Приручить коллектора

ГЛАВА 18.

Глава 18.

Глава 18.

Я опускаю голову, и взгляд мгновенно тонет в его глазах. Темнота, в которой нет выхода. — Отпусти… — вырывается у меня.

Пытаюсь вырваться, но бесполезно — его хватка только крепнет. Он резко разворачивается, и в следующее мгновение я оказываюсь под ним. Лёгкие сжимаются — хочу крикнуть, но рот мне зажимают его губы. Грубые, властные.

Я кричу ему прямо в рот, но он только глубже проникает языком, не оставляя мне пространства, воздуха, права на протест. Это не поцелуй — это вторжение, которому невозможно противостоять.

Я чувствую, как всё тело сжимается в тугую пружину, как каждый нерв натянут до предела. Внизу живота сладко и мучительно ноет, будто там вспыхнул огонь.

— Я не хочу, — хриплю я, но слова звучат слабо, почти жалобно. Между ног становится влажно, и это ощущение заставляет мои щёки вспыхнуть от стыда. Я пытаюсь оттолкнуть его, но руки дрожат, а тело, вместо сопротивления, выгибается навстречу, когда он грубо задирает мою юбку и рвёт трусы в сторону.

Всё происходит в одно мгновение. Он входит в меня одним резким, жестким движением, и я зажмуриваюсь, готовясь к боли. Но вместо боли меня накрывает волна жгучего, запретного наслаждения — маленький рай, о котором я даже не подозревала. Я ненавижу себя за это, но не могу остановиться. Моё тело принимает его, мои губы отвечают на его поцелуи, и в этот момент я понимаю, что хочу, чтобы этот ужасный человек жил. Хочу, чтобы он продолжал вбиваться в меня рывками, рыча мне в губы, заставляя мой язык делать то, о чём я раньше даже не думала.

В моей голове мелькают обрывки мыслей.Однажды я буду свободной. Выйду замуж за кого-то вроде Лёши. За кого-то доброго, спокойного… Но не сейчас.Сейчас я здесь, с Давыдовым, чьё тело прижимает меня, чьи движения — одновременно наказание и спасение.

Оргазм накрывает меня, как взрыв, разрывая на части. Я кричу, но звук тонет в его рту. Мои слёзы текут по щекам, тело бьётся в конвульсиях, а внутри всё пылает — жарко, влажно, невыносимо. Я чувствую, как его тело напрягается, как он изливается в меня, а потом просто обмякает, тяжело оседая на мне, словно выключился.

Задыхаясь, я отталкиваю его в сторону. Моя грудь вздымается, сердце колотится так, будто хочет вырваться наружу. Я встаю, шатаясь, чувствуя, как дрожат ноги, как всё ещё пульсирует внизу живота. Хочу закричать, выпустить весь этот хаос наружу, но тут его голос, хриплый и насмешливый, снова режет слух:

— Олеся, сука. Неприступная жена.

— Олеся… сука. Неприступная жена.

Он даже ничего не понял. Он взял меня — и даже не понял этого.

Может, к лучшему? Может, пусть так и будет… пусть он никогда не узнает, что снова со мной сделал. Что снова показал, каким может быть секс. Секс с Давыдовым Борисом.

Я провожу возле него всю ночь, прислушиваясь к его дыханию, к тихим, редким стонам сквозь сон. Иногда меняется ритм — и я вздрагиваю, думая, что он проснулся. Но нет. Он просто лежит. А я сижу рядом, не двигаясь, как будто что-то сторожу.

Утром принимаю душ, тёплая вода смывает остатки липкого жара с кожи, и прошу отвезти меня в универ. Жар у Бориса спал, значит, дальше можно не волноваться. Да и вообще… я не должна была волноваться. Не обязана.

Пока стою у крыльца и жду машину, слышу лёгкий топот — ко мне подбегает Цезарь, вальяжно и уверенно, как хозяин территории. Останавливается рядом, глядит снизу вверх. Стоит, будто чего-то ждёт.

— Что это с ним? — спрашиваю у Ольги Михайловны, экономки, которая как раз выходит с террасы.

— Обычно он бегает по утрам сам, но сейчас… чего-то ждёт, — пожимает она плечами.

— Хочешь, чтобы я с тобой побегала? Это я могу, — обращаюсь уже к псу.

Мы пробегаем один круг по территории. Морозный воздух хлещет лицо, лёгкие горят, но в груди — странная лёгкость. Эйфория, как будто я сбросила что-то тяжёлое.

Когда возвращаемся, у крыльца уже ждёт машина. Я улыбаюсь, всё ещё чувствуя бодрость в теле, и тянусь, чтобы погладить Цезаря. Но он внезапно скалится, отступает и, не сводя с меня настороженного взгляда, уходит в дом.

— Ничего, привыкнет к вам потом, — спокойно говорит Ольга Михайловна.

Если будет это самое «потом»…

В этот момент на территорию въезжает машина — ярко-красная, как свежая кровь на снегу. Дверца распахивается, и выходит Миланика. Постоянная любовница Бориса. Высокие каблуки стучат по плитке, меховое пальто спадает с плеча, на губах — идеальная помада.

Интересно, она в курсе, что он водит девок домой? Или думает, что только я мешаю им быть вместе?

— Я слышала про Борю, — говорит она, даже не взглянув в мою сторону. — Ольга, как он?

Значит, она уже была здесь. Отлично.Только для меня это место — закрыто.

Сажусь в машину, так и не сказав ей ни слова. Плевать. Мне плевать.

Пусть хоть трахнет её. Ещё одну. В бессознательном состоянии. Пусть.

— Мне всё равно, — говорю себе.

Но по щекам почему-то текут тёплые, предательские слёзы.