Практика

Глава 6

Верен оказался прав — спустя долгих две недели нас вызвали на ковер к почти высочайшему начальству. Почти, это потому что вызвал нас господин Хорат, заместитель моей красноплательной родственницы. А я уж было порадовалась, что мы расстались навсегда.

За прошедшие две недели мне удалось вытрясти из госпожи Грей всю историю. Троица оборотней поплатилась не только шерстью, но и магией. Диана хотела проклясть их импотенцией, но это слишком явно указало бы на нее и ее сестру. Да и искали бы куда активней — у всех троих еще не было наследников. А так, из-за врачебной ошибки, все трое лишились изрядного куска магических сил — во время спонтанного превращения часть каналов проводящих магию выгорела, чтобы сохранить им жизнь. Если бы в этом обвинили Лигура — я бы сдала Диану. О чем ей и сказала. Но нам всем повезло, мой друг-целитель вовремя внял предупреждению и взял официальный отгул на несколько дней, передав пациентов на попечение своего давнего недруга. Которого от гнева общины оборотней отмазал глава отделения. Просто идеальное преступление. Диана и ее сестра уехали в Гранполис, город в котором в принципе нет оборотней.

Размышляя таким образом я плелась в хвосте нашей чрезвычайно «воодушевленной» компании. За две недели рутины мы привыкли использовать магию только дома. Пока что найденные для нас учителя не могли прибыть в город, но Рой получал и пересылал нам задания. Мы же их выполняли и отсылали своему бывшему декану. Что мне напоминало земное удаленное образование. Так что, никто из нас не был бы против продолжать жить в том же духе.

Кабинет господина Хората располагался в центральном здании Департамента, на втором этаже. Просторный и светлый, он был разделен на две зоны — уединенно-рабочую и для принятия посетителей. Нас усадили за овальный стол во второй части кабинета. Сам господин Хорат встал перед широким, полупрозрачным полотном.

— Господа стажеры, — вместо приветствия произнес заместитель главы Департамента Безопасности.

Мы вразнобой поздоровались и, чинно сложив перед собой руки, уставились на Хората.

— Как вам должно быть известно, мастер некромант работавший на Департамент решил покинуть место работы, — с легким оттенком недовольства произнес господин Хорат. — Некромантия больше не является запрещенной наукой и он решил попробовать себя в преподавании. Его напарник погиб несколько месяцев назад. Сейчас вы будете работать под началом мастера Авиуса.

М-м-м, и для сообщения таких новостей нужен аж целый заместитель главы Департамента?

— Сейчас вы дадите кровные клятвы, — спокойно и деловито произнес господин Хорат, — после чего мы сможем препроводить вас в подвал.

— Господин Хорат, все необходимые по уставу и регламенту клятвы мы дали в момент устройства на работу, — уверенно произнесла я. — Точно так же как и подписали трехгодичное обязательство о неразглашении сведений с последействием в десять лет. Что значит: три года работы и десять лет после мы обязуемся хранить тайны департамента Безопасности.

— Это следующий уровень допуска, стажер фон Сгольц. Сейчас у вас первый уровень, самый низкий. Самым высоким обладает глава Департамента госпожа Тайланна Данкварт, ее уровень — восьмой.

— В отсутствии главы своего рода я отказываюсь давать клятвы. А так как род фон Сгольц покровительствует нашему молодому клану — я налагаю запрет на клятвы Дара Вьюги, Карисы ди-Овар и Лия ни-Сэя.

— Я призову милорда фон Сгольц сюда, и мне будет крайне любопытно — что он вам скажет, учитывая всю обыденность процедуры, — усмехнулся Хорат.

Господин Хорат явно имел возможность связаться с легендарным, причем на прямую — мы не успели допить принесенный тихой секретаршей кофе как предок вошел в кабинет. Без стука и босиком. Он явно бравировал тем, что его выдернули из постели: мягкие брюки, босые ступни и распахнутая рубашка.

— Я уж думал кто-то умирает, — усмехнулся Кигнус. — Что тут у тебя?

— У меня твоя кровь бунтует, — зеркально ухмыльнулся Хорат. — Повышение уровня вовлеченности во внутренние дела Департамента подразумевает кровные клятвы. Но стажер фон Сгольц отказалась давать их без твоего одобрения.

— И правильно, — уверенно бросил легендарный, — мало ли что бы ты ввернул в формулировку. Мы вынужденные союзники, Гленн Хорат, и я горжусь тем как выдрессировал свою кровь.

Оппонент Кигнуса кивнул и жестом предложил нам закатать рукава. Легендарному же он бросил свиток:

— Ознакомься с текстом.

Легендарный внимательно прочитал и дал добро. Вся процедура клятв заняла немногим более получаса. В общем и целом мы клялись ничего и никому не рассказывать, не записывать и не передавать каким-либо образом. У меня мелькнула мысль, что стоило бы взять с нас клятву не использовать подвалы и лаборатории Департамента в своих целях. Но раз уж они столь великодушно оставили нам такую лазейку, кто я такая чтобы возражать?

Мастер Авиус оказался высоким и жилистым мужчиной средних лет. Вот так навскидку ему могло быть от сорока до шестидесяти — умеренное количество морщин и несколько прядок благородной седины в смоляных кудрях. Одежду он предпочитал строгую, темно-серого оттенка. Да и вообще казался довольно сухим человеком. А с другой стороны, кто сказал, что мастера Смерти до смерти, хех, остаются позитивными зайчиками?

— Здесь будет ваше рабочее место, — пояснял он, ведя экскурсию по части подземелья. Подземелья, потому что назвать это невероятное пространство подвалом значило солгать.

Нам рабочее место понравилось — один прозекторский стол, четыре стола для подготовки ингредиентов и артефактов к ритуалу. Штучка для выжигания знаков на костях и дереве — я забыла, как она называется. А Лий только фыркал и важничал, но не отвечал — сам не помнил.

— Первое правило: поработал — убери, — бросил мастер Авиус, — нерях и лентяев я проклинаю лично. И метко.

Наши ответы ему были не нужны. Я даже больше скажу — за два часа экскурсии повода подать голос он нам не дал. B уже покидая пока еще его вотчину я сама себя спросила:

— Неужели мы справимся?

— Справитесь, я пришел сюда диким и глупым, — произнес мастер Авиус. — Здесь меня научили читать и писать, дали старые свитки. Я ничего не забираю отсюда кроме себя.

А я смотрела на него, вынужденного всю свою жизнь провести в подземелье Департамента и благодарила богов и герцога Данкварта — за легализацию жутковатой магии.

Еще целую неделю мы обживались в подвалах. Переносили свои вещи из маленькой каморки в каморку чуть побольше. Накладывали защитные чары и чары защищающие от прослушки. Тут как раз пригодились косточки собранные мной по наводке императрицы Диамин. Кстати, на мой вопрос упокоилась ли деятельная леди Кигнус, хитро ухмыльнулся и сказал: «На данный момент миледи отсутствует». С тех пор мне и боязно и любопытно — где и как «всплывет» императрица.

Первое что мы сделали, обустроившись, это набор защитный амулетов. На них пошли все те же кости, пять драгоценных жемчужин, пять топазов и неимоверное количество серебра. Оно, серебро, обошлось нам дороже всего — прирожденный ювелир в наши ряды как-то не затесался. Расплавить серебро у нас получилось, а вот залить в форму с первого раза — нет. И со второго нет и с третьего... В итоге мы перестали пытаться следовать правилам и просто при помощи чистой магии сделали четыре серебряные плюхи с четверть ладони. Внутри были спрятаны косточки с рунами, а снаружи расположились напитанные силой камни. Выглядели амулеты не очень красиво, но ведь не обязательно носить их поверх одежды, верно?

Мастер Авиус выходил вместе с нами на некоторые вызовы, показывал, что и как. И подсказал, как опознать тот труп, которые следует переместить в лабораторию.

— Да и родственники порой желают задать пару вопросов усопшему, — усмехнулся он, — или же доплатить за то, чтобы никто другой эти вопросы не задал. И не пытайтесь задвигать про справедливость, не надо.

И мы вновь промолчали. На самом деле именно так и проходило наше знакомство. Мастер Авиус говорил и показывал, мы слушали и кивали. Да и не возникало желания встрять, все же опыт у него колоссальнейший. Да и по его оговоркам становилось понятно — остаться свободными в Департаменте настоящий квест. И не просто квест, а подвиг из подвигов. И если мы после трех лет практики сможем уйти, то будем рассказывать об этом внукам. Правда те вряд ли смогут оценить всю эпичность.

— Молчание, дети, не просто золото. Оно ваша жизнь, — постоянно напоминал Авиус. — Ничего не принимайте на веру.

— Мы попали в очень глупое положение из-за этого, — проворчала я.

Мастер Авиус вытянул из меня подробности и, усмехнувшись, сказал:

— Глупое, говоришь? Ну, не позвала бы защитника, была бы умная, прям как я. Я поклялся десять лет служить Департаменту. Как раз под такую же марку. Это назвали ошибкой писаря, извинились и даже прибавили мне зарплату.

— Спасибо. Я могу спросить?

— Почему я помогаю? Потому что хочу, чтобы они сели в лужу. Пусть поймут — с некромантами надо договариваться. Мне ведь по сути идти некуда, но и оставаться там, где мне лгали, где меня подставляли, — он пожал плечами, — имею право не хотеть. Не хотеть оставаться.

Тем же вечером я послала вестника Кигнусу. Толковые некроманты Академии не повредят. И на следующий день получила черную, мертвую лилию от Авиуса. Высшее проявление его добрых чувств. Хорошо, что легендарный предок мне рассказал о традициях. А то могла и испугаться.

А вот на следующий день, когда мы занимались блаженным ничегонеделанием в своих новых, подвальных апартаментах пришли сразу два вестника. Роуэн и Кигнус будто сговорились:

— На выходные ничего не планируй.

— На выходные ничего не планируй. Люблю, скучаю.

Кариса захлебнулась смехом и рухнула на Вьюгу. А мне только и осталось, что вздохнуть и пожать плечами — как-нибудь утрясется. Зато и карканье Лия не сбылось — не придется мне разбирать вторую главу жизнеописания ди-Ларронской девы.

Окинув грустным взглядом уютный кабинет с огромным полукруглым диваном, я вышла наружу. Пора задать несколько вопросов мастеру Авиусу, ведь уже в понедельник он станет вольной птицей. В этом мире правда понедельники называются иначе, но суть-то та же.

Утро первого выходного дня выдалось суетливым. Верен, добрая душа, рассказал матушке Марике все перипетии моих отношений с Роуэном. Добрая женщина устроила нам несколько уроков хороших манер и как-то это все переросло в «этикетные выходные». Это Вьюга так обозвал наш распорядок дня. Но на самом деле это было не так страшно, как мне казалось. Магия великий помощник.

Трижды в день сменить платье — что может быть проще? Особенно если ты ведьма и можешь изменить и цвет ткани и крой подола? Госпожа Лоссен гоняла нас с Карисой до тех пор, пока мы не научились так тонко изменять платья, что это было и красиво и незаметно.

После чего наступила пора «разговоров ни о чем» и «застольных пыток» — это все так же придумал Вьюга. Каждый день, на выходных, мы изучали новый столовый прибор. Как им есть, что им есть и какие есть всем известные и забавные истории связанные с ним.

— Ры-ысь, тебе подарок на крыльце! Ой, простите госпожа Лоссен, я не должен был кричать!

С улыбкой прислушиваясь как шумно и весело извиняется Верен, я закончила заплетать сонную Карису. Волчица зевала и терла глаза — они с Вьюгой опять где-то пропадали полночи.

— Вы не боитесь размножиться раньше времени? — осторожно спросила я.

Кариса зарылась поглубже в шкаф и промолчала. Что ж, я не настаиваю на ответе. Они оба взрослые люди, к-хм, и знают, что делают.

— Зачать от человека не так просто, — разродилась неожиданно Кариса. — В основном полукровки рождаются от мужчины-оборотня и женщины-человека. Даже наш декан только считается полукровкой — обстоятельства его зачатия и рождения крайне размыты.

Шум в коридоре, стук и болезненный возглас — Верен будто что-то тащил.

— К вам можно?

— Входи, — крикнула я. — Мы одеты.

В комнату вошел зеленый веник с ногами Верена.

— Это что?

— Это стояло на крыльце, — пропыхтел алхимик, — я так думаю, это подарок от твоих мелких подопечных. Тут ценные травы. Ну как ценные, умеренно ценные. Хотя странно, конечно, они могли бы их продавать. И алхимики и травники дали бы хорошую цену.

— Или отняли бы, — покачала я головой. — Ты уже поставил их в вазу?

— В ведро, — уточнил Верен, — ты будешь ими любоваться или я могу превратить их в полезные настои?

— Настои, — решительно произнесла Кариса, — иначе я буду чихать всю ночь. И весь день. Итак, далее.

— Согласна, пусть подарок пользу приносит, — сказала я. Верен понятливо кивнул и вышел, пообещав, что зайдет за нами через пару минут.

Но это были не все утренние сюрпризы — на мое имя пришел конверт от анонимного доброжелателя. Письмо поразило всех кроме меня. Уж кого-кого, а землянина не удивить вырезанными из газеты буквами. Требование было простым — выехать за город в полном одиночестве. Лий, который как всегда читал через плечо, встал в дверях и жестко произнес:

— Никуда ты не пойдешь.

— Надо дождаться Кигнуса и решить уже вместе с ним, — улыбнулась я, — мне кажется он хочет меня видеть по тому же поводу.

Кигнус искал Лауру и, судя по всему, нашел. А сомнений, что именно моя обменная сделала это письмо: в империи махровым цветом распустилась магия и все преступления несут в себе ее частицу. Есть шесть классических способов написать письмо и стереть магические и физические отпечатки, одновременно с этим меняется и почерк. Никто из имперцев не станет вырезать и клеить газетные буквы. Вопрос в том, понимала ли Лаура, что выдает себя? Хотела ли она выдать себя или решила, что это отличный способ маскировки?

— Давайте спустимся на завтрак, иначе матушка Марика поднимется и очень сильно нас отругает. Как в прошлый раз, — сказал Верен и встал, — давайте-давайте.

— Согласна, — протянула Кариса, — только нам с Рысью нужно переодеться. По выходным госпожа Лоссен требует неукоснительного следования этикету.

Я согласно кивнула. Если мы будем расстраивать матушку Марику, ей может надоесть эта «этикетная игра». Стоило бы подарить ей что-нибудь, чтобы наглядно показать, как мы ее ценим.

— А лучшим подарком для госпожи Лоссен станет безопасность ее сына, — в тон моим мыслям отозвалась Кариса и пояснила, — ты вслух сказала.

— Она настоящее чудо. А насчет коменданта Эрика, — я прищелкнула пальцами, — надо сделать для него комплект защитных артефактов и когда отправимся изучать крепости — передадим.

— Кстати, я знаю, что ищет Лий. А точнее, кого ищет, — хитро улыбнулась Кариса.

— Кого?

— Не скажу, — волчица даже язык показала, — но теперь я чуть больше понимаю, почему он не позвал с собой нас. Искупление, если грызет совесть, должно быть через «не могу» и через «больно».

— И мы ничем не можем помочь?

— Можем, принять его со всеми прошлыми ошибками, — серьезно сказала волчица.

— Скажешь тоже, у кого косяков за спиной нет, — фыркнула я.

— Вы там собрались? — крикнул из-за двери Верен.

Спустившим к завтраку и чинно рассевшись, мы посмотрели на госпожу Лоссен. Она же посмотрела на нас, и чудилась в ее взгляде маленькая хитринка с долечкой гордости. Так на меня смотрела мама. Очень давно.

— Придется немного подождать, наш гость изволит опаздывать, — ровно произнесла матушка Марика.

Ответом на ее слова раздался стук в дверь. И еще. И еще.

— Кигнус настойчив, — улыбнулась госпожа Лоссен и встала, жестом отказавшись от нашей помощи. — Сама справлюсь.

В гостиную Марика вернулась в сопровождении Кигнуса. Легендарный ступал на шаг позади и держал в руках изящную корзинку, полную цветов. Очень модная вещица — цветы не требовалось вытаскивать или поливать или еще как-то ухаживать. Купленные у добросовестного продавца они стояли несколько недель.

Место для цветов нашлось на столе. Кигнус был польщен тем, что его подношение поставили в центр, а я припомнила что-то с прошлого «занятия»: вроде как если гость приносит цветы или сладости, то ради поощрения или задабривания их можно поставить на стол. А чтобы оскорбить — унести в кухню. Угу, теперь точно запомню.

Легендарного усадили по правую руку от госпожи Лоссен. Тот в свою очередь рассыпался в похвалах хозяйке дома. После чего плавно перешел на свои достоинства. А я сидела и мучилась — мне бы уметь так себя расхваливать. Кигнус просто соловьем разливался, его послушать так все законопроекты идут строго после согласования с ним. Эх.

— Рысь прекрати портить работы портного, — повелительно произнесла госпожа Лоссен.

— Вы же на меня не смотрите! — возмутилась я и оставила в покое рукав. Правда кружево уже немного отошло. — Прошу прощения.

— Не проси прощения, а сделай вид, что я не права, — тут же повернулась ко мне матушка Марика, — ты будущая графиня и не дело если тебе делает замечание дочь нищего барона, да еще и вышедшая замуж за простолюдина.

— Но зачем тогда вы мне сделали замечание? — надулась я.

— Затем, что ты не умеешь их принимать и на них реагировать. Я могу перестать, если тебе неприятно. В конце концов, я далеко не эталон.

Я заверила госпожу Лоссен, что если и готова у кого-то учиться, то только у нее. На этом инцидент был исчерпан.

Как со смешком предположила Кариса, сегодня мы учились незаметно скучать. В беседу нас вовлекали постольку-поскольку и мы старательно растягивали уже остывший чай, рассматривали и без того хорошо знакомые стены и переглядывались. Вероятно, таких чаепитий будет много в моей жизни. И мне стоит повнимательней смотреть на госпожу Лоссен, ведь в идеале, в графстве, я должна быть на ее месте — вести беседу с гостем пока остальные греют уши и скучают.

К концу этого своеобразного урока я успела озвереть. Потому, когда Кигнус послал меня переодеваться, не сразу сообразила, что каторга закончилась.

Кариса поднялась следом и заплела мне «дракончика». Хотя Лий упорно предлагал переназвать прическу «колоском». Даже как-то притащил пшеницу и пытался добавить ее к нашим прическам.

Так, удобные немаркие штаны, эльфийские сапожки, светлая рубашка, корсет и приталенная курточка. Шелковый платок на шею и перчатки с обрезанными пальцами — мой новый имидж потрясал друзей, а я чувствовала себя счастливой покорительницей морей. И пусть до соленой воды далеко, главное в одежде — стиль.

Легендарный новый стиль оценил. Обошел меня вокруг и посочувствовал Роуэну. Так и сказал:

— А ведь ему с тобой всю жизнь жить, бедный мальчик. Идем, Рысь.

У дома нас ждало мелдо. Хищные обводы новейшей модели, цвет «металлик» — я показала Кигнусу модели земных машин. И сразу видно, та головная боль была оправданна.

— Я дал заказ на изобретение мелдоцикла, — усмехнулся легендарный и галантно приоткрыл передо мной дверцу, — шевели бедрами, внучка.

— И у тебя его приняли?

— Четыре мастера не побоялись назвать меня маразматиком, — ухмыльнулся некромант. — А пятый, почесав нос, вытащил собственные чертежи. И они были весьма похожи на мои. Так что скоро по столице покатятся мелдоциклы.

— Я подарю тебе черную кожаную жилетку и зелье для роста бороды.

Кигнус расхохотался.

— Куда мы едем и почему именно едем? С твоими-то способностями к телепортации.

— Иногда стоит быть крайне предсказуемым, — улыбнулся легендарный. — Ты получила письмо?

— Это ты его написал? — поразилась я.

— Похоже, что мне нечем заняться? Нет, я просто отследил курьера.

— Письмо написала Лаура, верно? Кигнус, не молчи же уже!

— Да я просто рассчитывал, что ты сама догадаешься. Лаура, написала не только тебе, но и мне. Причем мне она написала от своего имени и своей рукой. Я нашел ее еще на прошлой неделе, но решил присмотреться. И не пожалел. Она почти мертва и если мы еще немного промедлим...

— Так быстро? Это странно.

— Вовсе нет, учитывая, что ее тело осталось на Земле. Здесь же ее поместили в специально выращенного гомункула. И сейчас, без подпитки, тельце распадается.

— Если ее поместили в гомункула, значит добром переходить она отказалась. А это значит, что мы просто должны вернуть ее обратно?

— Убери слово «должны». Ни ты, ни я ей ничего не должны. Чисто по-родственному мы можем помочь. Но вот так вот разбрасываться «долгами» — категорическое нет.

Ехать пришлось долго. Кигнус время от времени останавливался, выходил и с гордым видом раскуривал маленькую костяную трубку. А я ясно видела, что кость не так давно была жива. То есть принадлежала дышащему человеку.

— А скажи-ка, что ты думаешь о девице фон-Кирм? — ошарашил меня предок.

— Арда? Хорошо воспитана, красива, имеет слабый дар — все, что нужно для высоких котировок на рынке невест, — хмыкнула я. — Но вместе с ней идет довольно жесткий характер.

— Подойдет, — кивнул Кигнус. — Я решил жениться и продолжить род. Брат твой уже должен получить новое назначение, а там как карта ляжет. Станет человеком — получит добротный дом и счет в банке. Ну а нет... Один раз похоронить всяко дешевле.

— И куда ты его? На границу? Или в Шестую крепость?

— Да вот еще людей подставлять, — фыркнул легендарный, — юнгой на корабль. Так что твой пиратский наряд просто-напросто отражение моих злобных мыслей. Я прикупил верфь, чисто ради него. Но, если что, могу и тебе кораблик выделить.

— Юнгой меня отправишь?

— Или помощницей посудомойки. Приехали, выгружаемся. Лаура тут не одна, но ее «сочувствующего» мы вряд ли увидим. Побоится.

И сад и дом были заброшены. Сквозь мощеные камнем дорожки пробивалась трава. Деревья и кусты разрослись, а цветы одичали. Сам дом мог похвастаться несколькими целыми окнами, на втором этаже. Хм, а окна чистые — вымыты или свежепоставлены?

— Что скажешь, Рысь?

— Есть сигнальный контур, проходит по мрамору крыльца, следом за ним неактивные щитовые чары, — отчиталась я. — Стандартная, не стихийная магия. Возможно были использованы амулеты.

— И все? Я разочарован.

Нахмурившись, я обвела взглядом злополучное крыльцо. Сигналка, от нее ниточки магии тянутся к щитам. Просто и изящно.

Легендарный больно ухватил меня за подбородок и заставил опустить голову вниз.

— Видишь?

— Нет, — буркнула я, — хотя, постой. Это... Ускоренный рост?

— Да, я любил такие маленькие сюрпризики, — ностальгически вздохнул некромант. — Если вложить достаточно силы, то осина может прорасти прямо сквозь врага. Представляешь, осиновый подлесок с нанизанными на стволы людьми? Сейчас это уже моветон. Однако такими вещами можно удивить.

Я одним прыжком оказалась на крыльце и притянула к себе легендарного:

— И какого ракшаса ты продолжал там стоять? Вообразил себя мясной бусиной и ждал свою осиновую нить? Что-то у меня много вопросов к Лауре.

— Главное, чтобы у нее было много ответов, — флегматично пожал плечами дед и признался, — мне тяжело. Политическая карьера идет в рост и уже почти без моего участия, за невесту уже уплочено. А я сильнейший маг этой Империи. Прямо хоть бери власть и иди войной на эльфов.

— Почему на эльфов, — оторопела я.

— Потому что с их врагами происходят настоящие чудеса, — проказливо ухмыльнулся некромант.

— Сродни осинника?

— О да, воображению ушастиков можно позавидовать. Да что говорить, у тебя собственный эльф имеется. Ты его из виду не упускай, будет с кем коротать вечность.

Не желая слушать легендарного, я толкнула дверь и вошла внутрь дома. Разруха и запустение: огромная люстра уже почти касалась пола, ворох листвы и веток. И расчищенная тропка до широкой лестницы.

— Полагаю нам наверх и налево.

— Именно, я вижу там магию, — согласился Кигнус и обогнал меня, — мой щит крепче, так что держись позади.

После омерзительно-облупившегося коридора мы вступили в нечто, что с натяжкой можно назвать гнилым остовом библиотеки. Несколько стеллажей, завалившихся друг на друга, останки книг и чистый пятачок на котором поместилась тренога с жаровней, рунный круг и кресло с химерой.

Она выглядела отвратительно и притягательно одновременно. В одном теле совместили две внешности — мою земную и мою нынешнюю. Или две внешности Лауры ее земную и ее здешнюю. Словно провели ровную линию, разделив тело пополам.

Но дело не только в этом ужасном смешении. Дело еще и в том, что она выглядела иссушенной и угловатой. Слишком худая, слишком бледная, слишком...слишком химера. Чуждая обоим мирам. Но при этом ее нельзя было не узнать.

— Я красотка, правда? — проскрипела Лаура.

— Просто обворожительна, — хмыкнула я. — И как ты до этого докатилась?

— Присядьте, разговор выйдет долгим.

Кигнус повел ладонью, и напротив Лауры появилась изящная софа. С удобством устроившись, он хлопнул ладонью по оставшемуся месту:

— Садись, Рысь. Послушаем.

Химера дробно захихикала и сжала тонкими, иссушенными пальцами наброшенный на ноги плед.

— Наши миры рядом и не-рядом. Земля совершает скачки во времени, — Лаура прикрыла глаза, — и замирает. И когда она замирает миры соприкасаются. Во время такой остановки мы с тобой обменялись душами. Во время такой остановки мать вытащила меня сюда. Я не хотела, мне не нужен этот грязный, отсталый мирок.

Она замолчала, сделала несколько сиплых, глубоких вздохов и продолжила:

— Ты пыталась связаться со мной, но из-за временной разницы это не вышло. И когда я вновь почувствовала, что кто-то зовет... Я не опасалась, с чего бы? Вот только вместо тебя я встретила мать. Даже прониклась, на минуту, что она так переживала... Начала рассказывать, как у меня все хорошо, как растет мой сын и ее внук... Но она выждала момент и попыталась втащить меня в портал. В итоге мое тело осталось там, а душу воплотили здесь. А ведь Михаэль ждет маму и океанариум.

По желтоватому, двойному лицу Лауры скользнула мутная слезинка.

— Сыну?

— Твой род несет в себе зерно магии, — ответила Лаура. — Я говорила тебе, в тот раз, когда ты смогла воплотиться для короткого разговора. Фейское наследие.

— Феи исчезли даже здесь, — задумчиво произнес Кигнус.

— А на Земле остались. И не так мало. Там и колдуны есть, — она покачала головой, — у кого есть фея тот и колдун.

— Давай по порядку, — попросила я.

— Я очнулась в твоем исцеленном теле и почувствовала в себе магию. Вкусную и светлую, как лесной родник. И конечно я захотела оставить ее себе. У меня появились крылья, изумительные и прекрасные. Я научилась их убирать или напротив, проявлять. А после пришел человек, мужчина, назвавший меня своим хозяином. Он потрясал старым пергаментом, и я не смогла ему противиться. Не потому что испугалась, а просто не возникало и тени мысли о сопротивлении.

Она вновь сделала перерыв, чтобы надышаться.

— Около сотни лет назад фейской вольнице пришел конец. Люди вновь открыли ритуал позволяющий отнимать их силу. Секс и руны, — Лаура покачала головой, — унижение и боль. Твоя бабушка отреклась от крыльев — ее вариант договора это позволял. Поэтому мне было не добраться до пергамента. Он боялся, что и я отрекусь. А если отречение происходит два раза, то в этом роду феи больше не рождаются.

— Но ты нашла документ? — спросила я.

— С большим трудом, — она дробно рассмеялась. — Я читала его несколько недель — не могла взять в руки или вытащить, приходилось подсовывать зеркальце и читать так. Колдун следил за мной, не доверял. Считал, что... как же это выражение? От осинки не родятся апельсинки, вот. Михаэль мой сын, только мой. Я не считаю отцом того урода, что неволил меня. И я хочу домой. Вы должны мне помочь.

— Не должны, — возразила я. — Мы можем помочь. Но не должны.

— Убеди нас помочь тебе, — широко улыбаясь сказал Кигнус.

Нахмурившись, я посмотрела на Кигнуса. Что за игру он ведет? Отправить Лауру обратно и дело с концом! Она не по своей воле сюда пришла и рвется домой.

— И что же тебе может дать химера лишенная возможности передвижения? — едко спросила она. — Ты вроде не Диавол, чтобы души забирать. Да я ее тебе и не отдам. Мне все равно, поможете вы мне или нет. Это тело рассыплется прахом за несколько недель, ослабнут печати, и я вернусь на Землю. Вот только мой мир уже начнет движение, и когда я выйду из комы, Михаэлю исполнится шестнадцать или семнадцать лет. Я это переживу, смирюсь, привыкну.

Она говорила зло, едко. Все ее иссушенное тело тряслось от негодования.

— Но вас не прощу. И если мне представится случай — отомщу.

— За что? — с живым любопытством спросил Кигнус.

— За что, — повторила Лаура. — За то, что позволили леди фон Сгольц вытянуть меня сюда, за то, что позволили узнать об обмене. Это — ваша зона ответственности. Когда меня поймал колдун я стерпела все, что он со мной сделал. А ведь могла откупиться знаниями своего прошлого мира. Могла открыть им путь сюда. Но я решила свои проблемы сама. Ведь мое новое тело, моя новая семья и этот мир — в моей зоне ответственности. А ты, Рысь, ты думала об этом? Думала обо мне и о себе? Ты хотя бы пыталась сохранить тайну?

Стало стыдно. На самом деле я даже не задумывалась о том, что из-за меня может пострадать Лаура. Ну ушла и ушла. Другой мир не соседняя деревня. А вышло так, что другой мир оказался ближе другого города.

— Тот человек, колдун, он плохо с тобой обращался? — тихо спросила я.

— Я попала от одного одержимого сексом хозяина к другому. Но на самом деле, все могло быть хуже. Я ведь сказала: «секс и руны» и «унижение и боль». Он предпочитал первый вариант и даже в некотором роде заботился обо мне. Но я этим всем была сыта по горло и даже магия не могла меня примирить с положением ценной, бесправной игрушки. Он предлагал мне украшения, дорогую одежду и деликатесы. У меня все это уже было.

— А потом ты забеременела? — мне было до дрожи интересно узнать чем и как живете моя семья.

— Да и одновременно узнала, что у феи рождается фея. Что у каждого колдуна есть контракт — отец не может пользовать дочь — по которому уже определен хозяин. И что только отказ от силы может сменить не рождённому ребенку пол. Я не сомневалась ни секунды.

Химера замолчала. Она глубоко дышала насыщая свое изломанное тело кислородом. Она высказала все, что накипело, и я признавала — логика есть. И то, что я об этом даже не задумалась... Помимо всего прочего это недоработка еще и Лауры. Откуда мне было знать, что портал можно открыть еще раз? И еще и еще? И что это больше похоже на стандартное путешествие, чем на эксклюзивный шанс? Маги шастают между мирами как тараканы между квартирами, а я виновата.

— Есть и ум и характер, — хмыкнул Кигнус, — странно, что ты не смогла достойно устроиться в родном мире. Не сверкай глазами, я не собирался заставлять тебя платить. Мне нужно было посмотреть на твою реакцию.

— Зачем? — коротко спросила она.

— Чтобы знать, кого я приму в род. Твой сын по достижению шестнадцати-семнадцати лет должен уйти в этот мир. Где я лично буду его обучать.

— Мой сын обычный человек, — жестко отрезала Лаура. — Я сделала все, чтобы оградить его от посягательств колдунов.

— Твой сын светловолос, довольно маленького роста для своего возраста. Слишком худой и необщительный, — начал перечислять Кигнус. — Больше всего он любит забраться куда-нибудь в одиночестве и сидеть часами.

— Аутист? — удивилась я.

— Некромант, — усмехнулся легендарный. — Родство оно не только в крови. Наши души несут печать дара. Магия изначально одинаковая и лишь наша душа может изменить ее окрас. Некромант или огненный маг, стихия воды или земли — это все в человеке. Эльфов избирают стихии, но так они и не люди. Ты, Лаура, должна была родиться некромантом. Но у тебя не было силы — фон Сгольц были качественно прокляты. Однако получив силу на Земле... Если бы ты не поторопилась, твой колдун был бы очень сильно удивлен.

— Я тебе не верю, — тихо-тихо сказала химера, — ты врешь.

— Я знал, что ты здесь, в этом мире. И искал тебя через узы духовного родства. Но вместо тебя зеркало упорно показывало мне двух других людей. Рысь и маленького, худого блондина. Мальчик не ест шоколад, верно? А еще он поднимает стрекоз и червей. Сразу видно двойное родство с Рысью. Кровь и дух оказывают влияние даже в другом мире.

— Я ничего не замечала.

— Он боится, потому и не говорит с другими, потому и прячется. Я привез книги, — Кигнус серьезно на нее посмотрел, — тот мир жесток. Подумай, где смогут использовать такого вот нелюдимого Повелителя Трупов?

У меня даже горло перехватило от открывшихся перспектив. Лаборатории, военные и научные, научно-военные и... И господи, сколько всего придется пережить этому ребенку. Подпитывать магией колдунов и хорошо если через боль и унижение, лечить и поднимать армии мертвых. Чтобы в итоге быть убитым агентами вражеских спецслужб. Или похищенным и впоследствии убитым агентами наших спецслужб.

— Я все сделаю, — хрипло произнесла Лаура. — Где-то через три года по меркам этого мира я открою портал.

— За это время я придумаю как наладить ваше общение, — серьезно произнесла я. — У меня уже есть парочка идей.

Она благодарно кивнула.

— Тогда я спущусь вниз, а ты пока расчисти пол и подготовь третий чертеж Гроссмарха-Лёвэ.

— Из рилдонийского перечня? — переспросила я, — который для телепортов?

— Да, я внесу в него правки и отправлю душу Лауры на Землю.

— Плодовитые раньше были ученые, — вздохнула я. — Жаль, что все мертвые.

— Притяни души и пообщайся с ними, — фыркнула Лаура и проводила взглядом ушедшего Кигнуса, — как он вернулся?

— О чем ты? — я притворилась, что ничего не понимаю.

— Глаза химеры видят больше, — грустно произнесла она. — Я вижу на твоих пальцах кольца, они сияют внутренним светом. Я вижу, что он чужд этому времени, но усиленно вписывает себя в пространство. Еще пара лет и это будет незаметно.

— Я не могу сказать, прости.

— Этого достаточно. Ты присмотришь за моим сыном?

— Обещаю, — кивнула я.

Кигнус обернулся туда-сюда очень быстро. Я едва успела очистить пол и оттащить кресло с Лаурой в сторону.

— Какая ты нерасторопная, — укорил меня некромант. — Ладно, отойди и посмотри, как это делают спецы.

Он вальяжно повел рукой и в воздухе засиял призрачных чертеж. Еще одно движение и он опустился, вплавился в пол. Резкий щелчок пальцев и по контуру чертежа мрамор превратился в пыль. Порыв наколдованного ветра и перед нами готовая гексаграмма Гроссмарха-Лёвэ. Ракшас, как же я хочу хотя бы приблизиться к уровню Кигнуса.

— Вот и все, — удовлетворенно произнес он и хлопнул в ладоши, — сейчас отправим тебя домой. Я график смещений миров примерно вычислил, буду с тобой связываться. Если мальчика украдут используй свою кровь чтобы докричаться до меня или до Рыси через сон.

Кигнус поднял на руки Лауру и уложил в центр рисунка.

— Спасибо, — хрипло выдохнула химера и прикрыла глаза.

Я стояла в стороне и наблюдала за ходом ритуала. Все же мне еще расти и расти до профессионализма Кигнуса. Он манипулировал магическими потоками так, будто всю жизнь только этим и занимался. Небрежно, почти презрительно отбрасывал в сторону лишние и подтягивал к себе необходимые нити. Свивал кокон вокруг Лауры и пробивал портал на Землю — все одновременно.

Но он не видел того, что видела я — фигуру, скрытую в тенях. Кто бы там ни стоял, он держал в руках арбалет и явно был готов применить его.

По пальцам привычно ударил холод, я сплела сеть и щит. Не так изящно как легендарный, но достаточно быстро, чтобы наш таинственный убивец не успел среагировать.

Так мне казалось. Но одновременно с тем, как тело Лауры рассыпалось фиолетовыми искрами, он исчез. Тени поглотили его оставив арбалет, разлетевшийся на несколько частей от удара о мрамор пола.

— Что это?

— Ее страховка, — медленно произнесла я. — Он держал тебя на прицеле. А я держала щит и пыталась загнать его в сеть. Но не вышло.

— Хорошая игрушка, — Кигнус приманил к себе обломки.

— Да где же хорошая? Вот у Вьюги арбалет — зверь, ему падение не повредит.

— А размер у того зверя какой? — насмешливо спросил некромант. — Вот настоящий зверь, маленький, тихий и мощный. Хрупкий, но когда нужно снять жертву незаметно, остальные качества окупают единственный недостаток.

— Иногда твои знания меня пугают, — рассмеялась я.

— А уж твои-то знания меня как пугают, — проворчал Кигнус. — Возвращаемся. Рой за тобой собирался зайти.

Когда легендарный сказал «возвращаемся» я ожидала, что мы спустимся к машине. Но он просто толкнул меня в грудь, и я упала на собственную постель. В одиночестве. Кигнус остался в усадьбе.