Практика

Глава 12

На ужине нам с Карисой удалось пригласить девушек на рассветную прогулку. Собрать росу для притираний и насладиться изысканной красотой сада.

— Сама императрица Диамин, светоч нашего времени, — закатила глаза Кариса, — гуляла в саду исключительно на рассвете.

— О да, пока никому не удалось испортить красоту, — покивала я.

— Испортить? — заинтересовалась Тила.

— Мужчины, — гневно фыркнула Кариса и отвернулась.

— О да, — максимально трагично вздохнула я. — При дворе собралось много, м-м-м, недомужчин. Они ведут счет победам над женскими сердцами и при этом не имеют за душой ни гроша. Но отсутствие денег можно простить.

Тихий ропот подсказал мне, что как раз отсутствие денег леди прощать никому не намерены. Благодаря Тиле и актерскому дару Карисы сегодня на ужин все леди предпочли усесться вокруг нас. За исключением двух дам — рыжей красавицы и бледной, осунувшейся девицы. Той самой, которая и натолкнула Лия на детективную мысль.

— Что же они делают? — подалась вперед Тиламина.

— Ломают розы, — со слезой в голосе произнес Лий. — Перевязывают лентами и нагло врут! А простодушные девы верят, что дары принесены из модной лавочки.

— На это ведутся только необразованные провинциалки, — добавила Кариса. — Но все равно неприятно.

— А почему только провинциалки? — робко спросила светленькая девчонка, чьего имени я не запомнила.

— Так ведь все столичные леди знают — в цветочной лавке розам шипы убирают. Да не просто срезают, а используют особые эльфийские заклинания. — Я сделала небольшой глоток и добавила: — Так-то и в саду есть розовые кусты без шипов. Но у них имперские вензеля у самой головки. Так что необразованным девицам при дворе грозит бесчестье.

И по некоторым лицам стало понятно — и они повелись на «дворцовый кустарник».

Остаток вечера был уже не настолько интересным. И до кровати я добралась с больной головой. Безумно хотелось отправить вестник Роуэну. Но стоило представить его, сидящего в засаде, и мою «птичку», которая выдаст его, — прошибал холодный пот.

Я крепко стиснула кулаки и зажмурилась. Лий уже улегся, а мне все не спалось. Старательно дыша через нос, я вспоминала мастера. Все мгновения, проведенные рядом с ним. Когда его фигура в воспоминаниях обрела плотность, я щедро зачерпнула силы и направила к нему. И снова, и снова, делясь своей силой, своей жизнью и своей любовью.

Уснула я в слезах и проснулась разбитой. Кое-как умылась, переоделась и выползла на завтрак. Кариса заплела мне волосы, принюхалась, бесцеремонно ткнувшись носом за ухо, и зашипела:

— Во что ты вляпалась, балбеска?

— Ты о чем? — вяло спросила я.

— Лий, поздравляю, ты сегодня в няньках, — закатила глаза Кариса. — Рысь — в постель, много пить, много спать. Верен сейчас смешает тебе «рассветницу».

— Где ты успела столько магии потратить? — нахмурился Верен.

Я пожала плечами и кривовато улыбнулась. Какая разница? Главное, чтобы ему помогло. Чтобы вернулся живым, можно даже не целым. Но лучше, конечно, целым.

Тот день я помню плохо. Я проваливалась в забытье, выныривала, пила ледяную воду, улыбалась и уплывала обратно в пустоту.

Отошла я только к следующему утру. За завтраком ребята сверлили меня гневными взглядами — я отказывалась признаваться.

— Рысь, но ведь и мы можем помочь, — укоризненно заметил Верен.

— Я справилась. Дай лучше булочку, ага, и колбаску.

— Ясно, теперь она объест дворец, — вздохнула Кариса.

Около моего лица проявился вестник мастера. Бледный, прозрачный, он произнес короткое: «Люблю, спасибо» — и рассыпался.

— Дела, — крякнул Вьюга. — Ты значит, с ним силой поделилась?

— Я случайно. Но не жалею.

Разговор увял. Весь день мы провели на тренировочной площадке. Я читала в теньке, Кариса обихаживала свой безупречный маникюр. Парни устроили тренировку с гвардейцами и были дико оскорблены, когда проиграли вчистую.

— А что они хотели? — удивилась я. — Сюда нанимают тех, кто имеет реальный боевой опыт. Наши круты конечно, но опыта у них нет.

А на ужин я не пошла. Отговорилась плохим самочувствием. Проверять никто не пришел. Мы с Лием перекусили остатками печенья, попили воды и завалились спать. Причем эльф зачирикал еще до того, как полностью улегся.

Каждому знакомо дивное ощущение полного покоя — когда в постели, перед тем как уснуть, удается принять идеальную позу. И только я замерла именно так, как надо, только-только смежила веки, и бац! Ощутила, что проваливаюсь сквозь постель. Здравствуй, дед.

— Что за дух крутится вокруг тебя? — поприветствовал меня сгусток фиолетового пламени.

— Кигнус? — осторожно спросила я. — Это точно ты? Или злобный выверт мира смерти?

— Злобный выверт — ты, — хмыкнул огонек. — Я сковал новые кольца. Не без твоей помощи.

Тут пламя замерло, ожидая моего ответа.

— Мы родственники, — пожала я плечами, — ты признал меня, а я тебя. Со всеми твоими закидонами. Надеюсь только, что ты не будешь использовать их во вред.

— Клянусь не нападать первым, — расхохотался дед.

Я нервно улыбнулась и ахнула — пламя, вытянувшись в тонкую стрелу, вошло точно мне в сердце.

Я подскочила на кровати, задыхающаяся, испуганная. Метнувшись в душевую, заглянула в зеркало и охнула — глаза светились как у поднятого мертвеца. А сердце... А сердце билось настолько редко, что я едва нащупала у себя пульс.

— Дед, ну как же так? — жалко всхлипнула я.

«Не реви, — усмехнулся ставший мне родным голос. — Я поживу немного в тебе. Вреда не причиню».

— Но почему ты не сказал?

«Любишь боль? Неожиданное подселение равно безболезненному. Ожидаемое приносит боль. Нельзя воскрешать людей — ты ведь не богиня. И когда человек осознанно идет на то, чтобы вывести душу из мира смерти, он платит за это. Собой. Я не хотел тебе такой судьбы».

— Спасибо. — Меня все еще трясло. — Я вновь тебе верю. Потому что хочу верить. Но не потому, что ты этого достоин.

«Я бы смирился с твоим неверием, — хмыкнул Кигнус. — Но я рад. Знаешь, ты немного изменила мое отношение к женщинам».

— Правда?

«Да, думаю, ты достойна стать единственным исключением. Кому как не тебе — ты же моя внучка, а значит, отличаешься от безликой массы самок».

Ну, глупо было надеяться на то, что Кигнус действительно сменит свое мнение. Но вот чего бы мне хотелось, так чтобы когда-нибудь нашла коса на камень. И встретил дед такое «исключение», которое перевернет всю его жизнь.

«Что ты сделала? Ты меня прокляла? Я что-то почувствовал», — забеспокоился Кигнус.

— Нет, — тут же открестилась я, — просто косметическое. Ты внутри меня — вот и зацепило. Кстати, ты в районе печени или сердца? Не то чтобы это было принципиально, но все же.

«Если у тебя есть душа, то я в самом ее центре», — мрачно ответил Кигнус.

— А если нет? То есть она-то есть, но если ее нет? То и тебя нет?

«Не думай обо мне. Дай поспать».

— Поспа-а-ать? — протянула я. — Подремывать, да? Иными словами — отдыхать? Вот уж нет, дорогой дед, будем общаться. Сколько раз я тебя просила — будь человеком, дай отдохнуть! Пришла моя пора мстить.

«Я страшно отомщу», — уныло отозвался мой подселенец.

— До смерти не убьешь, — отмахнулась я, — а остальное переживу. Итак, что ты думаешь о теории магии через призму лювийского учения?

Я не знаю, как на душе скребут кошки. Но как воет Легендарный Некромант — которого во всех изданиях пишут с большой буквы — запомнила. Очень, очень проникновенно воет. А уж ругается как — заслушаешься.

Но я не такая зараза как он, поэтому, немного подразнив деда, и правда перестала нарочно к нему обращаться. И устроилась в кровати, пытаясь повторить ту волшебно удобную позу. Но увы, одеяло перекрутилось, ночная рубашка перетянула руку, в комнате было жарко и душно. Я встала, открыла окно, легла. Стало холодно. Я встала, закрыла окно, легла. Стало жарко. Я начала вставать и услышала прочувствованное:

— Ракшас, Рысь! Спи!

И это «спи» явно подкреплялось магией, но это я поняла только утром. Когда проснулась.

— Ты чего ночью устроила? — тихонько возмутился эльф. — Снесла ширму, перепрыгнула через меня. Твоя пятка просвистела над самым дорогим, что у меня есть!

— Над ушами? — сделала я большие глаза.

— Над сердцем, жестокая ты женщина.

— Ну так-то да, — кивнула я, соглашаясь.

За завтраком на меня косились все. В итоге я не выдержала, отложила ложку и грозно поинтересовалась:

— Вам еды жалко?

— Нет, просто после такого истощения тебя должно тошнить, — глубокомысленно отозвалась Кариса.

— Ты должна лежать пластом и пить подсоленную воду.

— Не дождетесь, — передернулась я. — Никогда. Да и не такое сильное было истощение.

Ракшас, как бы у деда спросить, не он ли меня облагодетельствовал?

«Эльф твой собой поделился».

К этому же выводу пришла и волчица — она подозрительно посмотрела на Лия и вкрадчиво спросила, не мутит ли ушастую заразу.

— Не обижай его, — вступилась я за него. — Спасибо.

Легко коснувшись губами виска Лия, я доела свою порцию и гордо проигнорировала жажду добавки. Зато под моим голодным взглядом от добавки отказался и Вьюга. Что было очень показательно — боец любил поесть.

В комнате похолодало, и через минуту появилась Диамин.

— Всем доброе утро.

Мы с эльфом переглянулись и вздохнули — ну разве оно может быть добрым? Я тихонько спросила Верена, убрал ли он следы ритуала, на что тот только пожал плечами и одними губами ответил «потом». Когда потом? На площади Возмездия мне оказаться не хочется!

— Леди фон Сгольц, вам следует подготовиться — его высочество сегодня пригласил своих невест на конную прогулку.

— Я недостаточно здорова для этого, — сглотнув, отозвалась я.

— Дамские недомогания не помеха, — отмахнулась императрица.

— А последствия магического истощения? — с надеждой спросила я.

— И где же вы так потратились? — с ехидцей откликнулась Диамин. — Предъявите нам шедевр. Милая, я ведь не прошу невозможного, но ты станешь частью семьи Данкварт — тебя нельзя ударить в грязь лицом. Сейчас ты закладываешь фундамент своего будущего. И то, как тебя примет графство ди-Ларрон, будет зависеть, в том числе, и от твоих действий в настоящем.

— Миледи, вы бы уж определились, тыкаете вы мне или выкаете, — вздохнула я. — А по поводу графства у меня свои, неоформленные в речь мысли.

Встав, я ушла в спальню и там надела узкое кремовое платье. В таком на лошадь — только если левитировать.

— Рысь, ты противопоставляешь себя двору, — укоризненно заметила Диамин.

— Возможно, — осторожно ответила я. — Возможно, я не права. Но это мое осознанное решение, понимаете? Это не спонтанный порыв избалованной девочки, это четко продуманный план. Я не хочу оказаться заложницей интересов государства. Пусть лучше считают меня недалекой и невоспитанной, чем осознают плюсы моего использования.

— А как же твой род?

— А мы разошлись, — криво усмехнулась я. — Род — это защита, каждый защищает каждого. Но не в моем случае. Я не простила.

Диамин кивнула и негромко ответила:

— Но если тебе понадобится поддержка матери?

— А она мне уже была нужна, — пожала я плечами. — Но ответ мне не понравился. Давайте закроем эту тему? Я знаю, что делаю и чего добиваюсь. Когда вернется Рой, мы вдвоем подумаем над тем, как мне себя вести дальше.

— Он ненамного умнее тебя! — гневно фыркнула императрица. — Вовсю планирует нововведения, а графство — не то место, где легко насадить свои правила!

— Но кто-то должен попытаться? — резонно возразила я.

Диамин рассыпалась искрами, и Кариса шумно выдохнула:

— Я ее как бы понимаю, но и с тобой согласна. Ди-Ларрон странное место, но мы об этом уже говорили.

— Ага, — кивнула я.

— Оно не слишком богатое. Знаешь, там городок, два поселения и переполненные нежитью холмы, примыкающие к Лесу. — Кариса прикусила ноготок и вздохнула. — Когда у одной земли три хозяина — порядка нет.

Притихшие, мы пошли к Жаду. Тот, осмотрев меня со всех сторон, хитро ухмыльнулся и поддел:

— Кто-то боится лошадей?

— Или невест — сунуть колючку под попону каждая сможет.

И я как в воду глядела — пока мы с ребятами грызли орешки в беседке, с лошади рухнула Тиламина. От неожиданности мне орешек попал не в то горло, и я едва не перешла в разряд ошарашенной нежити.

Элим, легко соскочивший со своего жеребца, был бледен и едва держал себя в руках. Мы с Лием крепко взяли его под руки и отвели в сторону.

— Держи себя в руках, — приказала я.

— Как некромант и слегка целитель говорю — там небольшой ушиб, — поддержал меня эльф. — Но ты сможешь принести ей букет.

— Главное, закажи розы в городе, — припомнила я. — А то будешь некрасиво выглядеть.

— Я всегда цветы из лавки заказываю, — отмер Элим. — Кустов не хватит — постоянно срезать.

Я выразительно пошевелила бровями и вздохнула:

— Все бы были, как ты.

Едва его высочество окончательно пришел в себя, мы оставили его и направились искать Жада. Гвардейца не нашли, но смогли осмотреть лошадь. На спине которой оказалась весьма неприятная ссадина.

— Ты либо пророк, — глубокомысленно произнес эльф, — либо сглазила.

— Да я просто так ляпнула, чтобы Жад не издевался.

— Значит, сглазила, — кивнул Лий. — Бывает. Главное, чтоб никого насмерть не отравили.

— Сплюнь.

— Я не глазливый, — отмахнулся эльф.

— Так и я не деревенская ведунья. Пойдем потихоньку.

— А кто там рыдает?

За кустами виднелось светлое платье. Там, гнусаво хлюпая носом, разводила сырость рыжекосая красавица. Я шагнула к ней и протянула свой платок:

— На, твой уже не способен впитывать.

Девица разом переменилась. Гордо выпрямилась, последний раз шмыгнула носом и смерила нас презрительным взглядом.

— Ой, да не начинай, — скривилась я. — Пошли, а то решат, что это ты Тилку зашибла.

— Дура, что ли? — неаристократично ругнулась девица.

— Рысь фон Сгольц, Лий ни-Сэй.

— Арда фон Кирм, — коротко ответила рыжая и поднялась на ноги. — Тиламину я не трогала, это глупо и непродуктивно. Его высочество глаз с нее не сводит.

— Она все равно собирается дальше учиться, — отмахнулась я, пытаясь подбодрить девчонку.

— О нет, — рассмеялась Арда, — что она, глупая что ли? У нее и дара-то особого нет. Цену набивает.

— Вот... умняша, — выдохнула я.

— Резонно, — кивнул эльф. — Поддерживает в принце интерес. С такими задатками станет прекрасной императрицей. Или наоборот.

Арда вздрогнула, оправила свою амазонку и улыбнулась. Такой, нехорошей, спокойной улыбкой, за которой воспитанные девочки прячут слезы.

— Говорят, вы все время проводите у гвардейцев, — заметила Арда. — Слухи идут не очень хорошие.

— Пусть идут, — пожала я плечами.

— Ты не права, — возразила фон Кирм. — У тебя и без того сложная ситуация с господином Ни-Сэем, так еще и это.

А что я могла ответить? Только еще раз пожать плечами и пойти к конюшням, поискать ребят. Лий вообще пропустил наш диалог мимо ушей — он слухи игнорировал с истинно эльфийским презрением.

Несколько дней прошло как в дурмане — Элим, бледный и расстроенный, усердно слал цветы страдающей Тиламине. Мы дружной группой ходили ее поддерживать. А Арда злилась и сжимала кулаки. Фон Кирм как-то сама собой вписалась в нашу компанию. Карису очень повеселило, когда Арда села рядом с эльфом, а я пристроилась с другой стороны. Лий был обозван ромашкой в стане бархатцев. Арда с достоинством ответила, что она в таком случае яркая роза. Ну а я вынужденно признала себя простым шиповником.

Выйдя из комнаты Тиламины, я едва не врезалась в спину Карисы. В меня, соответственно, вписался эльф.

— Ты чего?

— Да я считаю, сколько у нас дней до конца практики осталось, — подружка смотрела на свои когтистые пальцы и хмурилась. — Мало. А мастера еще нет, значит, нам опять дадут того гаденького старичка. Ты, Рысь, его не застала. Он подвизался на факультете боевой магии, но когда выяснилось, что он некромант — никто не удивился.

— Он еще преподает? — меланхолично спросила я.

— Не-а, он уезжал куда-то в глушь, — неуверенно ответила Кариса, — вроде как эксперименты проводил.

— Вот ведь жесть какая! — ужаснулась я. — Эксперименты и некромантия — это сочетание меня пугает.

— Или завидуешь? — поддел меня Лий и сцедил зевок в кулак.

— В глуши, что немаловажно, — уточнила Кариса, отмахнувшись от сонного эльфа.

Я повернулась, чтобы ответить ей, и тут же обо всем забыла — по коридору шел Элим. Вцепившись в локоть Карисы, я поспешно затолкнула ее обратно в покои Тиламины, благо, что они состояли их двух комнат. Лий проворно заскочил следом.

— Я ничего не поняла, но мы можем спрятаться за портьерой, — шепнула волчица.

Лий эффектно прищелкнул пальцами и просто-напросто растворился в пространстве. Я наугад ткнула пальцем и услышала раздраженное:

— Рысь, больно же!

— Я просто испугалась, что ты стал воздухом, — улыбнулась я.

Мы с Карисой едва успели уместиться за портьерой, когда открылась дверь. Элим, сосредоточенный, с корзиной цветов, прошел напрямую в спальню «больной». Мы с подругой обменялись ошеломленными взглядами — уже этого достаточно, чтобы свадьба стала неотвратима.

Я до сих пор не до конца понимаю, по какому принципу живет этот мир — привычная мне свобода соседствует с почти английской чопорностью и строгостью. Кого-то за пару поцелуев гнобят, а кто-то отдается почти каждому и пользуется всеобщей любовью и уважением. Но вот такой визит в спальню — это однозначно свадьба. Если их кто-нибудь застанет.

— Может, Арда права, и Тила активно идет к престолу? — едва слышно шепнул невидимый эльф. — Я на всякий случай зачаровал дверь.

Кариса прислушалась к происходящему в спальне и фыркнула, жестом показав, что ничего интересного или же предосудительного там не происходит.

— А ведь правда, — тихо произнесла я, — не желай она соблазнить принца, вышла бы в гостиную. А так, спальня, прическа, а сорочка? Да в такой сорочке никто спать не будет — жесткое кружево, прозрачный шелк. Не-ет, в такой одежде женщины весьма активно бодрствуют. Точно-точно.

— И наш принц сейчас роняет слюни, мечтает и страдает, — мурлыкнул эльф. — Ведь юная Тила так горячо рассказывает о счастливой жизни в Гранполисе. Жизни, полной открытий и свершений. Еще немного, и я сам поверю, что мы общаемся с новым гением.

— А мне не слышно, — вздохнула я. — Нет, ну ладно у Лия большие уши, а ты-то почему слышишь? У тебя уши как у человека!

— Снаружи, а внутри — как у оборотня, — фыркнула волчица.

— Нет в жизни счастья.

— Ага, — поддакнул эльф. — Давайте-ка, выходите из укрытия и садитесь в кресла. Кто-то пытался войти.

— Главное, чтобы это не был план принца. Он нам не простит.

Пока Кариса и Лий создавали атмосферу посиделок, я, постучав, вошла в спальню Тиламины. Ох, как ее перекосило при виде меня.

— Рысь? — удивился принц.

— Элим, там в двери кто-то ломится, — улыбнулась я. — Боюсь, что если ты еще немного задержишься в спальне Тилы, то она никогда не простит тебе своей сломанной жизни. Да, милая?

— О боже, это, наверное, папа! — ахнула Тиламина. — После того как с той девочкой так поступили... Ах, он меня убьет!

Она горестно зарыдала. Вот только доверия к ней у меня уже не было.

— Ну-ну, мы там уже все подготовили. А про тебя скажем, что ты ушла спать, устала. Идем, твое высочество.

— Да, ваше высочество, — прошелестела Тила, — Рысь права.

А я вглядывалась в лихорадочно, неестественно блестящие глаза принца и мучительно соображала — могла ли Кариса не унюхать какой-нибудь стимулятор?

— Кариса, солнышко, — произнесла я, выведя принца из спальни Тилы, — пожелай Тиле выздоровления.

При этом я так активно подергала носом, что у волчицы не должно было остаться никаких сомнений, как конкретно она должна «пожелать выздоровления».

Лий незаметно шевельнул кистью, и дверь распахнулась. Милорд, отчаянно пытавшийся открыть ее, рухнул на ковер.

— Вам плохо? Позвать целителя?

— Что вы делаете в покоях моей дочери? — зло спросил мужчина и встал, не дожидаясь посторонней помощи.

— Чай пьем, — удивилась я. — Мы подружились с Тилой. Кариса помогает ей лечь. Наша бедняжка очень устала. Ну ничего, уж мы-то найдем, какая зараза осмелилась на Тиламину покусится. Госпожа ди-Овар оборотень.

Сиятельный папаша побледнел, вымученно улыбнулся и спросил:

— На подпруге остался запах?

— Запахов довольно много, — с удовольствием произнесла я, — но мы сравниваем и отсекаем лишнее. Конюхи — вне подозрений. Мы ищем того, кто никак не должен был оказаться рядом с лошадью.

— Ищите, я вас обязательно отблагодарю. Но мне пора, да-да, очень пора.

Он выскочил из комнаты с такой скоростью, что я даже позавидовала — я так быстро бежала, только когда залила чаем бумаги Роуэна. Ох, как сладко он «наказал» меня поцелуем, когда догнал... А потом заставил переписывать испорченные отчеты.

— Рысь, если вы и правда найдете эту мерзавку, умоляю, скажите мне.

— Мерзавку? — переспросил Лий.

— Тиламина уверена, что это кто-то из невест. Какая-то очень корыстная личность, жаждущая сесть на трон. — Элим покачал головой. — Ужасно. Никогда еще не ощущал себя настолько беспомощным. Сидеть среди прекраснейших и воспитаннейших леди и знать: кто-то готов убить ради выгодного брака.

— Тила тоже так считает?

— Она очень напугана.

Кариса вышла крайне задумчивой. Она периодически касалась пальцем кончика носа и глубоко вдыхала. Качала головой и повторяла все заново.

— Ваше высочество, — обратилась волчица к принцу, — вы не могли бы... Ах!

Элим попытался поймать падающую ди-Овар, и, естественно, на пол рухнули оба. Кариса же, отчаянно пытаясь встать, последовательно ткнулась чутким носом в такие местечки на теле принца, что Вьюга, если узнает, будет вынужден вызвать его высочество на дуэль.

Дезориентированный принц дважды свернул не в тот коридор, так что мы были вынуждены сопроводить его до самых дверей.

— Идем за мальчиками? — спросила Кариса.

— Нет, у них там сегодня какие-то учения, забыла?

— Я не знала, а ты знал? — повернулась я к эльфу.

— Вьюга говорил, — кивнул Лий. — Ты в это время наглаживала свое колечко.

— Неловко вышло.

— Неловко будет, если ты им об этом скажешь. Потому что мой любимый постоянно в таких вещах участвует, а для Верена это достижение. И он будет очень горд, — усмехнулась Кариса. — Готовьтесь завтра утром выслушивать нескончаемый поток малоинтересной информации.

Мы прошли в сад и устроились в беседке. Я с удовольствием посмотрела на проявляющиеся вензеля — подготовленная «подкормка» для цветов сбоев не давала.

— Там был подозрительный запах, — без предисловий начала Кариса. — Но вот что это — я не знаю. Он не природный, алхимический.

— Возбудитель?

— Тю, вот уж о чем я все знаю, — покачала головой ди-Овар. — Нет, не он. Надо думать и поговорить с Вереном, я различила некоторые ингредиенты.

— И что? Он будет смешивать составы до тех пор, пока не придет к идентичности?

— Я не знаю, что значит это слово, — глубокомысленно произнесла волчица, — но оно мне нравится.

— А меня — оскорбляет, — отозвался эльф. — Ненавижу быть с кем-то одинаковым.

— Прогуляем ужин? — предложила я. — Может, выйдем в город?

— Послезавтра, — предложил Лий. — А сегодня пойдем на ужин, мне из Академии отпишут, с кем общалась наша опозоренка. Вдруг среди невест все же есть ее знакомые?

Я воспользовалась своим статусом невесты принца и потерла сигнальный камешек беседки. Через пару минут пришел слуга, принял заказ для кухни и ушел, что-то злобно бурча себе под нос.

— Он совсем попутал? — обозлилась Кариса. — Здесь эльф, приближенный к лесному трону, я, близкая родственница главы клана, и невеста принца!

— Я не слышала ничего, — вздохнула я.

— Он выразил свое негодование тем, что вынужден прислуживать черни, въехавшей в рай на золотом детородном органе, — любезно просветил меня Лий. — И мне особенно обидно, учитывая, что предлог «на» обозначает мое незавидное положение.

— Вот последнее предложение вообще непонятно было, но да ладно, переживем, — проворчала я.

В беседке мы проболтали до самого ужина. Ели виноград, пили морс. У Карисы с собой были карты — так что время до ужина мы провели с удовольствием. Только пришлось бежать до малой канцелярии — за письмом.