Прокурор с Эльтона

Глава 12. Нападение

Эрик Вейсс

За пять дней у нас ушли почти все сухие пайки из «Тигра», а потому мы стали экономить на еде. Мясо ящериц на углях выходило жестковатым и уже изрядно надоело, но альтернативы я не нашёл. За ветками для костра теперь приходилось ходить всё дальше и дальше от истребителя. И ладно это были бы хотя бы лесные тропинки! Чтобы пройти сотню метров порой мог потребоваться почти час. Некоторые виды кристаллов оказались невероятно острыми и вспарывали даже толстую подошву моих ботинок, что уж там говорить о самодельных балетках Алессы-Элизы.

Я прикинул в уме, что ждать эвакуации нам придётся от недели до трёх, в зависимости от того, как быстро Марк Танеко поймёт, что я не вышел на связь неспроста. Главное — это продержаться до его прилёта. Я несколько раз порывался рассказать Алессе-Элизе, как обстоят дела на самом деле, но если вначале я не хотел говорить, потому что не доверял ей до конца, а потом — не хотел обнадёживать, то сейчас стал опасаться, что это испортит наши отношения, которые только-только начали налаживаться.

Шёл шестой день. Местное светило клонилось к горизонту. Мы отошли на несколько десятков метров, чтобы переставить ловушки для ящеров в новое место. Алесса выглядела ужасно уставшей. Я настаивал, чтобы она не покидала «Тигра», но упрямица категорически отказалась остаться в истребителе.

— Я высадила всю батарею на коммуникаторе на фильмы и книги. Мне совершенно нечем себя занять! Эрик, прошу, дай мне хотя бы улиток для ловушек насобирать! Энергетические батончики уже закончились…

Я смотрел на растрепавшиеся волосы девушки, обкусанные от переживаний и глубоких раздумий губы, на обветрившиеся щёки. Рубашка и юбка тоже претерпели значительные изменения, несмотря на портативную щётку-очиститель, припрятанную в истребителе Беном для экстренных судебных заседаний. Алесса потеряла изысканный лоск чистокровной эльтонийки, но это ничуточки не ухудшало её внешность. Скорее, наоборот. Необычный тёплый бирюзовый оттенок смотрелся фантастически вкупе с пурпурно-малиновыми волосами, а запах ежевики чувствовался особенно ярко и вкусно. Она напоминала мне ту Лиз, в которую я был по уши влюблён, ещё будучи мальчишкой, но вместо неуверенного в себе худощавого подростка со скомканно-угловатыми движениями передо мной была знающая себе цену, умная и во всех смыслах роскошная женщина, которая даже в самодельной обуви по острым камням передвигалась походкой королевы.

Безумно хотелось её крепко обнять, прижать и сказать, что всё будет хорошо. Но вместо этого я вздохнул и ответил:

— Три бокса оставшихся сухих пайков твои, Лиз. Не переживай насчёт еды, я всё сделаю сам. Давай ты дождёшься меня в «Тигре»?

Эльтонийка сверкнула своими голубыми глазищами и решительно упёрла руки в талию.

— Нет, я тоже пойду! Я хочу быть полезной!

Пришлось согласиться, хотя внутри на миг шевельнулось плохое предчувствие. Всё-таки Хёклу не колонизирована и не изучена до конца, кто знает, что здесь водится? То, что нам до сих пор везло, не означает, что здесь абсолютно безопасно. В итоге молча положил нож в карман. Лишним не будет.

Фигурка Алессы в соблазнительно обтягивающей бёдра узкой юбке мелькала перед глазами, а я думал о том, что ещё никогда так не попадал. С каждым днём моё желание к этой женщине всё росло и росло, мы были заперты с ней вдвоём на этой планете, она сама мне предложила брачный договор… а по вечерам демонстративно обнимала коленки и ложилась лицом к противоположной стенке багажного отсека. Шварх… Никогда ещё желанная во всех смыслах женщина не была так близко и так далеко одновременно. Опять же — во всех смыслах. Хотя наши разговоры из колко-язвительных стали просто нормальными диалогами, я не тешил себя иллюзией — до действительно доверительных отношений нам ещё расти и расти. Может быть, успеем, пока за нами не прилетят?

— О, Эрик, я, кажется, что-то нашла…

Звонкий голос Алессы оторвал меня от созерцания её восхитительных форм и обдумывания будущего. Я приладил между двумя кристаллами ловушку на ящеров, убедился, что пластиковый бокс не перевернётся, и обернулся к эльтонийке, которая активно разрывала руками песок на отмели.

— Смотри, смотри, они тоже фиолетовые, поэтому сразу было и не заметно… — Она достала и показала камушки с половину её ладони. — Видимо, из-за состава и цвета воды у них окрасилась скорлупа, но я почти уверена…

Алесса-Элиза продолжала что-то радостно верещать, а я резко перестал улыбаться, прищурившись. Вдалеке показалось лимонно-жёлтое облако, но оно стремительно двигалось на нас, цепляя верхушки самых высоких кристаллов. Бесформенное, непрозрачное, шевелящееся, точно живое… Я машинально поднял руку к виску и активировал датчик увеличения солнечных визоров. Дополнительные функции техники, помимо затемнения стекол, оказались как нельзя кстати.

— …с учётом размеров и формы, я думаю, что это яйца шлемоносной матьякки или водных тункайми. Они вполне съедобные…

Эльтонийка стояла спиной, а потому не видела надвигающейся угрозы.

Облако стремительно перемещалось в нашу сторону, игнорируя ветер и законы физики. Встроенный увеличитель показал, что оно состоит из маленьких цветастых тварей с кожистыми крыльями с костяными наростами и когтистыми лапами. Но больше всего меня напрягали непропорционально длинные, переливающиеся золотом носы-иглы. Если сравнивать размеры такой пташки с комаром, то у нас огромные проблемы, ибо даже самая мелкая тушка в тысячу раз крупнее москита, а следовательно, может выпить крови тоже существенно больше.

— Лиз, иди ко мне.

— А? Ты что-то сказал?

Девушка продолжала с увлечением собирать из мокрого песка в полу рубашки дурацкие фиолетовые яйца. Я вновь бросил тревожный взгляд на небо. С какой скоростью летает эта стая?! Только несколько секунд назад была у дальнего холма, сейчас уже достигла травянисто-зелёных кристаллов…

— Лиз, скорее! Ко мне!

— Да подожди, тут ещё тьма этих яиц, дай наберу! Надо откопать побольше, мы сможем разнообразить наше питание… неужели тебя мясо ящериц ещё не надоело?

Я схватил жену за руку, резко дёрнул на себя, и, пока она всё ещё не поняла, в чём дело, развернул, указав пальцем на мельтешащее жёлтое марево птиц, летящее в нашу сторону.

— Ты говорила, что на планете нет хищников. А это что, ты знаешь?

— Я… не знаю… честно, — растерянно пробормотала Алесса, всматриваясь в горизонт.

Она несколько раз ткнула в кнопки управления визорами, но, очевидно, в её версии функция бинокля оказалась спрятана куда-то глубже в настройках. И слава Вселенной, потому что перед правым глазом у меня возникла увеличенная проекция, как радостно хлопает клювом одно из этих жутких созданий.

— Впервые вижу таких птиц… — произнесла Алесса, прищуриваясь и всё ещё пытаясь разглядеть летающих тварей.

Я прикинул расстояние до «Тигра». Всего каких-то шестьдесят или восемьдесят метров, но бежать придётся либо по воде, в которой сложно не то что равномерно шагать, а просто поймать равновесие, либо по острым кристаллам, которые точно поранят Алессе ноги. Так точно не успеем добраться до истребителя.

— Побежали!

Я наконец принял решение и подхватил изумлённую Алессу на руки.

Шаг, другой, третий… Я рванул по самой кромке реки, где кристаллы казались наименее острыми, а вода еле-еле поднималась до щиколотки. Понятно, что с двойным весом перемещаться всё равно было сложно. Слишком скользкие минералы, слишком неровная поверхность, всё «слишком».

Алесса-Элиза испуганно прижала к себе перепачканные в речном песке яйца неведомых зверей, а я, не обращая внимания на впивающиеся в подошву острые выступы отдельных кристаллов, понёсся к «Тигру».

«Любой ценой, скорее, добежать и заблокировать дверь, внутри безопасно!» — бешено крутилась единственная мысль в голове.

Прыжок, ещё один, ещё… Я обернулся и вздрогнул, с ужасом осознавая, что просто физически не успею донести Элизу до истребителя. Гигантская «туча» из жёлтых птиц со страшными крыльями, непропорционально вытянутыми шеями и не менее длинными клювами-иглами уже цепляла верхушки редких кустарников в какой-то сотне метров от нас. Кровь вскипела в жилах. Если бы это был один крупный хищник, то ещё можно было бы отвлечь внимание на себя, но вот так, когда стая мелких кровососов… Жена ощутила, как я вздрогнул, и тоже обернулась.

— Эрик, это моя вина… — пробормотала Элиза. — Я никогда не видела на Хёклу ничего подобного… я была уверена, что здесь безопасно. Пожалуйста, поставь меня и скройся сам. Ты ещё успеешь!

От одной мысли бросить Элизу мышца в груди предательски сжалась. Во рту вмиг пересохло.

— С ума сошла?! — рявкнул, заглядывая в бездонные голубые глаза.

— Эрик, я тебя торможу, а у меня обувь слишком тонкая… — начала она оправдываться, но я перебил.

— Вот потому я тебя и не отпущу!

— Не будь глупцом!

Наверное, мы спорили бы и дальше, но на очередном влажном камне я поскользнулся, а Алесса только и ждала этого — и откуда столько энергии взяла? — спрыгнула с рук, толкнула меня, одновременно делая подсечку, и с криком «скройся под водой!» сама сиганула вбок. Секунда — я упал на локти и колени в речку, ещё семь или десять ушло на то, чтобы с трудом поймать равновесие в дурацкой соляной жидкости, подняться и развернуться…

В груди похолодело так, будто там зияла персональная чёрная дыра. Стало физически больно дышать. Солнечные визоры слетели, перед взором поплыло, яркость пространства била по сетчатке глаз с мощностью аккреционного диска. Среди хаоса отблесков кристаллов и жёлтых пятен я, превозмогая адскую резь от солёной воды и света, из последних сил искал Элизу.

Хлопки, писк, чавканье, бульканье, причмокивание… Многочисленная стая мельтешащих крылатых созданий набросилась на эльтонийку. Из-за пестрящих жёлтых крыльев я не видел жену, но слышал странные звуки, от которых мне окончательно снесло крышу. Эти твари, у которых ещё и хвосты оказались похожими на крысиные, пировали…

Адреналин ударил по натянутым нервам как заядлый бас-гитарист. Мозг внезапно подбросил картинку из прошлого, как точно так же много лет назад я потерял Элизу среди одичавшей толпы и долгие годы считал её погибшей. Нет-нет-нет! Этого больше не повторится!

— Нет, Лиз!

Наплевав на всё, я как безумный бросился с голыми кулаками и хвостом в это кишащее месиво, отбрасывая тушки не то птиц, не то летучих мышей, пока не пробрался к самой эльтонийке. Писк тварей сменился испуганным верещанием, когда я стал их отбрасывать от жены. Они буквально облепили всё её тело, и особенно много их было на животе. Двух крылатых крыс я сбросил с лица Элизы, одну оторвал от её шеи… На золотистой коже проступили кровавые отметины, подействовавшие на меня похлеще, чем удар электрическим хлыстом. Я стал отрывать набросившихся на эльтонийку тварей ещё активнее. Почему-то на меня они реагировали не так сильно.

— Эрик… — донеслось до меня сквозь гогот и хлопанье крыльев. — Уходи. Я спра…

— Нет, Лиз, я без тебя не уйду! — крикнул, отшвыривая несколько уродцев подальше.

Но стоило мне их откинуть, как на их место тут же сели другие. Почему они атакуют Лиз? Что за ерунда?! На меня, конечно, они тоже садятся, но далеко не в таком количестве. Скорее, используют как подставку-жердь.

— Это не… ца…

Элиза пыталась что-то донести до меня, но её слова прерывались трескотнёй и писком. Меня же внутренне потряхивало от кровавых отметин на её лице, шее и руках. Сколько крови они уже выпили? Что это за дрянь?! Я пытался одновременно отбиться от атаки летучих крыс и закрыть своим телом Лиз. Влажный песок забивался во все места, твари неистово орали и громко хлопали кожистыми крыльями, кристаллы нещадно слепили.

—…яйца! — наконец крикнула Алесса-Элиза мне прямо в ухо.

Первой мыслью было рассердиться. В такой ситуации она ещё и думает, как спасти наш ужин?! Но буквально через секунду пришло осознание, что именно она имеет в виду. Все мелкие жёлтые крыски пытаются в первую очередь облепить не меня и не её — а яйца! Я усилием воли сосредоточился на кишащем хаосе и разглядел, что крылатые твари втыкают свои носы-иглы именно в бугристые фиолетовые коконы.

— Яйца — это их еда. Мы им не нужны, — сквозь шум донеслись до меня слова Алессы.

Не думая больше ни секунды, я сбросил в воду всю добычу, что фактически лежала на животе девушки. Несколько яиц полностью погрузились под воду, парочка оказалась на песке, и часть стаи, оглушительно галдя, рванула к ним. Одно яйцо запуталось в поле рубашки Алессы. Я рывком разорвал женскую одежду и откинул ткань подальше в речку. Теперь уже все птицы-крысы сами слетели с тела эльтонийки, но довольный писк достаточно быстро сменился разочарованным верещанием. Даже по общей интонации было понятно, как сильно расстроилась стая, по инерции полетев за рубашкой. Я вновь взял жену на руки и, пока крылатые твари всё ещё сетовали и кружили над водой, быстро затащил Алессу в истребитель.

— Мы им не нужны, Эрик! Пока яйца были в воде и мокром песке, запах, видимо, не распространялся, а когда я откопала их и достала на поверхность, желточницы почуяли еду. Здесь на Хёклу её очень мало…

— Кто? — я переспросил на автомате и выпотрошил аптечку «Тигра» прямо на кресло первого пилота.

Дезинфицирующий спрей упал поверх груды блистеров и баночек с лекарствами, резво соскочил на гладкий пол и закатился под бортовую панель. Шварховы упаковки! Неужели нельзя было сделать не баллончик, а что-то другое? Я выругался сквозь зубы и нырнул под панель за беглецом.

Меня основательно потряхивало после пережитого, а мысль о том, что я мог потерять Элизу, всё никак не хотела уходить из черепной коробки. Будто кто-то загнал её туда кувалдой, а затем нацепил поверх свинцовый шлем, чтобы точно никуда не сбежала.

— Желточницы — это птицы с клювами как у нектаринок, только они пьют не нектар из растений, а желтки яиц пресмыкающихся.

— Ты их клювы видела?! Это же иглы! — не выдержал я, одновременно забрызгивая всю грудь и живот Алессы медикаментом. Густая молочно-белая пена легла на исполосованную золотистую кожу эльтонийки.

— Потому что скорлупа очень плотная. Животные на Хёклу пьют сильно минерализованную воду…

— А раны? Лиз, ты себя видела?! Да ты вся в крови!

Я попытался положить пену на грудь, но лифчик мешал. Крупный шмат воздушной белой жижи, вместо того чтобы лечь в ложбинку, смачно шлёпнулся на пол. Недолго думая, содрал бюстье с жены и основательно размазал лекарство по нежной коже.

— Это всего лишь поверхностные царапины от когтей. Они у всех птиц острые, это нормально. Надо же им как-то на местных кристаллах сидеть. Неужели тебя никогда не царапали кошки в пылу игры?

Медицинская пена с шипением всасывалась в кожу, дезинфицируя и затягивая раны. В наиболее глубоких местах порезов тут же образовывалась тонкая серебряная плёнка — искусственная кожа, которая отслоится, как только под ней вырастет настоящая. Такая технология позволяла избегать инфицирования в будущем и на корню пресекала возникновение шрамов. Я повторно растёр ладонью пену по тяжёлому правому полушарию, чтобы «серебро» взяло даже самые тонкие царапины. Розовые ареолы съёжились в горошины. Пальцы машинально обвели кругляшок ещё раз.

— Эрик?

— М-м-м?

Невозможно серьёзные бирюзовые глаза Алессы-Элизы смотрели прямо на меня.

— У тебя руки дрожат.

— Да, дрожат, — подтвердил я, так и не убрав ладонь с её груди. Зачем отрицать очевидное? — Я безумно испугался потерять тебя. Снова.

— Я же объяснила, это желточницы…

Алесса-Элиза говорила что-то ещё, а я не мог сосредоточиться на её словах. В голове всё ещё билась мысль, что я мог потерять Элизу. А если бы это оказались не желточницы, а очень опасные хищники? Если бы она вновь погибла на моих глазах? Только уже по-настоящему?! И виноват во всём был бы только я… От этих вопросов волоски вставали дыбом по всему телу, а дурнота подкатывала к горлу. Кого я обманываю? Все эти годы я любил Лиз, хотя отрицал этот факт даже перед самим собой. Часто смотрел на её фотографию, но при этом хранил в архиве в запароленной папке на коммуникаторе. Даже моё подсознание нет-нет да и вытягивало её образ во снах. Девяносто шесть лет мне снилась Элиза…

Девяносто шесть лет.

Неважно, что мы всё это время жили в разных секторах Вселенной и значительно изменились. Когда Алесса-студентка-с-юридического попросила помощи у знаменитого адвоката, меня уже тогда потянуло к ней. Вопреки всякой логике и доводам разума. Вопреки тому, что она оказалась прокурором и связь с ней могла отразиться на моей карьере так же, как в конце концов отразилась на её. Мы притянулись друг к другу, как два объекта с противоположным зарядом. Как две галактики, чьи траектории пересекаются. Как две половинки единого целого. Это было неизбежно.

Алесса-Элиза была прекрасна, несмотря на бурые разводы на теле, клоки пены, растрёпанные и перепачканные во влажном песке пурпурно-малиновые волосы. В частично пробивающемся сквозь иллюминаторы бледно-голубом свете кристаллов часть прядей казалась того самого невероятного насыщенно-синего цвета, который я помнил у Лиз. Наполовину обнажённая, она больше всего напоминала русалку. А ещё от неё одуряюще пахло спелой ежевикой. Алесса-Элиза говорила, что-то объясняла, жестикулировала, при этом её глаза блестели, а на щеках играл румянец. Она закончила фразу и машинально облизала пухлые губы.

Такой короткий жест, но меня буквально прошибло электрическим зарядом. Тем самым, который скопился на моей стороне. Выплеснувшийся в кровь адреналин всё ещё искал выход, и это короткое движение стало первой и последней искрой. Той самой молнией, которая разрывает километры пространства и на миг соединяет электрические поля стратосферы и поверхности земли.

Я накинулся на губы Алессы как одичалый. Вдавил в своё тело, сжал её и остервенело целовал, целовал, целовал… Губы, глаза, шея, грудь… Сознание сгорело в ударе молнии, осталось лишь безумное, почти первобытное желание обладать этой женщиной. Быстрее, глубже, сильнее… Мгновение — юбка полетела в сторону, а Алесса была беспрекословно уложена на лопатки. Да уж, я думал, что у меня секс был везде, но, как оказалось, — ошибался. На полу багажного отсека истребителя его ещё не было. Впрочем, в тот миг мне было всё равно, где и как, главное — с кем. Секс между нами не был ни капельки похож на чувственный и медленный первый раз в пентхаусе. Я вёл себя как необузданный ненасытный дикарь, первый раз в жизни дорвавшийся до женского тела. Как одурманенный ларк на традиционной хайде. Как оголодавший хищник, которому впервые дали пищу за много дней. Разум, интеллигентность, воспитанность, утончённость, цивилизованность, деликатность — всё сгорело к шварховой матери в жидком адреналине, кануло в лету, осталось ненужной шелухой.

Никогда в жизни я не желал ни одну женщину так, как Алессу-Элизу. Никогда в жизни мысль об обладании женщиной не въедалась так глубоко в меня.

Она поняла меня без слов. Поняла, что я не могу остановиться, что мне физически надо. Она с такой лёгкостью и страстью отдавалась в ответ, что я никогда бы не подумал, что это та самая Алесса, которая сворачивалась калачиком и демонстративно ложилась спать лицом в противоположную стенку, дополнительно обхватив колени руками. Передо мной была Элиза. Изменившаяся, давно повзрослевшая, сформировавшаяся, но всё такая же мягкая и текучая, как вода. Глаза цвета чистого тропического океана смотрели на меня с безграничным доверием и капелькой изумления. Она безропотно растворилась в моих руках, подаваясь бёдрами навстречу, обхватив длинными ногами и руками. Её частое дыхание касалось моих губ, а запах медикамента утонул в истинно-ежевичном аромате Элизы.

Я же жадно её брал, раз за разом вколачиваясь, будто за один раз хотел наверстать все упущенные годы. Несколько раз она срывалась на крик от нахлынувшего удовольствия, но моему организму было всё мало. Наваждение? Возможно. Сумасшествие? Определённо. Мне вдруг стало жизненно необходимо доказать всему миру и в первую очередь себе, что это моя женщина. Я больше никогда в жизни её не отпущу. Не потеряю.

Отпустило так же внезапно, как и накатило, когда силы были уже на исходе. Алесса-Элиза попыталась от меня отползти в сторону, где она обычно спала, но я жёстко и непреклонно притянул её к себе.

— Не отпущу, — бросил перед тем, как меня вырубило.