Практика

Глава 13

Увы, желая закончить партию, мы основательно опоздали на ужин. Так что забрать письмо успели, а вот прочесть уже нет. И теперь нераспечатанный конверт явственно жег эльфячье любопытство. Мне тоже было интересно, но не настолько, как проявившиеся изменения.

Нашу некромантско-алхимическую шайку усадили за общий стол. Прощай, уютный плед и вкуснейший перекус. Да здравствуют дикие выверты фантазии поваров. А скорее всего, эти дикие выверты сознания принадлежат не поварам, а самим невестам. Ведь бытует мнение, чем дама капризней, тем она знатней. Пока что по всем статьям выигрывала Тиламина. Особенно если учесть, с каким пиететом ее устроили — четверо гвардейцев вынесли томную розу вместе с креслом. Перекосило всех — кого-то от зависти, кого-то от смеха.

Серо-буро-зеленую слизь никто, кроме нее, не ел. И если бы я не видела, с каким удовольствием она уплетает бутерброды с буженинкой — я бы даже ей поверила. А так просто подхихикивала. И стряхивала особенно «особенные» деликатесы под стол. Пусть газончик удобряется. Ни на что другое эта пища не годится.

Во главе стола сидел принц. Он бросал жаркие, тоскливые взгляды на Тилу и невпопад отвечал сидящей рядом с ним рыжекосой красавице. Окончательно девица увяла, когда его высочество посолил, затем поперчил воздушное пирожное и с аппетитом его съел, орудуя ножом и вилкой.

Тила соловьем заливалась о том, какие непостижимо сложные расчеты она смогла вчера завершить. Когда Верен, заинтересовавшись, попробовал продлить беседу, она ловко сменила тему. Ведь «алхимик не поймет». Алхимик в лице Верена глубоко оскорбился и явственно затаил капельку злобы.

Ужин тянулся как любимое блюдо Тиламины. Кариса сердилась, на ее когтях начали проскальзывать магические огоньки — вот-вот проклянет кого-нибудь.

— Это как от стипендии до стипендии, — вздохнул Вьюга. — Жаль, что ее отменили.

— Отменили? — удивилась я.

— Академия государственная, форму выдают, кормят. На выходные отпускают домой, общежитие предоставляется, — перечислил Дар. — Сироты должны предоставить в деканат доказательства своего бедственного положения и раз в полгода будут получать дополнительный комплект формы.

— Звучит дико. — Я передернулась. — А отличникам учебы?

— Никому и ничего, — фыркнула Кариса.

Наконец принц поднялся, коротким кивком попрощался со своим курятником, то есть, простите, со своими невестами и быстрым шагом покинул полянку.

Кариса цепко отследила движения его высочества и отметила, что он выглядит дерганым.

— Видать манипулятор неопытный, — ехидно хмыкнул эльф. — У начинающих кукольников всегда пальцы подрагивают.

— Просто фу, Лий, — рассмеялась я. — Верен, нам уже можно возвращаться?

— Нет еще, — терпеливо ответил алхимик. — Вы весь вечер меня об этом спрашиваете в разных формулировках. Этот состав держится в воздухе пять часов. Нам еще час нужно где-то погулять.

Фон Тарн наконец снизошел до нашей паники и распылил в «мастерской» и наших комнатах едкую пакость, которая удалит все следы магических действий. Вот только эта пакость не сочетается с живыми существами. Даже если эти существа — некроманты.

— Вернемся в беседку? — предложил Лий.

— Можно, — согласилась Кариса. — Хвала Лесу, эта тягомотина закончилась.

Наша беседка оказалась занята, так что мы отправились в уютную, крошечную гостиную в башне Диамин. Слуги туда почти не приходили, так что мы привели комнатушку в порядок и время от времени там скрывались.

— Забыла, какие традиции в Лесу? — хмыкнул эльф, открывая дверь в башню и ступая на узкую каменную лестницу.

— Женщины и мужчины принимают пищу раздельно, — усмехнулась ди-Овар. — Так что все зависит от хозяйки дома. Мой дом — мои правила, весь наш этикет можно охарактеризовать этим словом. Конечно, когда во главе дома встает молодая и неопытная, глупая самка, тогда да, тогда начинаются всякие глупости.

Едва войдя, Лий сразу же устроился на подоконнике. Я подала ему пару подушек и с ногами забралась в кресло. Верен сел в соседнее со мной креслице, а Кариса с Вьюгой полюбовно разделили между собой узкую софу.

— И как вы с этим боретесь? — спросила я и прищурилась, мне, в конце концов, придется целое графство к ногтю прижать.

— Женщины существа слабые, по мнению оборотней, с нас спрос меньше, — улыбнулась Кариса. — Если мне не понравилось в гостях, я туда без причины больше не пойду. Меньше гостей — ниже социальный статус хозяйки дома. Ниже статус — косо смотрят на ее супруга. Так что умнеют у нас очень быстро.

— Знаешь, сложновато, — нахмурилась я, — но да, есть простор для манипуляций. Лий, давай уже свое письмо вскрывай!

Эльф ухмыльнулся и нарочито медленно, манерно вскрыл конверт. Бросил взгляд на бумагу, и тут мы все увидели, как и без того крупные, миндалевидные глаза Лия становятся попросту огромными.

— Вот это поворот, — выдал ушастик. — Тиламина, Ридана и Лесса — три закадычные подружки. И все три должны были участвовать в «отборе».

— Ракшас, — выдохнула я. — Лесса — это которую уже вывели из игры.

— А Ридана постоянно рыдает и ни с кем не общается, — добавила Кариса. — Что? У меня слух хороший.

— Трех подруг поссорил трон, — усмехнулся Лий. — Девушка надругалась над девушкой. Вопрос в том, кто? У Тилы явно все под контролем, Элим жить не может, как ее хочет.

Я невпопад кивнула. Меня отвлек небольшой росток, тянущийся вверх прямо из мрамора пола.

— Ты чего там зависаешь? — пихнула меня локтем Кариса.

— Что ты там видишь? — я ткнула пальцем в цветок.

— Пол, тень и пыль. Но ты пыль видеть не можешь, твое зрение тебе ее там разглядеть не позволит. Так что?

— Тень будто шевельнулась, — соврала я. — Наверное, показалось.

Рассмеявшись, я бросила взгляд на цветок... которого и правда не было. Что, ракшас побери, происходит?!

Долго размышлять мне не дали — Верен разрешил вернуться в комнату. Тенями мы проскочили по коридорам для слуг, Вьюга отлучился за «чем-нибудь пожевать», потому что не наелся за ужином.

— А вы заметили, насколько мы привыкаем к вещам? И кстати, Рис, ты говоришь — практика месяц, а я ясно помню — два.

— Да, это я спутала, — волчица нахмурилась, — два. Просто хочется в Академию. Там наши первачки небось себя хозяевами чувствуют.

— Или их загнобили другие факультеты, — предположил Лий. — Кто-то ведь и в Академии на практику остался.

— Кстати да, вполне возможно. Прошлый год был показательным, мы многим либо мозоли отдавили, либо просто глаза намозолили, — кивнула я.

— Или нам готовят «радушный прием» наши закадычные друзья, — добавила Кариса.

— Это почему-то прозвучало как пророчество, — скривилась я. — Про Майю с Охотником я и забыла, если честно.

— Вряд ли они забыли про нас, — кивнул эльф. — Мы же во всех их бедах виноваты.

Я демонстративно закатила глаза и чуть не поперхнулась — на потолке, в углу, цвели полупрозрачные цветы. Жилистые лепестки, белые соцветия, они покачнулись от порыва воздуха и пропали. Ракшас, мне лечиться, что ли, пора? И тут же мучительно заныла рука, будто мне мало цветов.

— У нас эпидемия подсчета на пальцах? — заинтересовался Лий и пихнул в бок Верена, который, как и я до этого, что-то высчитывал, загибая пальцы.

— Почти, — улыбнулся алхимик. — Ягодку скоро забирать.

— Тебе еды мало? Сходил бы...

— Да нет, Ягодка — это имя. Мне Рысь химеру подарила, — перебил эльфа Верен. — А в прошлом году она попала под проклятье.

— Лагрим? — спросила Кариса.

— Нет, — Верен покачал головой, — дед сказал — не мое дело. Я еще и поэтому не хочу в семью возвращаться. Меня едва не убили, чуть не погибла Ягодка, и — не мое дело. Разве это правильно?

— Так может, можно что-то сделать? — спросила я, а сама подумала, что такого количества интриг и расследований мы банально не потянем.

— Я не хочу, давайте закроем эту тему? Есть мы, и все. А наследство, книги, редкие манускрипты... Будет нужно — добудем. Рысь, ты чего?

И я вспомнила о нескольких припрятанных сундуках с бесценными книгами — наследстве Лауры. Ракшас, если они испортились — я себе не прощу!

— У тебя зуб болит? — обеспокоенно спросила Кариса. — Клянусь, к здешнему целителю лучше не ходить.

— У меня есть Лигур, — отмахнулась я. — Ракшас, мне кровь из носу нужно отлучиться. Одной.

— Я могу перекинуть ваш поводок, — выразительно напомнила Кариса.

— Я помню. Беда в том, что «невесту» не потеряют.

— А если мы Лия тобой нарядим? — предложил Верен. — Он золотистый, тоненький, красивый — должно получиться. Только Элима предупредим, и он потаскает тебя-Лия по свиданиям.

Эльф смотрел на нас огромными, круглыми глазами и явно не понимал, когда его жизнь сделала настолько крутой поворот.

— Рысь, это настолько важно? — выдавил он.

— Могут погибнуть два сундука бесценных фолиантов, — трагично шепнула я.

И Верен припечатал:

— Лий, это важно. Знания не должны покидать мир!

— Ради знаний я готов на все, — уныло произнес Лий. — Но сначала устроим очную ставку Диамин и наших двух подозреваемых красавиц.

— Показания призрака не принимаются в расчет, — в тон эльфу отозвалась я. — Без подписи ответственного некроманта. А за этот ритуал нам что светит?

— Ничего хорошего. Да что за жизнь-то, а? — взвыл Лий. — Вина хочу и фруктов.

— Верен, вы с Рис сами доберетесь до комнаты? Мы распотрошим Элима на вино и сладости.

— Главное, принца с собой не тащите, мне в его присутствии неуютно, — проворчал Верен и картинно подставил Карисе локоть. — Милая леди, позвольте сопроводить вас к вашему жениху.

Я посмотрела им вслед и вздохнула:

— Тебе не кажется, что приворот ему все же аукнулся? Столько дам кругом, а он ни в одну не влюбился.

— Может, скрывает? — с сомнением ответил эльф. — Не спеши его жалеть. Он не знал, каково это, любить, так что, если его не дергать, то и страдать он не будет.

— Ты прав, — кивнула я.

Никакого принца мы искать не стали. Еще не хватало беспокоить без пяти минут главу государства из-за ерунды. Я просто бросила на Лия иллюзию, повторяющую черты принца, и невзначай бросила виночерпию: «Мы отдыхать изволим».

Не знаю, что подумал бедный мастер вин, когда я ухватила два тяжеленных кувшина и нагрузила ими «принца», после прихватила еще два и вышла.

— Знаешь, думаю, обойдемся без сладостей, — пропыхтел эльф. — Для Карисы у меня припасены леденцы, кому особенно захочется — возьмет у нее.

— Я бы не рискнула отнимать у нее конфеты, — усмехнулась я. — Но да, будем надеяться, что Вьюга притащит достаточно еды.

— Или сбегает еще раз.

— Это вряд ли.

До комнаты я успела проклясть свою жадность, но все же ни один кувшин не бросила. И уже когда оставалось пройти всего один коридор, я остановилась, поставила свою ношу на пол, прищелкнула пальцами, и кувшины поднялись в воздух.

— Лий, ракшас ушастый, ну ладно я, но ты-то как не сообразил?

Эльф только плечами пожал и повторил мой трюк.

— В Лесу порицается зряшное использование магии, — пояснил он. — Даже есть специальный длинный термин. У нас некоторые даже посуду руками моют. Но я не из таких.

— Жесть какая.

Когда мы пришли, уже был накрыт стол. Я восхищенно присвистнула:

— Дар, ты сколько раз на кухню сходил?

— Два, — пожал широкими плечами боец. — Если останется — не страшно, колдовать все умеют.

— На самом деле он прав, — мурлыкнула Кариса, — сегодняшний ужин был ужасен.

— Это называется «высокая кухня», — хохотнул эльф. — Бывает и хуже, по сезонам.

Я не участвовала в общей болтовне — мне вновь мерещились цветы. Их было много, они заполонили всю комнату и, готова поспорить, продолжали цвести в коридоре. Рука напомнила о себе затяжным болевым уколом.

Скривившись от боли, я услышала собственный голос: «Я приду, когда зацветет живокость». Ракшас, вот и пришло время платить за свои кольца. Что возьмет с меня тот таинственный ювелир и хватит ли сил рассчитаться — вопрос на миллион.

Поежившись, я потерла ладони друг об друга и тронула за плечо Карису:

— Ты можешь сейчас перекинуть? Поводок? Мне идти надо.

Волчица ошеломленно округлила глаза и прикрыла рот ладонью:

— У тебя глаза покраснели. Рысь, рассказывай, во что вляпалась!

— Рис, мне даже говорить тяжело — идти тянет. Посмотри, нас никто не слышит? Это магия. — Я глубоко вдохнула, выдохнула и продолжила:

— Я все расскажу, когда закончу. Это не опасно. Мне нужно расплатиться, и все.

— Я умом понимаю, что тебя отпустить нельзя, — хрипловато выдохнула Кариса, — а не могу тебя остановить. Мысли путаются, руки опускаются.

Она быстро и ловко перекинула поводок с меня на собственное колечко и почти моментально потеряла ко мне интерес. Магия клятвы-проклятья в действии.

Я отошла к дверям и со стороны, будто из темной и холодной комнаты, посмотрела на веселящихся друзей. За столом пустовало место, мое место, но клятва-проклятье не давала заметить мое отсутствие.

В коридорах меня не замечали ни слуги, ни придворные. Я шла, изредка склоняясь, чтобы сорвать призрачную живокость, и гадала, что потребует от меня ювелир.

«Сначала в Академию», — вкрадчиво прошелестел Кигнус.

— Думаешь?

«Ты одна с ним не справишься».

Вот оно что, с ним еще и справляться надо? Ракшас побери старые тайны.

— Что ты с ним не поделил?

«Неважно».

А я, между прочим, рискую из-за этого «неважно». Но смысла тиранить Кигнуса не было — он мастерски игнорировал вопросы, на которые не хотел отвечать.

Не могу сказать, как дед переместил меня из дворца в Академию. Даже если будут пытать — просто не выйдет. Я шла, переставляла ноги и дышала на счет, это все, что я помню.

Выйдя на широкий академический двор, я едва увернулась от группки студентов — они меня не видели, зато мне удалось подслушать обрывок разговора. Первокурсники-некроманты, под чутким руководством Майи, готовили сюрприз к нашему возвращению. Ну что ж, война так война.

Злость на вероломство бывших одногруппников помогла скинуть дурман с сознания.

«Я уж думал, ты не начнешь сопротивляться», — хмыкнул дед.

— Ты когда-нибудь будешь меня предупреждать?

«Ступенька. Видишь, не помогло. И зачем тогда мне тратить время?»

Я только зашипела. Предок играл словами, как хотел, а мне не хватало ни жизненного опыта, ни наглости переупрямить его.

— Куда мы идем?

«Вы называете это Забытой Башней».

— Всегда было интересно, почему никто там ничего не устроил.

«Денег нет, — расхохотался Кигнус, — вот и вся тайна. Проще объявить башню «забытой» чем найти деньги на ее реставрацию».

— Логично.

«Жадность всегда логична. Как и лень».

— Ты просто кладезь умных мыслей. Куда дальше?

«Просто подойди к стене»

— Стен здесь много.

«К любой стене».

Если судить по интонации, то дед окончательно разуверился в моей разумности. А я не обязана помнить, как ловко он заправляет Академией. Хотя в прошлом он весьма эпично заманил меня в колодец с троном в этой самой башне.

Скользнув рукой по шершавой каменной кладке, я, приоткрыв рот, следила, как открывается темный проем. Сначала появилась трещина, она росла и увеличивалась, расширялась, и наконец открылся темный проем.

Лестница слабо фосфоресцировала, влажные стены отражали свет ступенек — в общем, можно было рассмотреть, куда поставить ногу. Я шла уверенно — самый страшный зверь затаился внутри меня, а это значит, что боятся нечего.

Хотя, конечно, было непривычно спускаться в подземелье, из которого так явственно доносится запах некромантии. Не родной и привычный аромат нашего подвала — колбасно-мертвецкий, а именно холод магии смерти.

Лестница окончилась тупиком. Я, не дожидаясь подсказки, прижала руку к кладке и охнула — словно крапивой обожглась. В сознании эхом раздалось дробное хихиканье некроманта.

— Несолидно так подхихикивать, ты, взрослый, многолетний труп, — обиженно проворчала я.

«Видишь куб?»

— Я еще ничего не вижу, — огрызнулась я.

Плесень на стенах постепенно начинала светиться, позволяя рассмотреть гигантскую лабораторию. Или огромную прозекторскую — сложно сказать. Но учитывая, кем был Кигнус, — сто процентов это мертвецкая.

Обещанный куб я нашла не сразу, а найдя, поперхнулась воздухом — внутри стекла, в тумане, скрывалось тело. Полагаю, это тело Кигнуса.

— Во-первых, это параллелепипед, а во-вторых, тебя же сожгли?

«Во-первых, не цепляйся к терминам, а во-вторых, недожгли. Ведомый яростью, я добрался до своей мастерской и рухнул в куб».

— То есть ты не мертв?

«Сложный вопрос — в куб я рухнул уже не дышащим, моя душа ушла на поля Смерти. Но тело — дышит. И сейчас ты переселишь меня в куб, тело за прошедшие годы должно было полностью исцелиться. Посади живокость на стекло».

Одну живокость я заправила за ухо — все же, как мне кажется, я должна принести ювелиру цветок. Дед, если и заметил, то ничего не сказал.

Цветы неохотно отделялись друг от друга. Они путались лепесточками, сплетались стебельками. И в один момент я заметила, что цветы действительно извиваются в моих руках. Как змеи. Ужас. Одно радует — змей я не боюсь.

— Ты бы хоть предупреждал, — вздохнула я, безо всякого пиетета раздирая цветы. — От заикания нет лекарства, между прочим. Сильно ли тебя украсит родственница-заика?

Ответом мне была тишина. Что на самом деле не сильно меня расстроило.

Закончив «высаживать» живокость, я на шаг отошла от куба-параллелепипеда и удивленно вскинула брови — цветы просачивались сквозь стекло, оплетали фигуру некроманта и пропадали. С каждым исчезнувшим цветком я чувствовала себя все более и более свободной. Это душа Кигнуса переходила в свое родное тело.

Стекло пошло трещинами и осыпалось, раня старое-новое тело Легенды.

Я ржала. Заикалась, размазывала слезы по щекам и ржала как припадочная. А все потому, что Кигнус Некромант, Легенда и еще с полсотни звучных эпитетов, восстал из своего куба в окружении умирающих, нежных цветов... И с волосами длиной в два человеческих роста. Как в аниме, из-за чего со мной и случился припадок.

— Прекрати истерику, — скривился предок. — Я же сказал — тело живо, а значит логично, что волосы росли.

— Странно, что не росли ногти, — всхлипнула я.

— Что-то одно можно было ограничить. Я здраво решил, что ногти могут мне навредить, а от волос вреда не будет.

Кигнус уверенно пошел к высокому шкафу, а его длинная грива волочилась следом, собирая осколки стекла и остатки цветов.

— На, постриги меня.

Я тупо уставила на скальпель, чуть тронутый ржавчиной, перевела взгляд на деда и пожала плечами — все имеют право на ошибку.

Обрезать черные, шелковистые локоны было жаль. Я попыталась убедить его оставить длину до лопаток — нет. Уперся как баран, стриги по уши. Ну, как смогла, как смогла.

— Тебя, наверное, покормить надо?

— Нет, желудок начнет нормально работать суток через трое, — отмахнулся Кигнус.

Проведя ладонью по шее, ощупав короткие вихры, он резко развернулся и, схватив меня в охапку, устроил дикие скачки по темной лаборатории. Он смеялся и грозил показать всем ракшаса.

— Я до последнего не верил, что получится, — выдохнул Легенда, продолжая прижимать меня к себе. — Спасибо.

Я в ответ просто крепче обняла его. Даже представлять не хочу то, через что он прошел.