Реаниматолог Рода. Том 2: Протокол «Изнанка»

Глава 13 ЖЕЛЕЗНЫЙ ШТОРМ

Мы возвращались не как победители. Мы возвращались как мародеры, ограбившие ад.

Поезд «Левиафан», покрытый слоем пепла Изнанки и фиолетовой слизи, несся по насыпи, сотрясая землю.

Я стоял в кабине локомотива.

Впереди, сквозь разбитое лобовое стекло, я видел горизонт.

Там клубилась пыль.

— У нас контакт, — голос Веры в наушнике был спокоен, как пульс снайпера. Она сидела в гнезде турели на крыше тендера. — Колонна. Десять единиц. Идут параллельным курсом.

— Кто? — спросил я, глядя в бинокль.

Пыль осела.

Я увидел их.

Это были не те Техно-Анархисты, которых я сломал своим ЭМИ-ударом у бункера.

Это были их… наследники.

Гниль ассимилировала технику.

Машины больше не управлялись людьми. Машины стали организмами.

Грузовики на гусеничном ходу, обросшие мясом. Джипы, у которых вместо колес были лапы насекомых. Мотоциклы, сросшиеся с пилотами в единый био-механический кошмар.

— «Железный Шторм», — прокомментировал Орлов (его голос теперь звучал из динамиков пульта, он перекочевал из Рубина в бортовой компьютер поезда). — Новая фракция. Мусорщики, принявшие дар Гнили. Они охотятся за технологиями.

— Им нужен наш реактор, — понял я. — И наши «Куклы». Биоматериал.

Колонна врага сблизилась с поездом.

Они шли на таран.

Головной тягач — монстр размером с дом, обшитый листами корабельной стали — выстрелил гарпуном.

Трос, толщиной с руку, ударил в борт локомотива.

Крюк впился в металл.

Тягач дернул.

Стотонный поезд качнуло.

— Они нас тормозят! — крикнул Вольт, вцепившись в рычаги. — Тяга падает!

— Руби трос! — заорал я.

Борис, который дремал в углу, мгновенно проснулся.

Он выскочил на подножку.

Его новые руки, покрытые царапинами и копотью, блеснули на солнце.

Он ухватился за натянутый стальной канат.

— А ну иди сюда! — рыкнул гигант.

Он не стал рубить трос.

Он потянул его на себя.

Титановые приводы его рук взвыли. Мышцы спины (живые) вздулись, грозя лопнуть.

Но он был сильнее лебедки тягача.

Вражескую машину, которая весила тонн двадцать, дернуло в сторону поезда.

Водитель-мутант (сросшийся с рулем) попытался вывернуть колеса, но инерция была неумолима.

Тягач врезался в насыпь.

Перевернулся.

Взрыв.

Трос лопнул.

— Минус один! — Борис показал горящему остову средний палец (металлический).

Но остальные машины не остановились.

Они открыли огонь.

Не пулями.

Из пушек, установленных на крышах джипов, полетели снаряды с кислотой.

Зеленые кляксы разбивались о броню поезда, прожигая металл.

— Вера! — крикнул я. — Огонь по колесам!

— Работаю!

Валькирия открыла огонь из крупнокалиберного пулемета.

Трассеры заплясали по колонне.

Один джип потерял управление, врезался в соседа. Куча мала.

Но их было много.

И они были быстрыми.

Мотоциклисты-камикадзе прыгали прямо на платформы вагонов.

Они взрывались при ударе, разбрасывая споры и шрапнель.

— Десант! — заорал я. — Они лезут внутрь!

Я выхватил тесак.

Мана: 10/100 (восстановилась чуть-чуть).

В дверях кабины появился мутант.

Получеловек-полубайк. Вместо ног — колесо. Руки — лезвия.

Он зашипел.

Я ударил.

[Телекинетический толчок] + Удар тесаком.

Мутант вылетел обратно на насыпь, разрубленный пополам.

Но за ним лезли другие.

— Легион! — позвал я.

Монстр, который ехал на крыше последнего вагона, услышал зов.

Он побежал по крышам вагонов навстречу локомотиву.

Прыжок.

Он приземлился на крышу кабины, прогнув металл.

Свесился вниз.

Его единственная рука (вторая была отрублена Паладином, культя затянулась хитином) схватила следующего атакующего за голову.

Хруст.

— ОТЕЦ. Я ДЕРЖУ КРЫШУ.

— Держи! Борис, скинь их с платформ!

Джаггернаут вылез наружу полностью.

Он пошел вдоль состава, сшибая мотоциклистов, как кегли.

Бой превратился в хаос.

Поезд несся на скорости сто километров в час. Вокруг него кружили машины-убийцы. На крышах дрались мутанты.

— Док! — крикнул Вольт. — Впереди мост! Железнодорожный!

— И что?

— Он заминирован! Я вижу сигнатуры зарядов на опорах!

Я посмотрел вперед.

В километре от нас был старый арочный мост через ущелье.

На путях, прямо посередине моста, стоял грузовик.

Бензовоз.

И он был обвязан взрывчаткой.

Если мы врежемся — мост рухнет. И мы вместе с ним.

— Тормози!

— Не успеем! Тормозной путь три километра!

— Тогда сбей его!

— Чем⁈ Пушка на локомотиве разбита!

Я посмотрел на Бориса.

Он был на третьем вагоне. Дрался с двумя киборгами.

— Борис! — крикнул я в рацию. — Грузовик на мосту! Бомба!

— Вижу!

— Ты должен его убрать!

— Как? Я не докину камень!

— Прыгай!

— Что⁈

— Прыгай на тот джип! — я указал на вражеский багги, который ехал параллельно вагону Бориса. — Захвати его! Обгони поезд! И столкни бомбу с моста!

— Ты псих, Док!

— Я знаю! Прыгай!

Борис отшвырнул киборга.

Разбежался по крыше вагона.

И прыгнул.

В пустоту.

Он приземлился точно на крышу багги.

Крыша прогнулась.

Водитель-мутант попытался ударить его ножом через люк.

Борис вырвал люк вместе с водителем и выбросил их на дорогу.

Втиснулся в кабину (она была ему мала, но он просто раздвинул стойки плечами).

Ударил по газам.

Багги взревел и рванул вперед, обгоняя поезд.

Он несся к мосту.

К бензовозу.

До взрыва оставались секунды.

— Давай, танк! — шептал я, вцепившись в пульт. — Давай!

Борис вылетел на мост.

Он не стал тормозить.

Он врезался в бензовоз на полной скорости.

Удар.

Бензовоз, стоящий на рельсах, сдвинулся. Покосился.

И рухнул вниз, в ущелье.

Вместе с багги Бориса.

— БОРИС!!! — заорала Вера.

Внизу, в глубине ущелья, расцвел огненный шар.

Взрыв сотряс мост, но опоры устояли.

Поезд влетел на мост.

Пронесся сквозь дым и огонь.

Мы проскочили.

— Он погиб… — прошептала Вера, оседая на пол.

— Нет, — я сжал зубы. — Он Джаггернаут. Его так просто не убить.

Я посмотрел назад.

В дыму, на краю обрыва, я увидел фигуру.

Она карабкалась вверх по опоре моста.

Одной рукой.

Второй руки не было. Оторвало взрывом.

Но он лез.

— Останови поезд! — скомандовал я. — Ждем пассажира.

Мы остановились на той стороне.

Борис, черный от копоти, без одной руки (снова!), но живой, ввалился в вагон.

— Я… проголодался, — прохрипел он и упал.

Мы отбились.

Но цена была высокой.

И мы еще не доехали до дома.

Поезд громыхал на стыках рельсов, но внутри штабного вагона стояла тишина, нарушаемая только шипением сварочного аппарата.

Борис лежал на столе.

Его правая рука была оторвана чуть ниже локтя.

Там, где должен быть металл кибер-протеза, торчали оплавленные провода и куски титана. Взрыв бензовоза не пощадил технику.

Но что хуже — плоть.

В месте стыка живого и неживого кожа почернела. Ожог четвертой степени.

— Больно? — спросил я, поливая рану перекисью (единственное, что у нас осталось из антисептиков).

— Щекотно, — прохрипел гигант. Он был бледен, как мел. Потеря крови давала о себе знать. — Док, пришей мне что-нибудь. Хоть крюк. Я не могу воевать одной левой.

— У меня нет крюков, Борис. И нет запасных «Титанов».

Я посмотрел на Вольта.

— Что у нас есть в трофеях?

Хакер, который копался в груде металлолома, притащенного «Куклами» с поля боя, поднял голову.

— Есть манипулятор от того киборга-мотоциклиста. Гидравлика целая. Но это… грубая работа. Сварка, болты. Никакой нейро-синхронизации.

— Тащи.

Вольт подтащил ржавую, покрытую шипами клешню. Она выглядела как орудие пыток инквизиции, скрещенное с деталью от трактора.

— Это не протез, — поморщилась Вера. — Это металлолом.

— Это оружие, — возразил я. — Борис, слушай меня. Я не смогу подключить это к твоим нервам. Слишком разные интерфейсы.

— И что делать?

— Мы сделаем «прямое подключение».

Я взял скальпель.

— Я оголю твои мышцы. И приварю тяги протеза прямо к сухожилиям. Ты будешь управлять клешней не силой мысли, а сокращением бицепса. Это будет адски больно. И это разорвет тебя, если ты дернешь слишком сильно.

Борис посмотрел на уродливую клешню.

— Мне нравится. Она злая. Пришивай.

Операция была грязной.

Я резал живое мясо, сшивал сухожилия с тросами. Вольт варил металл. Запах горелой плоти смешивался с запахом канифоли.

Борис выл. Он кусал кожаный ремень, пока не прокусил его насквозь.

Но он не отключился.

— Готово, — я затянул последний шов. — Попробуй.

Борис напряг бицепс.

Тросы натянулись.

Клешня с лязгом сжалась.

Металл скрипнул.

— Работает… — выдохнул гигант, глядя на свою новую руку. Она была уродливой, страшной, но функциональной.

— Теперь ты — Франкенштейн версии 2.0, — я вытер пот со лба. — Отдыхай. Нам еще город брать.

Мы подъезжали к городской черте.

Небо здесь было черным от дыма.

Обычно на въезде стояли блокпосты. Полиция, гвардия.

Но сейчас…

Пустота.

Шлагбаумы сломаны. Будки охраны сожжены.

На дороге — ни души.

Только брошенные машины и… статуи.

Сотни статуй.

Люди, застывшие в позах бегства.

Они были покрыты серой коркой. Как будто их облили бетоном.

— Что это? — спросила Вера, глядя в бинокль. — Очередной вирус Анны?

— Нет, — я прищурился. — Это не биология. Это… стазис.

Орлов в моем коммуникаторе ожил.

«Виктор, датчики показывают аномалию. Магический фон… нулевой. В этом районе нет магии. Вообще.»

— Как это?

«Кто-то включил „Глушилку“. Глобальную. Она выпила всю ману из воздуха. И из людей.»

Я посмотрел на статуи.

Люди без маны (даже той крохи, что есть у каждого) превращаются в камень.

Это закон мира.

— Кто мог это сделать? — спросил Вольт. — Такой артефакт… он должен быть размером с дом.

— Или размером с человека.

Я вспомнил Мальчика-Зеро. Анти-мага, которого унесла виверна.

Он упал где-то здесь. В Пустоши.

Неужели он выжил? И добрался до города?

Поезд въехал в зону тишины.

Реактор чихнул и заглох. Магия перестала работать.

Мы катились по инерции.

— Приехали, — сказал я. — Дальше пешком. И без магии.

Я попробовал призвать [Скальпель].

Ничего. Пустота.

Моя искра погасла.

Я посмотрел на Легиона.

Монстр лежал на полу вагона. Он не шевелился.

Без магии он был просто грудой мяса.

— Легион! — я пнул его.

Никакой реакции.

Моя армия… она отключилась.

Три тысячи «Кукол» в вагонах снова стали трупами.

Мы остались одни.

Я, Вера, Вольт и полуживой Борис.

Против мертвого города.

И того, кто его убил.

— Выходим, — я взял автомат (магия кончилась, пришло время пороха). — Кажется, у нас новый босс уровня.

Мы спрыгнули на щебень.

Вокруг стояла звенящая тишина.

И в этой тишине я услышал шаги.

Детские шаги.

Из тумана вышел мальчик.

Тот самый. Лысый, в больничной пижаме.

Он шел к нам, и трава под его ногами серела и рассыпалась в прах.

Он остановился в десяти метрах.

Его серебряные глаза смотрели на меня.

— Дядя доктор… — сказал он. Голос был тихим, но чистым. — Я хочу кушать.

Я поднял автомат.

Но руки не слушались.

Волна холода накрыла меня.

Он пил не ману. Он пил жизнь.

Я упал на колени.

Вера рухнула рядом.

Вольт отключился.

Только Борис стоял.

Его новая рука, сделанная из мертвого металла и боли, скрипнула.

— Ты… — прохрипел гигант, делая шаг вперед. — Ты… сожрал… мой… обед.

Борис шел на Анти-мага.

Единственный, в ком было больше железа, чем жизни.

Единственный, кто мог противостоять Пустоте.

Потому что он сам был Пуст.

Я лежал на щебне, чувствуя, как холод проникает в кости.

Это был не мороз. Это было отсутствие жизни.

Мальчик-Зеро стоял в пяти метрах. Он не двигался. Он просто… впитывал.

Я видел, как из груди Веры тянется тонкая, голубоватая дымка. Ее душа.

Вольт уже не дышал. Его кибер-глаза погасли.

Я пытался пошевелить пальцем, но тело не слушалось. Моя мана, моя кровь, моя жизнь — все это утекало в черную дыру, которой был этот ребенок.

— Дядя… — прошептал мальчик. — Мне холодно. Дай мне тепло.

И тут раздался шаг.

Тяжелый, металлический лязг.

Борис.

Гигант шел вперед.

Он не бежал. Он переставлял ноги, словно преодолевая ураганный ветер.

Его лицо было серым. Кожа на шее и лице начала шелушиться и осыпаться пеплом — мальчик высасывал жизнь и из него.

Но Борис не останавливался.

Потому что его ноги несли не мышцы. Их несли сервоприводы, запитанные от атомной батареи, которую Вольт вшил ему в позвоночник.

Механике плевать на магию.

— Ты… — прохрипел Борис. — Ты… мелкий… ублюдок.

Мальчик повернул голову.

Его зеркальные глаза расширились.

Он никогда не видел такого. Существо, которое умирает, но продолжает идти.

— Почему ты не падаешь? — спросил он с детским любопытством. — У тебя нет света.

— У меня есть… злость, — выплюнул Борис вместе с зубом.

Он сделал еще шаг.

Мальчик поднял руку.

Ударная волна анти-магии ударила в грудь гиганта.

Плоть на груди Бориса лопнула. Обнажились ребра.

Но он не упал.

Он зарычал.

И этот рык был страшнее любого заклинания.

— Я… ТЕБЯ… СЛОМАЮ!!!

Борис рванулся вперед.

Последние пять метров он преодолел в прыжке, используя гидравлику ног.

Мальчик попытался отступить, но не успел.

Титановая клешня (та самая, уродливая, пришитая на живую) сомкнулась на его горле.

ХРЯСЬ.

Зеркальные глаза мальчика погасли.

Он не закричал. Он просто обмяк, превратившись в куклу.

Борис держал его на вытянутой руке, тяжело дыша.

— Невкусный… — прошептал он.

И сжал клешню.

Голова мальчика отделилась от тела.

В ту же секунду мир взорвался.

Не огнем. Звуком.

Зона Тишины лопнула, как мыльный пузырь.

Звуки вернулись. Шум ветра, гудение проводов, стоны раненых.

Магия хлынула обратно в мир.

Я вдохнул.

Легкие обожгло, но это была жизнь.

Моя аура вспыхнула, жадно впитывая ману из эфира.

[Мана: 10/100… 15/100… Восстановление.]

Вольт закашлялся, его глаза-индикаторы загорелись красным.

Вера застонала, переворачиваясь на бок.

А в поезде…

В поезде завыл Легион.

— ОТЕЦ!!!

Монстр вышиб дверь вагона и спрыгнул на насыпь.

Он подбежал к нам, готовый рвать врагов.

Но враг был уже мертв.

Борис стоял на коленях, держа в клешне маленькое, хрупкое тело без головы.

Он не двигался.

Я подполз к нему.

— Борис?

Гигант медленно повернул ко мне лицо.

Оно было похоже на череп, обтянутый пергаментом. Жизни в нем почти не осталось.

— Я… устал, Док, — прошептал он. — Можно я посплю?

Он разжал клешню. Тело мальчика упало на щебень.

И Борис упал следом.

Лицом в грязь.

— В медотсек! — заорал я, вскакивая на ноги (откуда только силы взялись). — Легион! Тащи его! Живо!

— ОН ЖИВ?

— Пока да! Но он отдал всё! Всю свою жизнь!

Мы затащили Бориса в вагон-лабораторию.

Я подключил его к аппарату жизнеобеспечения.

Показатели были на нуле. Сердце билось раз в десять секунд.

— Истощение, — констатировал я, глядя на монитор. — Тотальное некротическое истощение. Мальчик высосал его досуха. Осталась только оболочка.

— Мы можем его спасти? — спросила Вера, стоя в дверях. Она плакала.

— Мы можем его… завести.

Я достал «Черную Желчь» (Амброзию 2.0).

И свою кровь.

— Мы сделаем ему переливание. Полное. Заменим его кровь на коктейль из Скверны и химии.

— Он перестанет быть человеком, — сказал Вольт.

— Он перестал быть человеком, когда шагнул в ту шахту лифта за мной, — ответил я, втыкая иглу в вену друга. — Теперь он станет Легендой.

Я запустил насос.

Черная жидкость потекла по трубкам в тело гиганта.

Его сердце дрогнуло. Забилось быстрее.

Кожа начала темнеть, приобретая цвет вороненой стали.

Он открыл глаза.

Они были черными, с красными зрачками.

— Мясо… — прохрипел он.

— Будет тебе мясо, брат, — я положил руку ему на лоб. — Целый город мяса.

Поезд тронулся.

Впереди, в дыму пожаров, лежал Город.

Мы вернулись.

И мы были злее, чем когда уезжали.

Я посмотрел на тело Мальчика-Зеро, которое мы оставили на насыпи.

Его кровь, серебряная и холодная, впитывалась в землю.

Из этой земли уже пробивались ростки.

Не фиолетовые. Серебряные.

Новая форма жизни?

Я не знал.

И мне было плевать.

У меня была война, которую нужно выиграть.

— Полный ход! — скомандовал я. — Следующая станция — Ад.

Понравилось? Подписывайтесь и добавляйте в библиотеку! Это ускоряет выход проды!