Реаниматолог Рода. Том 2: Протокол «Изнанка»

Глава 10 ИСХОД

Город горел.

Не отдельными очагами, как раньше. Он горел целиком.

Я смотрел в зеркало заднего вида «Мамонта», и мне казалось, что я смотрю в открытую топку печи. Небоскребы превратились в факелы. Река, отравленная Гнилью и разлившимся топливом, стала огненной змеей, рассекающей мегаполис пополам.

Мы бежали.

Словно воры, укравшие драгоценности из горящего дома. Словно крысы, покидающие корабль, который сами же и просверлили.

— Док, — голос Веры дрогнул. — Там… там остались люди. В метро. В бункерах.

— Там остались мертвецы, — жестко сказал я, не отрывая взгляда от дороги. — Те, кто хотел жить, уже здесь. Или в других колоннах. Мы не спасатели, Вера. Мы — ковчег. А ковчег не резиновый.

Впереди показались огни Депо.

Наш бронепоезд, похожий на черного левиафана, уже стоял под парами. Из его трубы валил фиолетовый дым — маго-изотопный реактор работал на полную мощность.

Вокруг состава суетились «Куклы».

Они грузили ящики, перетаскивали раненых, устанавливали турели на крыши вагонов.

Легион стоял на локомотиве, как капитан на мостике. Его единственная рука указывала направление, ментальные приказы разлетались по Рою быстрее радиоволн.

— Загоняй на платформу! — скомандовал я.

Вера направила броневик к аппарели хвостового вагона-платформы.

«Мамонт» взревел, взбираясь на металл.

Подвеска скрипнула. Мы встали.

Следом за нами на соседние платформы заезжали грузовики Волкова и БТРы.

Это была не эвакуация. Это было бегство.

Я выпрыгнул из кабины.

Воздух здесь, на окраине, был еще пригоден для дыхания, но уже горчил привкусом пепла.

— Статус! — рявкнул я, подбегая к Вольту, который возился с панелью управления стрелками.

— Загрузка 90%! — прокричал хакер, перекрывая шум пара. — Потеряли два грузовика в промзоне. Гниль отсекла хвост колонны.

— Сколько людей?

— Пятьдесят «Кукол» и трое наемников.

Я стиснул зубы.

— Списать. Ждать не будем. Где Борис?

— На головном. Проверяет отвал. Говорит, хочет лично видеть, как мы будем давить мутантов.

Я побежал к локомотиву.

Бежать по щебню, когда над головой воет сирена воздушной тревоги (Империя включила обратный отсчет), было тем еще удовольствием.

Борис сидел на таране поезда, свесив ноги в тяжелых ботинках. Его новые кибер-руки блестели в свете прожекторов. Он курил сигару (украл у Волкова, не иначе).

— Прокатимся, Док? — оскалился он. — Давно я не ездил на поезде без билета.

— Билет у нас есть, — я похлопал по карману, где лежал Рубин с призраком Орлова. — Только контролеры злые.

— Орлов на связи?

— Да.

Я достал камень.

— Граф! Ты слышишь меня?

Рубин мигнул зеленым.

«Слышу, Виктор. Прекрасная ночь для путешествия. Маршрут проложен. Стрелки переведены. Но есть нюанс.»

— Какой?

«Впереди, на третьем километре, датчики показывают… затор. Биологический затор. Гниль знает, что мы уходим. Она построила стену.»

— Стену? Из чего?

«Из всего. Машины, деревья, трупы… и живые мутанты. Они сплелись в единый организм. Живой барьер высотой в десять метров. Если мы врежемся в него на полном ходу… мы можем сойти с рельсов.»

— А если затормозим?

«Тогда нас накроет волна, которая идет сзади. Посмотри назад.»

Я обернулся.

Со стороны города, по путям, ползла фиолетовая масса.

Она была похожа на лаву. Только быстрая. Она пожирала шпалы, столбы, здания.

Гниль наступала.

— Выбор невелик, — констатировал я. — Или разбиться, или быть съеденными. Я выбираю таран.

Я запрыгнул на подножку локомотива.

— ВЕРА! — крикнул я в рацию. — Полный ход! Дави на гашетку!

Гудок паровоза (нет, маго-воза) разорвал ночь.

Колеса провернулись, высекая искры.

Поезд дрогнул и медленно, неохотно пополз вперед.

С каждым оборотом колес скорость росла.

Мы выезжали из Депо.

Впереди была тьма, рельсы и стена из мяса.

— ЛЕГИОН! — послал я ментальный приказ. — ВСЕМ ЗАНЯТЬ МЕСТА! ДЕРЖАТЬСЯ! БУДЕТ ТРЯСТИ!

«ОТЕЦ… МЫ ГОТОВЫ…»

Поезд набирал ход.

50 км/ч. 80. 100.

Ветер свистел в ушах.

В свете мощного прожектора локомотива показалась Она.

Стена.

Это было отвратительно и величественно.

Гора плоти, пульсирующая, шевелящаяся. Из неё торчали руки, ноги, колеса машин. Сотни ртов, открытых в немом крике.

Она перекрывала пути полностью.

— Огонь! — крикнул я Борису.

Джаггернаут поднял руки.

Из встроенных огнеметов (еще один подарок Вольта) ударили струи напалма.

Огненная река полилась на Стену перед поездом.

Плоть зашипела, начала чернеть.

Но Стена не рухнула.

Мы неслись на неё.

До удара пять секунд.

— ЩИТЫ! — заорал я.

Вольт, сидевший внутри кабины, врубил защитное поле (снятое с «Архангела» и прикрученное к реактору поезда синей изолентой и магией).

Голубая сфера накрыла локомотив.

УДАР.

Мир перевернулся.

Меня швырнуло на панель приборов.

Звук был такой, словно планета раскололась пополам.

Поезд врезался в биомассу.

Таран, усиленный магией и скоростью, пробил брешь.

Мы прошли сквозь мясо, кости и металл.

В окна кабины летели куски плоти, фиолетовая слизь залила стекло.

Поезд трясло, как в лихорадке. Колеса подпрыгивали, рискуя слететь с рельсов.

Но инерция победила.

Мы прорвались.

Вылетели с другой стороны Стены, покрытые кишками и грязью.

— ЖИВЫ! — заорал Борис снаружи. Его хохот был слышен даже через грохот колес. — МЫ ИХ СДЕЛАЛИ!

Я сполз по стенке кабины.

Мана: 0.

Рубин в кармане был горячим. Орлов, похоже, тоже перенервничал (если энграммы могут нервничать).

«Маршрут свободен», — прозвучал его голос в моей голове. — «Добро пожаловать в Пустошь, Виктор. Следующая остановка — Ад.»

Поезд несся в темноту, оставляя позади горящий город и армию мертвецов, которая не смогла нас остановить.

Мы уходили.

И мы забирали с собой надежду.

Поезд, который мы окрестили «Левиафан» (в честь того дирижабля, который нас чуть не сжег, ирония судьбы), рассекал фиолетовый туман Пустоши, как ледокол.

Грохот колес заглушал даже вой ветра за бронированными стеклами.

Я сидел в штабном вагоне (бывшем вагоне-ресторане, переделанном под командный пункт), изучая карту, которую проецировал Рубин.

— Мы прошли зону ЭМИ-штормов, — доложил Вольт, не отрываясь от приборов. — Впереди «Ржавое Море». Кладбище техники времен Войны. Там могут быть активные боевые единицы.

— Пусть будут, — отозвался Борис. Он сидел напротив, полируя свои кибер-руки ветошью. — У нас есть пушки. И у нас есть скорость.

— Скорость нам не поможет, если рельсы кончатся, — заметила Вера.

Я отложил карту.

— Рельсы ведут к «Объекту Ноль». Это была единственная ветка снабжения. Империя строила её на века. Она выдержит.

Встал.

— Мне нужно проверить хвостовой вагон.

— Лабораторию Гильдии? — спросил Вольт. — Там фонит. Я бы туда без скафандра не совался.

— Я уже фонил сегодня ярче, чем реактор. Мне не страшно.

Я прошел по составу.

Вагоны были забиты контейнерами с «Куклами». Они спали в анабиозе, укутанные в иней и полиэтилен. Моя спящая армия.

В последнем вагоне, отделенном от остального состава шлюзовой камерой, царил холод.

Стены были покрыты инеем. Оборудование, оставленное Гильдией, мигало аварийными огнями.

В центре вагона стоял контейнер.

Не ящик. Саркофаг.

Из черного металла, украшенного рунами сдерживания.

Он был подключен к автономному генератору.

Я подошел ближе.

«Истинное Зрение» показало мне ауру внутри.

Она была… странной.

Не мертвой. Не живой.

Она была пустой. Как вакуум.

— Кто ты? — прошептал я, касаясь крышки.

Рубин в моем кармане завибрировал.

«Это не кто, Виктор», — голос Орлова в голове звучал напряженно. — «Это что. Проект „Зеро“. Гильдия пыталась создать искусственного мага. Сосуд для чистой силы. Без души, без памяти. Просто батарейка.»

— У них получилось?

«Они создали монстра. Он поглощает любую магию вокруг себя. Они везли его в Цитадель, чтобы использовать как оружие против нас. Но не успели.»

Я нашел панель управления.

Ввел код доступа (взломанный Вольтом).

Крышка саркофага с шипением отъехала.

Внутри лежал мальчик.

Лет десяти на вид. Бледный, худой, с абсолютно лысой головой.

Его тело было покрыто татуировками-схемами. В вены входили десятки трубок.

Он спал.

Но когда крышка открылась, он открыл глаза.

Они были зеркальными. Серебряными.

В них отразился я.

И я почувствовал, как магия покидает мое тело.

Не как при истощении. Как при кровопускании.

Мальчик высасывал ману.

Даже мои жалкие крохи.

Я отшатнулся, захлопывая крышку вручную.

— Опасный пассажир, — выдохнул я. — Анти-маг.

Если мы выпустим его в бою… он обесточит любого мага в радиусе километра. Включая Анну.

Это был козырь.

Но козырь, который мог убить игрока.

В этот момент поезд тряхнуло.

Не от кочки. От удара.

Сверху.

Скрежет металла по крыше.

— ТРЕВОГА! — голос Веры в интеркоме. — Воздух! У нас гости!

— Кто⁈ Гильдия?

— Нет! Это… птеродактили⁈

Я рванул к выходу.

Выскочил в тамбур, открыл дверь.

Ветер ударил в лицо.

Над поездом, в фиолетовом небе Пустоши, кружили твари.

Огромные, кожистые крылья. Длинные хвосты с шипами.

«Виверны Пустоши», — подсказала память Орлова. — «Мутанты. Они охотятся на металл. Им нужен наш реактор. Они чувствуют тепло.»

Одна из тварей спикировала на вагон передо мной.

Она вцепилась когтями в крышу, разрывая сталь, как бумагу.

Из пасти вырвалась струя кислоты.

— Огонь! — заорал я.

Турели на крышах вагонов (автоматические) ожили.

Трассеры ударили в небо.

Виверна взвизгнула, получив очередь в брюхо, и свалилась с поезда, кувыркаясь по насыпи.

Но их было много. Десятки. Стая.

Они атаковали состав со всех сторон.

Они били хвостами в окна, пытаясь достать «мягкое» содержимое (нас).

— Борис! На крышу! — скомандовал я.

Джаггернаут уже лез по лестнице локомотива.

Он выбрался наружу, в рев ветра и визги тварей.

Его магнитные подошвы прилипли к металлу.

Он поднял свой пулемет.

— ИДИТЕ К ПАПОЧКЕ, КУРИЦЫ!

Ду-ду-ду-ду!

Свинцовый ливень встретил пикирующих монстров.

Борис стрелял с бедра, хохоча. Его новые руки гасили отдачу, которая сломала бы человека пополам.

Виверны падали, превращаясь в кровавое месиво.

Но одна из них, самая крупная (Вожак?), зашла с хвоста.

Она проигнорировала пулемет.

Она спикировала на вагон с лабораторией.

Туда, где лежал «Мальчик-Зеро».

— Нет! — я понял её цель. — Она чувствует энергию! Она хочет сожрать Анти-мага!

Тварь ударила лапами в крышу саркофага (сквозь проломленную крышу вагона).

Она вырвала контейнер вместе с креплениями.

И взмыла в воздух, унося наш главный козырь.

— Сбить её! — заорал я. — Вера!

Выстрел снайперской винтовки.

Пуля попала виверне в крыло.

Тварь качнулась, но удержала груз. Она набирала высоту, уходя в тучи.

Мы теряли «Зеро».

И тут произошло то, чего никто не ожидал.

Саркофаг в лапах виверны открылся.

Из него вырвался луч серебряного света.

Он ударил монстра в грудь.

Виверна замерла в воздухе.

Ее плоть… посерела. Окаменела.

Жизненная сила твари была выпита за секунду.

Мертвая, каменная туша рухнула вниз. Вместе с саркофагом.

Они упали в Пустошь, в километре от путей.

Взрыв пыли.

— Тормози! — крикнул я. — Мы должны его забрать!

— Не можем! — отозвалась Вера. — Сзади волна Гнили! Если остановимся — нас накроет!

Я посмотрел назад.

Фиолетовая стена тумана преследовала поезд. Она была близко.

Выбор.

Спасти оружие или спасти армию.

— Едем дальше, — сквозь зубы процедил я. — Отметьте координаты. Мы вернемся за ним. Если он выживет.

Поезд продолжил путь.

Мы потеряли козырь. Но мы увидели его силу.

Мальчик, который убивает касанием.

Если он попадет в руки Гнили… или Пророка…

Это будет конец.

Но сейчас у нас была цель важнее.

«Объект Ноль» был уже на горизонте.

Черный шпиль, пронзающий небо.

И он ждал нас.

Серая Зона оправдывала свое название.

Здесь не было цветов. Только оттенки пепла, ржавчины и фиолетовой дымки, которая висела над землей, как саван.

Поезд шел ровно. Стук колес убаюкивал, но это был сон на краю пропасти.

Я стоял в тамбуре, глядя в окно.

Мимо проплывали остовы гигантских боевых роботов, оставшихся со времен Первой Магической. Их броня поросла кристаллами, дула орудий смотрели в небо, обвиняя богов в предательстве.

— Красиво, — сказала Вера, подходя ко мне. Она сняла шлем, и ее волосы, мокрые от пота, прилипли к лицу.

— Кладбище, — поправил я. — Это не красота. Это некроз цивилизации.

— Мы тоже некроз, Витя. Мы везем три тысячи мертвецов в вагонах. Мы едем на ядерном реакторе, который топим кровью. Мы — чума.

— Мы — антитела. Иногда, чтобы убить вирус, нужно поднять температуру до сорока двух градусов.

В штабном вагоне было тихо.

Борис сидел в углу, пытаясь починить заевший сервопривод на левой руке. Отвертка в его огромных пальцах казалась зубочисткой.

— Заклинило после виверны, — буркнул он, заметив мой взгляд. — Кровь этой твари… она разъедает смазку. Кислота.

— Зайди в лабораторию, — сказал я. — Там есть нейтрализатор. И смажь суставы «Клеем».

— «Клеем»? Ты хочешь, чтобы я приклеил свои пальцы к автомату?

— Я хочу, чтобы твои руки не отвалились в самый неподходящий момент.

Вольт сидел за пультом, гипнотизируя экраны.

— Сигнал пропал, — сообщил он. — GPS, ГЛОНАСС, Имперская сеть. Мы в «мертвой зоне». Спутники нас не видят.

— А мы их?

— Радар чист. Только статика.

— Это хорошо. Значит, «Икар» не сможет навестись на нас. Пока мы здесь, мы невидимки.

— Или мишени в тире, — мрачно добавила Алиса.

Она сидела в кресле, идеально прямая, как всегда. Ни пылинки на костюме.

— Вы что-то знаете? — спросил я.

— Я знаю, что «Объект Ноль» охраняется не только автоматикой. Там есть Стражи. И они не любят гостей.

— Мы видели Теней в моем бункере.

— Тени — это эхо. Проекции. Настоящие Стражи — это материя. И они ждут нас у Врат.

Поезд начал замедляться.

Скрежет тормозов.

— В чем дело? — я схватил рацию. — Вера?

— Пути кончились, Док. Дальше обрыв.

Мы вышли из вагона.

Перед нами раскинулся Кратер. Тот самый, в который мы уже заглядывали.

Но теперь мы подъехали с другой стороны. С юга.

Здесь была станция.

«Терминал Ноль».

Огромный бетонный куб, нависший над пропастью. Рельсы уходили прямо в его чрево.

Но ворота Терминала были закрыты.

Массивные, высотой в тридцать метров, створки из черного металла. На них был выгравирован символ: Око в Треугольнике. Знак D. E. U. S.

— Конечная, — сказал Борис, спрыгивая на щебень. — Выходим, приехали.

— Нет, — я покачал головой. — Это только пересадка.

Я подошел к воротам.

Они фонили. Не магией. Пустотой.

Рубин в моем кармане молчал. Орлов (ИИ) тоже затих.

Здесь не работали ключи.

Здесь нужен был пароль.

И я знал его.

Алиса подошла ко мне.

— Ты готов? — спросила она.

— К чему?

— К тому, чтобы стать частью Системы. По-настоящему.

Она сняла перчатку.

Ее рука… она была не из плоти.

Она была из стекла и света. Прозрачная, сияющая изнутри.

— Я ключ, Виктор. Я — био-ключ от этих ворот.

Она приложила ладонь к металлу.

Ворота дрогнули.

Символ Ока вспыхнул белым светом.

Створки начали расходиться.

Медленно, с гулом, от которого вибрировали кости.

За воротами была тьма.

И из этой тьмы на нас пахнуло холодом абсолютного нуля.

— Входим, — скомандовал я. — Поезд внутрь. Мы не оставим его здесь.

Состав тронулся.

Он медленно вполз в чрево Терминала.

Как только последний вагон скрылся в темноте, ворота закрылись за нами.

БАМ.

Мы оказались внутри.

Свет зажегся.

Это был не просто вокзал. Это был ангар для дирижаблей. Огромное пространство, уходящее вверх и вниз.

И оно было полно… техники.

Древней, имперской техники. Боевые шагоходы, танки на антигравах, капсулы стазиса.

Все это стояло здесь веками. В консервации.

— Склад Судного Дня, — прошептал Вольт. — Док… мы богаты.

— Мы не богаты, Вольт. Мы вооружены.

Я посмотрел в центр зала.

Там стоял лифт. Платформа размером с футбольное поле.

Она вела вниз. В Бездну. В Перевернутый Город.

— Грузимся на платформу, — сказал я. — Поезд и всё остальное. Мы спускаемся на дно.

— А что там? — спросил Борис.

— Там ответы. И там наш враг. Пророк Гнили.

Я чувствовал его.

Глубоко внизу, в сердце мира, пульсировало нечто.

Оно ждало нас.

И оно было голодным.

Я поправил тесак на поясе.

— Поехали. Не заставляйте хозяина ждать.

Платформа дрогнула и пошла вниз.

В темноту.

В Изнанку.

В Третий Акт нашей пьесы, где декорации сделаны из костей, а суфлер шепчет проклятия.

Понравилось? Подписывайтесь и добавляйте в библиотеку! Это ускоряет выход проды!