Прокурор с Эльтона

Глава 22. Главная станция Космического Флота

Эрик Вейсс

Мы высадили Лиз на межсистемной станции на крошечном планетоиде. Такие чаще всего используются дальнобойщиками в качестве дозаправочных и дешёвых отелей, чтобы провести пару ночей под нормальной гравитацией, пережидая магнитную или пыльно-астероидную бурю на пути. Мне претило оставлять пускай и будущую бывшую жену в настолько сомнительном месте, где даже владельцы колонок с топливом напоминают уголовников, но Марк, поняв, о чём я думаю, неожиданно как бы случайно бросил:

— Космофлот как раз недавно проверял эту станцию, на редкость чистые документы у владельцев. Будьте спокойны, госпожа Мариар.

Лиз лишь фыркнула в ответ и громко ответила, обернувшись на меня:

— Спасибо большое, что были так любезны, офицер Танеко. Дальше я уже своим ходом. Тут должна ловиться инфосеть, я свяжусь со своими старыми знакомыми, они меня заберут и помогут. Уверена, всё будет в полном порядке. Вы и так мне очень сильно помогли, вам не о чем волноваться.

Когда трап опустился и Элиза покинула кабину, я обнаружил, что она забыла клатч — за неделю проживания на Хёклу светские мелочи успели выскочить из её головы. Я схватил женскую сумочку, высунулся из истребителя и, не зная, как привлечь внимание, громко кашлянул.

— Гхм-м-м-м!

Почти дошедшая до нижней ступени эльтонийка обернулась, увидела знакомую вещь в моих руках и улыбнулась.

— О, капитан Танеко, какая же я растеряшка, совершенно забыла про собственную сумочку! — воскликнула она, поднимаясь обратно.

Когда я протянул клатч, наши пальцы соприкоснулись.

— Останься, прошу, — прошептал одними губами, всматриваясь в огромные бирюзовые глаза любимой. — Не делай этого.

Лиз отрицательно покачала головой, а затем внезапно приподнялась на носочки, крепко прижалась и беззвучно поцеловала. Из груди как будто весь воздух вышибло! Впервые в жизни меня целовали так жарко… Говорят, когда влюблён, в животе щекочут крыльями бабочки… Врут! Всё врут. Меня отхлестали плетью из дикой ежевики, но клянусь, с этого дня я полюбил ежевику ещё больше. Сладкие ягодные губы терзали, но при этом дарили неземное удовольствие. Они отдавали утончённой, еле заметной горечью. Поцелуй прервался так же внезапно, как и начался. Алесса шагнула назад, вскинула на меня взгляд влажных и голубых, как океан, глаз, моргнула.

— Хорошего вам путешествия, офицер, — произнесла она тихо, развернулась и побежала прочь, застучав по пентапластмассе балетками, которые я смастерил из её туфель.

Что это было? Извращённая просьба о прощении? Как ещё можно трактовать этот поцелуй после того, как она сама настояла, что брак фиктивный? Очевидно, просто решила воспользоваться тем, что я к ней неравнодушен.

С уходом Лиз в «Орле» стало тихо, а внутри меня всё свернулось в тугой нервный узел. Я злился на Алессу, что она всё-таки поступила так, как хотела, но в то же время понимал, что не имею права её удерживать силой. Злился на поцелуй, но не столько на действия эльтонийки, сколько на свою реакцию. Я прекрасно понимал, что мне этого катастрофически мало. Хочу повторить его снова, и даже больше. Хочу её всю.

Марк развернул истребитель и направил его в сторону Академии. В какой-то момент он знаками попросил перехватить управление на себя, а сам взял пластель и размашисто написал:

«Она справится. Но мы должны поторопиться, чтобы подстраховать».

Я отнял термоперо и черканул в ответ:

«Почему ты поддержал её?»

«Потому что она явно из тех женщин, кому нельзя что-то запрещать. Всё равно сделает по-своему».

Я усмехнулся. Алессу я знал совсем немного, но да, она сильно отличалась от той скромной и тихой Элизы с М-14 из моего прошлого. Взять хотя бы то, как она ловко вытащила меня с астероида… а ведь за подделку информации об анализе крови её бы в прокураторе по головке не погладили.

«И она превосходная лгунья. Вон, даже тебя обманула», — внезапно появилась ещё одна надпись.

Я бросил на таноржца вопросительный взгляд. Допустим, я-то это знаю, но он откуда?

«Она тебя любит. Не упусти её», — вновь появилось на куске дешёвой пластмассы.

Эта запись вызвала глухую досаду. Это он так из-за поцелуя решил? Бред. Придерживая штурвал одной рукой, я дописал:

«Ты ошибаешься. У неё есть другой мужчина».

Марк Танеко несколько раз перечитал мою запись, прежде чем удивлённо приподнять брови и отрицательно покачать головой, мол, да быть такого не может. Затем он нахмурился и вновь указал кончиком разгорячённого стилуса на предыдущую надпись. Я поджал губы и задумался.

Может ли быть такое, что Алесса-Элиза снова обвела меня вокруг пальца? Зачем-то уверила, что у неё кто-то есть? В принципе, я был настолько на эмоциях, что мог не обратить внимания на признаки лжи. Это было после секса или почти перед ним, тут уж как посмотреть. Но зачем она и до этого уповала на то, что наш брак фиктивный? Прикрыл веки, вспоминая наш секс… после желточниц и ещё раз, наутро. Им-то она уж точно наслаждалась, такую реакцию тела не подделать. Но если у неё никого нет, почему тогда она меня оттолкнула? Шварх, если где-нибудь водятся специалисты по женской логике, то я готов продать пентхаус на Ионе, чтобы мне расшифровали поведение Лиз!

Невольно вспомнилась жалоба одного из коллег-адвокатов, который имел неосторожность жениться на эльтонийке. Они были супругами всего две недели, и Дамиен сказал, что это были самые ужасные две недели в его жизни. Новая жена закатывала скандалы каждую свободную минуту и требовала, чтобы он осел на Эльтоне и занялся хозяйством. При этом до женитьбы её полностью устраивал его род деятельности. Терпение Дамиена оказалось небольшим, с грустью он подал заявление на развод. Его жена фыркнула, заявила, что он совершает самую большую ошибку, а после дозвонилась до его секретаря и на год вперёд забронировала приёмы каждый вторник и пятницу в полдень. В последний раз Дамиен признался, что ещё никогда не имел такого умопомрачительного секса на работе и ему нравится быть разведённым.

И все же… Алесса-Элиза никогда не была классической эльтонийкой. Во всём, что она делала, прослеживалась логика. Тогда почему, нестабильная сингулярность, она меня оттолкнула на Хёклу?!

— Говорит капитан Марк Танеко, корабль малого класса «Орёл», лицензия ХК/2446750. Запрашиваю разрешение на стыковку. Прошу выделить причал для посадки, — внезапно вклинился в мои размышления голос пилота.

Я распахнул веки и понял, что пока думал, Марк не только перехватил управление на себя, но и успешно довёз нас до главной станции Космофлота.

— Станция KС-700 на связи. Ваш посадочный причал «Р6», капитан Танеко!

— Спасибо. Парковать буду вручную, у меня гм-м-м… повреждена бортовая система. Пожалуйста, подержите шлюз открытым на максимальную апертуру, — отозвался пилот.

— Прошу доложить, какие именно повреждения корабля, — голос оператора прозвучал неожиданно напряженно. — Есть ли угроза взрыва или воспламенения? Требуется ли вызвать бригаду медботов? Есть ли угроза здоровью членов экипажа?

Марк скривился и беззвучно выругался. Он не мог признать, что повреждение несущественно, так как это напрягло бы октопотроидов в случае, если «Сонары Росси» полностью не отключили. Но и ставить на уши Космофлот, рассказывая небылицы, ему тоже не хотелось.

— Нет, медботы не нужны. Всё в порядке.

Я усмехнулся. По стандартному протоколу Танеко должен был ответить: «Угрозы для членов экипажа нет». Но тогда бы он дал понять, что на «Орле» есть кто-то, помимо него. «Я в порядке, экипажа нет», — было бы прямым враньём, которое вскрылось бы почти сразу при швартовке. В итоге он отошёл от правил, но оператор этого не заметил.

— Повреждение коснулось всей бортовой системы, мне пришлось взять управление в ручной режим. Видимо, часть электроники заклинило от магнитной вспышки звезды, мимо которой я пролетал. Никаких столкновений не было, угрозы взрыва или воспламенения нет. «Орёл» требует ремонта, но ситуация не критичная.

— Хорошо, капитан Танеко. Ваш шлюз «Р6».

Я покосился на таноржца и знаком показал, что пилотирование у меня выйдет лучше. Он кивнул и отпустил штурвал. Залететь в шлюз лично для меня было проще простого — в конце концов, будучи лейтенантом и преподавателем Академии, я делал это с завидной частотой, а с прошлым профессионального гонщика на М-14 чувствовал габариты любого корабля. Это тот опыт, который даже с годами не пропьёшь.

Когда двигатели «Орла» выключились, Марк вопросительно посмотрел на меня. Я молча протянул ему заранее заготовленную для генерала пластель. Таноржец жестом уточнил, может ли её прочесть. Пожал плечами — мне не жалко.

«Уважаемый генерал,

Я нашёл ещё одну замечательную и легко эксплуатируемую дырку в вашем договоре с новобранцами Космофлота. Предлагаю её обсудить тет-а-тет.

Ваша дорогостоящая заноза в заднице».

Танеко усмехнулся и произнёс:

— Интересный вариант обновления системы. Это должно сработать.

Я кивнул, ни на секунду не сомневаясь, что это сработает. Генерал Гонзар-Айрик Хестер всегда был очень сложной личностью и никогда не прощал, если кто-то становился свидетелем его промашек или, что ещё хуже, выставлял его на посмешище. Алесса-Элиза не так давно спросила, как Юлиан отнёсся к тому, что после окончания Академии вместо служения Космофлоту я оспорил контракт и занялся собственной юридической практикой. Юль всегда был очень мудрым и чутким цваргом, который во многом читал меня как открытый файл. Думаю, в первый же месяц после нашего знакомства он прекрасно понял, что я не из тех, кто плывёт по течению. Но Гонзар-Айрик Хестер не обладал способностями цваргов и не знал меня так же хорошо, как адмирал Леру.

Договор с Космическим Флотом, который я подписал в первый год обучения, был составлен на имя генерала. Предсудебное требование о разрыве контракта Хестер проигнорировал из чистого упрямства, помахав бумагами перед моим носом и прилюдно заявив, что не собирается общаться со «всякой мелочью, только вчера получивший аттестат и вязь лейтенанта на мундир». Мне было глубоко плевать на звание, но вот на то, что я должен посвятить Космофлоту ещё долгие годы, — нет.

Я переслал в федеральный суд копию договора, где были чётко описаны обязанности обеих сторон. Космический Флот должен был дать мне качественное десятилетнее образование. Если в течение этого времени я успешно сдаю ежегодные экзамены, практику и получаю диплом Академии, — то есть меня не отчисляют посередине учёбы, — я обязуюсь служить Космофлоту последующие десять лет. Каково же было неподдельное изумление, а затем и ярость генерала, когда суд постановил, что договор недействителен, так как Космофлот не выполнил своей части обязательств. Я привёл документы, что из-за моих проблем в прошлом меня фактически учили с середины года, и обучение заняло не десять лет, а девять с половиной. К сожалению, на момент заключения суда Хестер имел неосторожность неоднократно выражаться о нашем противостоянии на совете адмиралов… Это фиаско он запомнил надолго. С тех пор я стал персоной нон-грата, и одно упоминание моей фамилии вызывало у него спазм челюстных мышц и нервный тик. Даже девяносто лет и работа на Космофлот в качестве личного консультанта и преподавателя юриспруденции не охладили его злопамятности. Хестер значительно потратился на апелляцию, но она не принесла ему желаемого результата. Скорее, наоборот, когда парочка кадетов с аналитического шутки ради взломали личный счёт высокопоставленного лица, пытаясь найти компромат, и обнаружили, на что тратит деньги пикси, эта история приобрела ещё большую гласность в узких кругах Академии. Я был уверен на все сто процентов, что как только генерал прочтёт послание, он примчится сюда со скоростью метеора. Сомневаюсь, что у него есть ещё одна настолько дорогостоящая заноза в заднице.

Встал со своего места, потянулся, размял плечи, шею и пальцы. Проверил, чтобы в настройках «Орла» стояла максимальная тонировка иллюминаторов. В шлюзе, разумеется, тоже имеются камеры, и будет очень некстати, если они заснимут то, что я собрался сделать. Впрочем, я-то ладно, у меня уже отобрали звание военного, а вот таноржец — действующий офицер Космофлота. Совесть грызла: если бы Танеко знал, что я собираюсь делать, то не стал бы мне помогать… но времени в обрез, и с учётом прослушки главной станции у меня действительно нет другого выбора.

Понимая, что у Марка уйдёт некоторое время, чтобы дойти до генерала, передать послание и вернуться вместе с ним, я решил провести основательную разминку. Пару сотен раз присел с утяжелителем в виде огнетушителя, ещё сотню раз отжался, поставив ноги на кресло второго пилота, а руки — на пол в проход. В завершение отыскал в крыше «Орла» место под запасной люк и подтянулся на одной руке от перекладины, служащей дополнительной опорой в случае разгерметизации корабля.

Слух уловил возмущённое кудахтанье генерала ещё издалека. Я встал в то место, откуда меня не будет видно, когда входная дверь истребителя отъедет в сторону, сделал медленный вдох и выдох. Теперь главное — не промахнуться. У меня одна секунда и эффект внезапности, в противном случае, всё будет зря. Генерал Хестер, во-первых, всё же действующий офицер Космофлота, и у него отличная реакция. Во-вторых, он пикси, а шесть рук в рукопашном бою — это всё-таки шесть рук.

— Что эта розовохвостая девочка от меня снова хочет? Неужели надоело свои бумажки из стопочки в стопочку перекладывать?! Позорище одно, тоже мне, лейтенант, за век одна деградация мозга…

Я невольно усмехнулся. Даже если бы я не был уверен, что это Гонзар, по короткой фразе тут же опознал бы его. Дверь отъехала в сторону, и на пороге показался крупный светловолосый поджарый мужчина в тёмно-синем кителе. Золотая вязь, означающая его принадлежность к высшим чинам, охватывала оба рукава и большую часть груди. Несколько рук были сложены перед собой, и даже если бы я захотел ударить его в солнечное сплетение, то у меня бы это не вышло. Я с самого начала планировал вырубить генерала с одного удара.

— Ну, и где этот балабол с косичками?

Очевидно, тот факт, что после получения звания я вернул себе «женскую» причёску, тоже не давал покоя Хестеру. Мой взгляд скользнул по жёсткой линии квадратной челюсти, открытой ушной раковине с характерной для пикси формой и переместился на затылок, где линия светлых, почти золотых волос покрывала мощную шею. Именно там черепная коробка любого гуманоида уже не закрывает мозг, и любой достаточно сильный удар вызовет сотрясение и отключку. Генерал стоял в дверном проёме, а потому сзади него было пространство для манёвра. Всё случилось в единый миг. Мужчина стал оборачиваться ко мне корпусом, почуяв неладное, а я шагнул и с размаху впечатал кулак в мягкое местечко над шейными позвонками. Огромная туша центнера в полтора весом упала с глухим стуком к моим ногам.

Я схватил пикси за ноги и потянул внутрь багажного отсека, кивком головы показав застывшему от изумления Марку, чтобы он подхватил генерала под мышки. Таноржец шумно сглотнул и перевёл на меня полный неверия и шока взгляд. Я пожал плечами и ещё раз настойчиво показал офицеру, чтобы он мне помог. Тот отрицательно покачал головой и показал на пальцах «три», затем «пять». Согласно тридцать пятому пункту Устава Космического Флота, покушение на убийство вышестоящего по званию влечёт за собой трибунал. Подпункт «Ф» этой статьи говорил, что если будут доказаны планирование, вред здоровью и злой умысел, то это смертная казнь.

Я вздохнул, догадываясь, что Марк отреагирует именно так, а потому пошуршал пластелями на сиденье второго пилота и достал заранее заготовленную табличку:

«Ты ничего не знал о моих планах, я возьму вину полностью на себя. А теперь давай гнать отсюда на Хёклу, пока он не пришёл в себя. Мне надо с ним поговорить в безопасности».

Марк удручённо покачал головой, но сел за штурвал и щёлкнул тумблерами разогрева двигателей. Я в это время связал все шесть рук генерала трос-веревкой, найденной в шкафчике с запасными деталями, и заклеил рот скотчем. Если он очнётся раньше времени и начнёт орать моё имя, то это сведёт все старания на нет.