Практика

Глава 16

Подарок мастера дал нам некоторую свободу. Мы с Лием честно делали вид, что у нас все хорошо. А ребята, тщательно подготовившись, обыскали покои Тиламины, пока мы мучились на ужине. И после слов Роя мне все время казалось, что принц бросает на меня какие-то неправильные взгляды.

— Мои прекрасные леди, — негромко произнес Элим, — с завтрашнего дня мы будем ужинать так же вместе, но уже под сводами дворца.

Принц вещал, объясняя, почему и как это все происходит, а я понимала, что буду вынуждена прийти одна. И все окружающие посчитают, что эльф где-то мучается от удушья и боли. Или же Лий будет вынужден слоняться поблизости. Вот уж нет. Завтрашнего ужина не будет, а к послезавтра мы обязаны вывести маньячку на чистую воду.

— Надо искать Диамин.

— Миледи Данкварт все еще здесь, — шепнул в ответ Лий, — полагаю, мать и дочь болтают. Скорее всего, она же и подпитывает призрака. А наш принц стремительно наглеет, знать бы от чего.

— Есть у меня подозрения, — вздохнула я. — Кигнусу нужен кто-то, с чьей помощью он выйдет в мир.

— Что толку некроманту от марионетки? — нахмурился Лий.

— Не скажи, — я покачала головой. — С силой и опытом легендарного превратить принца в свою марионетку проще простого. Запугать или убрать несогласных, продавить, исподтишка, свои законы. Он же фон Сгольц, интриги у нас в крови.

— По тебе не скажешь.

— Природа отдохнула. Никогда так ни желала увидеться с Кигнусом, как сейчас.

Ракшасов дед, наверняка же крутит что-то. Мог ли он изменить мое к нему отношение? Сделать меня более доверчивой? Я о таком использовании некромантии еще ничего не читала и не слышала. Но ведь его не при рождении легендарным обозвали.

Тиламина была неприятно удивлена, когда мы взяли ее и принца в жиденькие клещи. Точнее, я прихватила ее под руку, а Лий, подмигивая принцу, попросил его высочество показать нам механический фонтан. Якобы памятник артефакторике.

— Ведь тебе, Тила, это очень интересно? — с нажимом спросила я.

— Безумно, — процедила она и улыбнулась. — Артефакторика — это моя слабость.

До фонтана мы не дошли, Тила споткнулась и неудачно наступила на больную ногу. Вот только когда его высочество захотел поднять ее на руки, она попросила, чтобы ее нес эльф.

Элим был оскорблен, а я так и вовсе впала в бешенство — принц предложил мне локоть и всю дорогу расписывал красоты парка. Припоминал всякие интересные истории и казусы, связанные с той или иной скульптурой.

— А вам, господа некроманты, весь дворец благодарен, — подмигнул принц. — Ту прикрытую тканью пакость не знали куда деть. Подарок из Степи. Но у орков свои представления о красоте.

— Вот и хорошо, а то нас так совесть мучила, — выдавила я из себя.

Ответить было трудно — на одном из балконов я увидела Роя. И с ним ту языкастую заразу, которая очень хотела быть графиней ди-Ларрон. Ну, не приведи ракшас, ты, Рой, к ней рыпнешься. Я тогда точно императрицей стану, и ваше графство обратно оборотням верну. Тут-то вы и взвоете, козлятки.

— Почему эта дрянь стоит так близко к моему жениху? — прошипела я в итоге, и принц ошеломленно замолчал.

— Вашему жениху?

— Элим, ты забыл? — удивилась я.

— Нет, были слухи, что ты его оставила, и из-за этого он отправился воевать с нечистью. Не так?

— Не так! — возмутилась я. — Совсем не так. Скоро эта канитель с твоей свадьбой закончится, и мы официально объявим о грядущем союзе.

— А почему не о свадьбе? — томно спросила Тила, нежно прижимаясь к эльфу. Это она так Элима на ревность разводит, что ли?

И только я хотела пояснить про свою клятву, как во мне подняла голову змейка-паранойя, и я выдала:

— Так приличия же. Сначала помолвка, потом свадьба. Все так делают.

Лий от такого ответа даже споткнулся и скривился — Тила противно вскрикнула и явно оглушила беднягу.

Доставив Тилу и сгрузив ее у самых покоев, мы отправились к себе. Его высочество попробовал возразить, мол, а кто же поможет страдалице лечь? Но мы резонно заметили, что в этом дворце полно слуг, а я такая же аристократка-невеста. Лий же не только мужчина, который не должен вторгаться в спальню девицы, но еще и подданный другого государства.

— Ты хорошо себя чувствуешь?

Эльф был бледен, слишком тяжело дышал. Да и глаза как-то неестественно блестели.

— Чувствую себя муравьишкой, замахнувшимся на слишком крупный груз, — отшутился Лий.

— Поганец, что ж ты ей вес не уменьшил?

— Не смог, щит на ней, антимагический. — Эльф длинно выдохнул. — Такое искушение было передать ее принцу, и пусть тащит. Нет, ну почему любят одни, а страдаю я?

— Это жизнь, Лий, — проворчала я. — Хочешь, понесу тебя на руках? Если на тебе щита нет, антимагического.

— Спасибо, ты настоящий друг. Но носить меня не надо. Ну только если я буду умирать, тогда можешь нести.

— Договорились.

— А хороший человек, Рысь, сказал бы — нет, Лий, ты никогда-никогда не умрешь!

Ну, учитывая нашу специализацию, плюс чувство юмора нашего мастера и будущую отработку, — хмыкнула я, — обещаю, будешь умирать — потащу на себе. Не факт, что на руках, конечно.

В нашей крошечной гостиной царила тишина. Вьюга полулежал с компрессом на голове, около него сидела злая, как тигрица, Кариса.

— Попались? — вздохнул Лий.

— Да если бы, — махнула рукой волчица. — Угадайте, кто перенюхал все найденные подозрительные бутыльки?

— Я бы подумала на Верена, — произнесла я, — но вижу Дара.

— На Верена думать не надо, — возмутился алхимик и выглянул в гостиную. — Верен всю свою сознательную жизнь среди подозрительных бутыльков провел. Некоторые из которых не то что нюхать, трогать нужно с осторожностью. Все, не отвлекайте.

И дверь нашей мини-лаборатории с треском закрылась.

— Мы пойдем ужин принесем, — произнес Лий.

— Да, Вьюга явно не сможет, — кивнула Кариса. — Балбес. Я еще замуж не вышла, а он уже на тот свет собрался.

— Может, это повод стать добрее? — хихикнул Лий и выволок меня в коридор. В дверь что-то ударилось.

— Надеюсь, ничего ценного не разбилось, — вздохнула я.

На кухне нас атаковали горничные. Точнее, атаковали меня — наседали с расспросами про нового главу моего рода.

— Да вы-то откуда знаете? — вспылила я.

— Ах, он такой, такой, — закатила глаза самая пышногрудая «агрессорша», — такой мужчина!..

— Не знаю, — сухо бросила я, — мы так-то кровные родственники.

— А он надолго прибыл? — тут же спросила вторая. Грудь у нее была меньше, но зато какой тыл...

— Маркиз фон Сгольц прибыл давать присягу императору, — ровно произнесла я.

Хотя сама и близко не представляла, правда ли это.

— Так ведь Совет правит, — хлопнула густо накрашенными ресничками третья служаночка.

— Так ведь принц взрослеет, — отмахнулась я и тут же перевела тему:

— Нас кто-нибудь накормит?

Обратно мы шли нагруженными как едой, так и тяжелыми мыслями.

— Не осуждай его, — шепнул эльф. — Он от смерти к жизни вернулся.

— Стремится к размножению? Зачем во дворце-то?

— Так ты посмотри, тут даже горничные одна к одной, — усмехнулся эльф, — вишенки.

— Эх ты, сластолюбец, — фыркнула я. — Вишнеед.

— А что мне остается, — улыбнулся эльф. — Все лучшие девушки заняты.

— Ну, в твоем случае можно съехать на то, что твоя возлюбленная еще не родилась, — рассмеялась я.

Двери мы открыли с трудом. Зато в гостиной нас встретили бодрый Вьюга и Кариса — они сразу забрали подносы и расставили на столе снедь.

— А все-таки с Рысью ходить выгодней, вон сколько вкусноты мясной, — мурлыкнул эльф.

Верена вытаскивать пришлось силой — алхимик ругался, сопротивлялся и кричал, что мы убиваем науку. Но положив в рот первый кусочек свиного стейка с брусничным соусом, гневаться перестал.

— Что-нибудь откопал? — после ужина Кариса встала в дверях лаборатории, и Верен был вынужден вернуться на диван.

— Да там все просто, ты по Вьюге видела. Что мы чувствуем, когда влюблены? — огорошил нас алхимик. — Ну же? Эх вы, любители вы, а не влюбленные. Сердце бьется чаще, дыхание сбивается, ладошки потеют.

— То есть там не приворот, а отрава, что ли?

— Да, и на саму Тилу она тоже действует. Этакое взаимное недомогание. Ее можно отправить в тюрьму — покушение на его высочество строго карается.

— Это надо крепко обдумать, — выдохнула я. — Очень крепко.

Думали мы громко, перекрикивали друг друга, а Лий даже пытался лезть с Вьюгой в драку. Но Дар, по сути, довольно снисходительно относится к ушастику, поэтому дуэль не состоялась.

— Слушайте, но не может же она и себя травить? — заметила я.

— Лет пять назад, до открытия Госсмарха-Лёвэ, это, кстати, было предсмертное открытие тогдашнего главы рода Лёвэ, придворные дамы пили настой из лайссы. Чтобы достичь бледности, полупрозрачности и чтобы глаза блестели, — флегматично выдал Верен. — А это яд оказался, смертельный. Медленный, правда.

— То есть, они все умерли?

— Не поверишь, — оживился Верен, — господин Риер доработал сыворотку, и некоторых удалось спасти. Но ведь сейчас его продолжают пить! Меньшими дозами, но их сразу видно. Бледные, худые, зато глаза огромные и блестят. Мода на внешность эльфов никогда не пройдет.

Мы помолчали, проникаясь дуростью некоторых высокородных леди. И тогда Кариса неуверенно предположила:

— Итак, у нас «ветка» — либо она делает это сама, либо ее травят вместе с принцем.

— Я за то, что она делает это сама. Никаких толковых знаний по артефакторике у нее нет, — тут же добавил Верен.

— Но возможно, это не ее вина, — для справедливости добавила я. — Кто рассказывал про неправильное преподавание? Ты, Кариса? Так что тут тоже вилка, то есть ветка. Тьфу, развилка, вот.

— Сплошные вилки... — Вьюга пытался вырисовывать наши мысли на листке бумаге.

— Их нужно свести, — произнес Верен. — Тилу и принца, если она запаникует, находясь с ним в закрытом, непроветриваемом пространстве, значит, знает, чем дело кончится.

— А чем? — спросила я.

— Что будет, если бесконечно разгонять сердце? — вопросом на вопрос ответил эльф.

— Плохо станет, может, даже умрет, — одновременно ответил мне Вьюга. — А за диагнозом — к целителю.

— Пишем письма? — спросила Кариса.

Я прикусила губу, взвесила все за и против и покачала головой:

— Нет, идем к Элиму. Поговорим с ним откровенно, расскажем, что узнали.

— Потому что он наш друг? — с сомнением спросил Лий.

— Потому что он будущий император, — покачала я головой. — И другом я его называю именно потому, что он хочет, чтобы его так называли. Вначале он показался мне одиноким и несчастным. Но сейчас мне все больше кажется, что это маска. И что он еще покажет нам всем кузькину мать.

— Кого?

— Неважно, — отмахнулась я от Карисы. — В общем, не стоит ничего затевать за спиной предположительного умного и подлого противника.

— Чего ты его сразу подлым-то? — поразился Вьюга.

— Да потому, — рыкнула я, — что вокруг нас будто петля затягивается. Не наш ли принц в интригах упражняется? Силы не дали боги, так, может, он мозгом силен.

— Мы в стане врага, — со смаком произнес Дар, — значит, станем осторожней.

— Главное, это не выпячивать, — кивнула Кариса.

— Идем? — поднялся Верен.

— Под вечер? — нахмурился Лий и тут же прибавил: — А хотя да. Мы же наивные и честные некроманты, которые бегут спасать своего венценосного друга.

— Так поскакали, — скомандовал Вьюга и открыл дверь.

«Скакать» нам пришлось долго. Сначала едва-едва разминулись с Роуэном. Хоть мне и кажется, что он нас почуял. Потом выскочили пред светлы очи милорда фон Райт, папеньки Тиламины. Он обжег нас таким добрым взглядом, что мне захотелось провериться на проклятья — мало ли что.

— Да что они все выперлись-то? — возмутился Лий. — Что за выгулка?

— Так маньяк на поводке, — хмыкнула я, — можно гулять и предаваться любовям. Вон, прислушайтесь, что за углом происходит.

Верен покраснел и прибавил шаг. Мы, посмеиваясь, догнали его и притормозили у входа в покои принца.

— А почему его никто не охраняет? — пришла мне в голову мысль.

— Магия, — пожала плечами Кариса, — наверно. Защитные плетения и прочее.

Толкнув дверь, мы вошли внутрь и расселись на маленьких креслицах. Обезличенно-официальная зона ожидания была мне уже знакома. Серо-голубые тона как бы намекали нам на то, что пришли мы незваными.

— Рысь? — Элим выглядел сонным. — У меня, когда сигналка засветилась, я даже не поверил, что ко мне кто-то пришел. Пойдемте.

— А не тут? — я развела руками, намекая на то, что нам не по чину входить так далеко.

— Я тут не люблю, сразу как-то холоднее становится. Идем. Вина?

— Да тут, наверное, без самогонки не обойтись, ваше высочество, — хмыкнул Вьюга.

— У меня есть, — пожал плечами Элим. — Давно стоит, правда. Подарок из Степи. Настояли на том, чтобы вручить лично в руки.

— Отлично, — потер руки Лий, — с друзьями надо делиться. А орочий самогон — это очень весело!

Настоящего веселья не вышло. Элим практически не пил, да и мы только рюмки «целовали». Не возникало у нас ни малейшего желания действительно пошалить. Но его высочеству нравилось. На мгновение мне даже стало стыдно из-за всех наших подозрений. Но только на мгновение.

Да и на дверь нам указали довольно по-королевски, снабдив с барского плеча двумя бутылками крепленого вина.

— Если кому-то не дано дружить, — глубокомысленно произнес Вьюга, — то зачем пытаться?

— Затем, что отсюда нужно свалить живыми и ничем не заклейменными, — отозвалась я. — Не хочу я королевского вина.

— В буфет поставим, как Лия оправдают, так и повод выпить будет, — ответила Кариса.

Волчица вклинилась между мной и эльфом и обняла нас обоих за плечи. Крепко, будто мы можем куда-то убежать.

— Иногда так хочется сдохнуть, — вздохнула я.

— Или чтобы сдох кто-нибудь другой, — в тон отозвался Лий и уложил руку на талию Карисы.

Закрывая дверь в нашу гостиную, Вьюга широко зевнул и предложил:

— Давайте спать, завтра будут новые проблемы.

Зевок Дара оказался заразительным. Но увы, спать мне не пришлось. Зайдя в нашу с Лием совместную комнату, я едва успела поймать падающего лицом вниз эльфа.

Мой развеселый предок довольно радикально избавился от острых эльфячьих ушей — едва не убившийся Лий тоненько посвистывал, что означало крепчайший сон.

— Поговорим? — улыбнулся Кигнус. — Флер уже должен был с тебя слететь.

— Помоги его уложить, — пропыхтела я. — Жилистый, а тяжелый.

Кигнус легко подхватил эльфа на руки и уложил в постель. Я разула друга и укрыла его одеялом.

— Я сейчас не понял, кто твой возлюбленный. А, вижу, поводок? Эту гадость еще используют?

— Я так второй раз уже в это заклятье вляпалась, — вздохнула я и села на свою постель. Кигнус устроился напротив.

— Думаю, у тебя много вопросов.

Я провела ладонью по волосам, снимая иллюзию, и негромко произнесла:

— Для начала, расскажи вот об этом.

— Да я все сказал, — пожал плечами предок.

— Нет, не все. Почему меня сожгут, если узнают? Для чего ты сам провел этот ритуал, если он никаких свойств не несет?

— Я поспешил приравнять твой разум к своему, — покачал головой Кигнус. — Ну как же нет свойств — я жив только благодаря этим цветам! Смерти я никогда не боялся, что и привело меня к экспериментам — слишком часто я видел ту сторону, и вероятная гибель не страшила. Я поставил себе цель — стать Легендой, стать тем, о ком поют в тавернах, по кому вздыхают девушки. И этот эксперимент, игры с живокостью, — только начало. О нем было известно немногим. Собственно, мой вероломный друг хотел повторить мой путь, старость и немощность добрались и до него.

— Так почему костер, — напомнила я, — это мне интересно больше всего. Я порядком засветилась со своей «красотой».

— Потому что живокость можно использовать для созданного мной ритуала обуздания магического дара и для воскрешения мертвых. Ты знаешь, что наше законодательство сулит воскрешателям?

— Костер, — едва шевеля губами, произнесла я. — Подожди, не путай меня. Но ведь твой ритуал, ритуал, который дал тебе запредельную регенерацию, — это тоже использование живокости. И оно не направлено на воскрешение мертвых.

— А теперь скажи мне, дитя неразумное, сколькие захотят себе «запредельную регенерацию»? Живокость цветет только в особых местах и исключительно по своему собственному, никоим образом от нас не зависящему циклу. Скольких ты сможешь облагодетельствовать и сколькие «пролетевшие» поверят тебе? Тому, что ты и правда не можешь им помочь? Как скоро ты окажешься в чьем-нибудь подвале?

Я опустила голову. С такой точки зрения я на проблему не смотрела.

— Значит, мне нужен текст твоего ритуала. Тот, который известен всем.

Нагнувшись, я вытащила из-под кровати видавшие виды тетрадь, третью часть «Большой Рысиной Энциклопедии», и протянула предку:

— Пиши и рисуй. Я потом художественно доработаю и потеряю листик.

Пока Кигнус корпел, старательно выписывая руны, я рассматривала спящего Лия. В кои-то веки друг спал спокойно. Это на него так присутствие легендарного подействовало?

— Это наведенный сон, там, во сне, сбылась его самая—самая мечта.

— Я вслух сказала?

— Нет, я иногда слышу твои мысли, — усмехнулся Кигнус. — Я слишком долго был в тебе.

— Фу, как отвратительно прозвучало. Ты сказал — «флер» выветрился. Что это значило?

— Я затуманивал твое сознание. — Легендарный протянул мне тетрадь и добавил:

— Для живой души и разума соседство с мертвой или потерянной душой оборачивается сумасшествием. Я предпочел защитить тебя. Это плохо?

— А сказать?

— А если бы не вышло?

Мне стало немного обидно, но и обвинять я не могла. Он спасал свою жизнь и рвался из царства мертвых любой ценой. Что ему какая-то девица.

— Когда ты будешь давать присягу? — почти безразлично спросила я.

— Я бы не позволил тебе пострадать, Рысь, — уверенно произнес он. — Я знал, что делаю.

— Я поняла, — кивнула я. — Так когда?

— Послезавтра. Я бы хотел, чтобы ты была со мной. Возьми завтра Лия и съезди за платьем.

— Да у меня есть вроде, — пожала я плечами.

— Попроси своего дружка отвести тебя в эльфийский квартал, деньги я найду. Обычные платья с корсетом и кринолином тебя больше уродуют — фигура у тебя прямо скажем...

— Давай прямо не будем! — возмутилась я. — Спортивная фигура. И грудь у меня хорошего размера. Рой не жалуется.

Предок отвел глаза, хмыкнул и нейтрально спросил:

— А ты не хочешь подумать о том, чтобы стать императрицей?

— Ты не думал вернуться обратно? На равнину или равнины Смерти? — прищурилась я. — Или заняться убийством кровных родственников, сопротивляющихся насильственному облагодетельствованию?

— Ты мне угрожаешь? — замер предок.

— Я довожу до твоего сведения, что против какого-либо вмешательства в мою жизнь, — жестко произнесла я. — Я знаю, что ты легендарный, крутой и сильнейший некромант из ныне живущих. У тебя есть свои планы на этот мир, на эту страну. И я хочу тебе помочь. Но мужа я себе выберу сама.

— Графство ди-Ларрон — та еще клоака, — прищурился Кигнус.

— А может, потому и клоака, что никто и не пытался ничего изменить? Расплакаться и убежать никогда не поздно.

— Ага, а мне потом императрицу убивай, тебя замуж в третий раз выдавай, — крякнул легендарный и добавил:

— Это шутка... с некоторой долей правды. Давай кое о чем договоримся?

— Предлагай?

— Не напоминай его высочеству лишний раз о том, что ты чужая невеста.

— Я удавлю его высочество в тот момент, когда он попробует из фиктивного жениха превратиться в реального мужа, — отрешенно произнесла я.

— И все равно.

— Хорошо. Но взамен мне нужна твоя помощь.

— Кто бы сомневался, — фыркнул легендарный.

— Нужно вытянуть воспоминания из призрака императрицы Диамин.

— И все?

— Все или не все — зависит от того, что мы увидим.

— Перебрасывай свой поводок, и пошли, — приказал Кигнус.

Выйдя из комнаты, я тихонечко поскреблась в дверь к Карисе и Вьюге. После чего открыла ее и вошла. В темноте блеснули волчьи глаза Карисы:

— Ты озверела? Я только засыпать начала.

— Возьми поводок?

— Куда собралась?

— Я с легендарным. Скоро и вы с ним познакомитесь. Спи, Рис, все под контролем.

— Я с тобой, — поднялась Кариса. — А поводок на Верена наденем.

— Спи, пожалуйста. Ничего интересного или опасного не ожидается, — покачала я головой. — Рис, будь хорошим пушистиком и останься здесь. Кигнус не даст меня в обиду.

— Кто ж спорит? Он предпочтет обидеть тебя сам.

Кариса сверлила меня недовольным взглядом. И надо признать, что два горящих злостью глаза в почти кромешном мраке — мотивируют на свершения.

Я закрыла за собой дверь и столкнулась с легендарным:

— Я уже хотел идти за тобой. Что обсуждали, наряды?

— Нижнее белье, — огрызнулась я. — Тебя самого твои друзья отпустили бы ночью одного?

— Мои друзья меня сожгли, — напомнил легендарный.

— Зато они уже прах, а ты жив. Можешь совратить их потомков женского пола — с горничными у тебя прекрасно получилось, — подбодрила я.

Кигнус не знал, что такое идти скрытно. Или просто не считал нужным таиться — не знаю. Мы шли открыто, перед нами летел огромный сгусток энергии, чтобы освещать путь.

— А ты не хочешь светлячка поменьше сделать? — спросила я.

— Это не светлячок, бестолочь, это поисковик. Он приведет нас к твоему призраку. После присяги я дам тебе несколько книг. Большая часть написана мной, по памяти. Я стал практически соавтором — что-то вспомнил, что-то додумал, а что-то и переделал.

— Спасибо, — буркнула я, — постараюсь найти время.

— Не постараешься, а найдешь, — поправил меня некромант.

Потихонечку дед вытянул из меня практически все, что мы накопали. Похмыкал и признал, что ситуация и правда сложная.

— Тяжело понять, что происходит, когда ты вернулся из мертвых, — негромко произнес он. — С вашими вилками я согласен, но есть и иные варианты. Фон Райтами может крутить совсем иной человек.

— Ради чего?

— Да ради чего угодно, — пожал плечами Кигнус, — начиная от банального «из интереса», заканчивая желанием поживиться в королевской сокровищнице.

— Сокровищнице?

— Пока я был жив, действовало такое правило: кто спасет жизнь императору или наследнику, имеет право на одно желание или посещение сокровищницы.

— Или на титул.

— Или на титул, — согласился легендарный. — Вот и смотри, здесь таких желающих безболезненно и надежно спасти принца — каждый первый.

— А если мы этой оказией воспользуемся? Точнее, ты.

— Титул у меня есть, золото есть, — недоуменно ответил Кигнус, — а что с нашего принца еще взять можно? Я, конечно, подумаю. Вот что, дайте мне время до присяги. А там, может, у него есть что-нибудь в сокровищнице, из того, что пригодится.

А я искренне восхитилась своим предком. Титул есть, золото есть — и ему достаточно. Вот ведь злобный скромник.

Императрица Диамин нашлась в своей башне. Мы едва смогли открыть дверь и поразились, как мерзко пахло в крошечной комнате.

— Миледи, — обратилась я к Диамин. — У нас есть...

Кигнус задвинул меня за себя и чем-то ударил призрака, превратив ее в сгусток плазмы.

— Ты чего?!

— Кто-то напитал ее живой энергией. Как оборотни наполняют свои зелья силой, так какой-то идиот напитал призрака. Будем ждать.

— Не идиот, — поправил Кигнуса усталый женский голос, — а идиотка. Доброй ночи, Рысь фон Сгольц.

Рывком развернувшись я увидела леди Данкварт. И замешкалась, не зная, как приветствовать свою почти свекровь — для реверанса или книксена на мне нет юбки. Точно, поклон.

Кигнус ворчливо распекал «прекрасную леди» и «достойную женщину» (это прямая цитата, я даже обиделась). А я, чуток ревниво слушая, бродила по комнате. И наткнулась на одинокий гвоздь со знакомой аурой — готова поспорить, портрет раньше висел здесь. Повернулась к леди Данкварт, и, прежде чем я успела спросить, она ответила:

— Да, ее портрет висел здесь. Мама спасла меня ценой своей жизни, а отец не смог ей этого простить. Держал здесь и издевался. А я даже не догадывалась, что у нее есть живой портрет.

— Это эхо, ваша мать давно на равнинах Смерти. Это — слепок ее личности, окно, через которое время от времени леди Диамин смотрит на вас, — поправил Кигнус.

— Я не хочу, чтобы она уходила, — тихо призналась Армин. — Мне так ее не хватало.

Кигнус поджал губы и вздохнул:

— Но что она будет делать? Призрак, не способный вкусить яств или коснуться другого человека?

Армин отвела глаза. А Кигнус только выругался и помянул свою привычку идти на поводу у красивых женщин.

— Красивых и замужних, — добавила леди Данкварт. — Внуков только дождаться не могу.

И так выразительно на меня посмотрела. Только я к этим взглядам давно привыкла — Кариса тоже любит превращать обычный зрачок в тонкую щель. Уже не то, что не пугает, даже не удивляет.

— Помолчите. Я ее пробуждать не буду, просто вытяну воспоминание.

И мы в полной тишине наблюдали за борьбой двух девиц. А после и за отвратительной возней. Закончив создавать антураж изнасилования наша, теперь уже не таинственная маньячка, надела на голову пострадавшей обруч. Тот выбросил сноп белых искр и впитался внутрь кожи.

— Что творится в этом дворце? — пораженно произнесла Армин, — здесь нужна жесткая рука. Чтобы дышать боялись.

— А вы останьтесь и помогите новой императрице, — предложила я. — Заодно и помогите выбрать ее. Такую, чтобы и мозг, и норов были. А то нахальство без мозгов — не то, что спасет Империю.

Легендарный проводил меня до комнаты, и я просто рухнула спать. Ошеломленный мозг будто выключился, не выдержав таких новостей.