Реаниматолог Рода. Том 2: Протокол «Изнанка»

Глава 11 ГОРЯЩИЕ МОСТЫ

Небо над Пустошью раскололось.

Я стоял на кормовой площадке поезда, глядя вверх, в открытый створ гигантских ворот Терминала. Там, где секунду назад были фиолетовые тучи и бесконечная серая равнина, теперь расцветало второе солнце.

Ослепительно белое.

«Икар».

Орбитальный удар Империи.

Сначала пришел свет. Он был таким ярким, что даже через тонированные очки я почувствовал, как сетчатка моих глаз начинает тлеть. Тени от поезда, от скал, от моих рук стали резкими, черными, словно вырезанными из реальности ножницами.

Потом пришла Тишина.

Мгновение абсолютного вакуума, когда весь мир затаил дыхание.

А затем ударил Звук.

ГРОМ.

Он ударил не по ушам. Он ударил по костям. Вибрация прошла сквозь платформу, сквозь подошвы ботинок, сквозь мясо и нервы.

Я увидел, как горизонт… исчезает.

Горы на границе Пустоши испарились. Город, оставшийся далеко позади, превратился в облако раскаленной плазмы. Башня «Грифон», мой дом, моя крепость, стала просто точкой на карте разрушений.

Ударная волна — стена из пыли, огня и ионизированного воздуха — неслась к нам со скоростью звука. Она сметала все на своем пути: остовы роботов, руины заводов, скалы.

— Закрывай! — заорал я в гарнитуру. — Вольт! Закрывай к чертовой матери!

— Приводы клинит! — голос хакера срывался на визг. — Давление снаружи растет! Гидравлика не справляется!

— Помогай ей! Магией, руками, зубами!

Я видел, как створки ворот, каждая размером с футбольное поле, медленно ползут навстречу друг другу.

Слишком медленно.

Огненный шторм был уже в километре.

— ОТЕЦ… — Легион стоял рядом со мной. Его хитиновый панцирь вибрировал. — МОИ БРАТЬЯ… ОНИ ТАМ.

Он смотрел на стену огня.

Там, снаружи, остались те, кто не влез в поезд. Разведчики. Патрули. Те, кто прикрывал наш отход.

Сотни «Кукол».

Я чувствовал их смерть. Не через Нексус — он был перегружен помехами. Я чувствовал это кожей.

Они не бежали. Они стояли и смотрели на огонь, ожидая конца.

— Прости их, — прошептал я. — И меня прости.

Волна ударила в Терминал.

Бетонные стены затряслись. С потолка посыпались куски обшивки и вековая пыль.

Створки ворот содрогнулись, но продолжили движение.

Щель сужалась.

Огонь лизнул край платформы. Жар был невыносимым. Краска на вагонах начала пузыриться.

— ЗАКРЫТО! — выдохнул Вольт.

Створки сомкнулись с грохотом, отрезая нас от ада.

Тьма.

Только аварийные огни платформы и свечение приборов.

Мы висели в шахте. Над Бездной.

Внешний мир перестал существовать. Остались только мы и спуск.

— Платформа идет вниз, — сообщила Вера из локомотива. — Скорость штатная. Тормоза держат.

Я сполз по перилам площадки на пол.

Меня трясло.

Это был не страх. Это было осознание.

Я сжег все мосты. В прямом и переносном смысле.

Империя считает нас мертвыми. Гильдия считает нас мертвыми.

Мы и есть мертвецы.

Экипаж «Летучего Голландца», плывущий в никуда.

— Ты как, Док? — Борис вышел из вагона.

Гигант выглядел лучше. Его новые руки работали плавно, без скрежета. Он держал банку тушенки, вскрытую когтем.

— Я… пустой, — признался я.

— Поешь. Мясо помогает.

Он протянул мне банку.

Я взял. Руки дрожали, но я заставил себя съесть ложку холодной говядины. Вкус был отвратительным, металлическим, но желудок принял.

— Мы в безопасности? — спросил Борис, глядя на закрытые ворота над головой, которые еще светились красным от жара снаружи.

— Относительно. Нас не достанет взрыв. Но мы спускаемся в Изнанку. А там свои правила.

Я встал.

— Собери людей. Проверь крепления. Мы будем спускаться долго. Час, может, два. Пусть отдохнут.

— А ты?

— А я пойду поговорю с нашим навигатором. Мне нужно знать, что нас ждет внизу.

Я направился в штабной вагон.

Там, в сейфе, лежал Рубин.

Я достал его. Камень был холодным.

«Граф?» — позвал я мысленно.

Тишина.

Я постучал по камню пальцем.

— Эй, Ваше Сиятельство! Прием!

Камень мигнул. Слабо, неохотно.

«Я здесь, Виктор. Не кричи. У меня… мигрень. От твоего ЭМИ-удара у меня до сих пор сектора памяти сыплются.»

— Мы прошли Врата. Мы спускаемся.

«Я знаю. Я чувствую давление. Гравитация меняется.»

— Что там, внизу?

Пауза.

«Там город, Виктор. Город, который построили не люди. Империя нашла его. И решила использовать. Они построили свои лаборатории поверх чужих руин. Но они не знали, что руины… обитаемы.»

— Кем?

«Тем, что ты называешь Гнилью. Это не просто плесень. Это… биосфера. Она живая. И она разумная. Она спала. Пока мы не начали бурить.»

— И мы разбудили её?

«Мы дали ей повод проснуться. А теперь ты везешь ей десерт. Три тысячи свежих тел и ядерный реактор.»

Поезд дрогнул.

Резко.

Скрежет металла.

Платформа остановилась.

— Что за… — я схватился за поручень.

Свет мигнул и погас.

Включилась сирена.

— Док! — крик Вольта по громкой связи. — Тормозные колодки! Их сорвало!

— Что⁈

— Платформа падает! Мы в свободном падении!

Я почувствовал, как пол уходит из-под ног.

Невесомость.

Банка тушенки, которую я поставил на стол, взплыла в воздух.

Поезд, весящий тысячи тонн, падал в Бездну. Вместе с платформой.

— Группироваться! — заорал я, хватаясь за что попало. — Всем лечь!

Мы падали в темноту.

В чрево Перевернутого Города.

И я знал, что посадка не будет мягкой.

Невесомость пахнет рвотой и машинным маслом.

Я висел под потолком штабного вагона, судорожно цепляясь за скобу люка. Вокруг меня, в медленном балете хаоса, плыли ящики с патронами, планшеты, пустые банки из-под тушенки и… Борис.

Гигант, несмотря на свои кибер-руки весом в полтонны, парил, как воздушный шарик. Его лицо было зеленым.

— Ненавижу… летать… — булькнул он, пытаясь ухватиться за поручень, но промахнулся и ударился шлемом о стену.

Звук удара был глухим, ватным. Давление в ушах скакало. Мы падали в колодец глубиной в десять километров, и скорость уже превышала все допустимые пределы.

— Вольт! — крикнул я, отталкиваясь от потолка и подлетая к пульту управления (который тоже висел боком). — Тормозные двигатели! Почему они молчат⁈

— Нет тяги! — пропищал хакер, пристегнутый к креслу пилота пятиточечными ремнями. — Внешняя среда… она не пустая! Тут плотность эфира как в киселе! Дюзы забиты магическим шлаком!

— Прожги их! Используй реактор!

— Если я дам форсаж, котел рванет! Мы превратимся в ядерную бомбу!

Я посмотрел в иллюминатор.

За толстым стеклом проносилась тьма. Но это была не просто чернота. Это была живая, пульсирующая субстанция. Фиолетовые молнии били в обшивку поезда, оставляя светящиеся следы.

Мы падали сквозь атмосферу Изнанки.

И эта атмосфера была враждебна.

Вдруг поезд содрогнулся.

Не от удара. От вибрации.

Что-то огромное, мягкое и тяжелое навалилось на состав снаружи.

Я увидел тень, скользнувшую по стеклу. Щупальце? Или крыло?

— На обшивке! — крикнула Вера. — Датчики движения! Сектор три, пять, восемь! Они облепляют нас!

— Кто? Виверны?

— Нет. Биомасса. Летающие полипы. Они… они тормозят нас?

Я прижался к стеклу.

Твари Изнанки действительно облепили поезд. Похожие на гигантских медуз, светящихся изнутри мертвенным светом, они присосались к металлу. Их тысячи.

Они создавали парусность. Скорость падения начала снижаться.

— Они нас спасают? — удивился Борис, которого инерция прижала к полу (гравитация начала возвращаться).

— Они нас ловят, — процедил я. — Как муху в паутину. Мы для них — доставка еды на дом.

Я достал Рубин.

«Граф! Что это за хрень?»

Камень мигнул.

«Это „Ловцы“. Симбионты Города. Они собирают мусор, который падает сверху. И мы сейчас — самый жирный кусок мусора за последние сто лет.»

— Как от них избавиться?

«Никак. Если ты их сбросишь, мы разобьемся. Пусть работают парашютами. Но готовься к жесткой посадке. Они тащат нас в свое Гнездо.»

Гнездо.

Звучало как приговор.

Поезд замедлился. Гравитация вернулась окончательно, сбив нас с ног.

Мы падали, но уже не камнем, а как лист на ветру.

Внизу, сквозь тучи спор, проступили очертания Перевернутого Города.

Гигантские сталактиты небоскребов, свисающие вниз, в бесконечность. Они были соединены мостами из слизи и паутины. Окна горели не электрическим светом, а био-люминесценцией.

Это был мир, где архитектура сошла с ума.

— Вижу площадку! — крикнул Вольт. — Шпиль центральной башни! Они тащат нас туда!

— Это не шпиль, — поправил я, глядя в «Истинное Зрение». — Это обеденный стол.

— Всем приготовиться к удару! — заорала Вера. — Амортизаторы на максимум!

Я схватился за поручень.

Легион (который ехал в тамбуре) ворвался в вагон.

— ОТЕЦ! ОНИ ПРОЖИГАЮТ КРЫШУ! КИСЛОТА!

Я поднял голову.

Потолок вагона начал пузыриться. Капли зеленой жижи падали на пол, прожигая ковер.

Медузы начали переваривать консервную банку, чтобы добраться до мяса.

— Щиты! — скомандовал я.

Вольт врубил поле.

Синяя сфера накрыла вагон изнутри. Кислота зашипела на энерго-барьере.

БА-БАХ!

Удар.

Поезд врезался во что-то твердое и вязкое одновременно.

Нас швырнуло вперед. Я ударился грудью о стол, выбив из легких весь воздух.

Скрежет металла. Звон разбитого стекла.

Поезд замер.

Мы висели под углом сорок пять градусов.

Я подполз к окну.

Мы… «приземлились».

Поезд застрял в гигантской паутине, натянутой между двумя небоскребами. Липкие нити толщиной с канат удерживали состав над бездной.

А вокруг…

Вокруг ползали Они.

«Ловцы».

Сотни медузоподобных тварей. Они пульсировали, меняя цвет с фиолетового на красный.

Они начали вскрывать вагоны.

Не наш, штабной.

Вагоны с «Куклами».

— Они вскрывают консервы! — рыкнул Борис, поднимаясь. — Моих ребят жрут!

Я увидел, как щупальце одной из тварей вырвало крышу контейнера.

Спящая «Кукла», замотанная в пленку, вывалилась наружу.

Медуза подхватила тело и втянула в себя.

Сквозь полупрозрачную плоть монстра я видел, как тело человека начинает растворяться.

— Нет, — я сжал кулаки. — Никто не жрет моих солдат, кроме меня.

Я повернулся к команде.

— Мы выходим.

— Куда⁈ На паутину⁈ Мы прилипнем!

— У нас есть «Клей». Тот самый, химический. Он растворяет органику.

Я достал банку (у нас был запас).

— Мажем подошвы. И оружие. Мы идем отбивать десант.

— Это безумие, — констатировала Вера, перезаряжая винтовку. — Но мне нравится.

Мы открыли люк.

Воздух Изнанки ударил в лицо. Холодный, сырой, пахнущий грибами и озоном.

Мы вышли на крышу поезда.

Балансируя на наклонной поверхности, над бездной, в окружении стаи голодных медуз.

Битва за выживание началась.

И первым ходом будет… фейерверк.

Я достал сигнальную ракету.

— Жрите свет, ублюдки!

Выстрел.

Красная звезда вонзилась в тело ближайшей медузы.

Тварь вспыхнула изнутри. Газ в её пузыре детонировал.

Взрыв разбросал ошметки слизи.

Стая взревела.

Они заметили нас.

— К бою! — заорал я. — Защищать груз!

Бой на крыше вагона, висящего над бездной под углом сорок пять градусов — это не тактика. Это акробатика с элементами суицида.

Я балансировал на скользком металле, удерживаясь одной рукой за вентиляционный грибок. В другой руке был тесак, смазанный «Клеем».

Надо мной зависла медуза.

Она была огромной, метра три в диаметре. Полупрозрачное тело пульсировало, внутри виднелись переваренные останки предыдущих жертв.

Щупальце метнулось ко мне.

Я рубанул наотмашь.

Черная жижа на лезвии вступила в реакцию с плотью твари.

ПШ-Ш-Ш!

Щупальце отпало, дымясь. Медуза издала звук, похожий на сдуваемый шарик, и отпрянула.

— Они боятся химии! — крикнул я. — Бейте по пузырям!

Вера, пристегнутая страховочным тросом к поручню, работала из снайперской винтовки.

Она не целилась. Она просто всаживала пули в светящиеся центры тварей.

БАМ.

Вспышка газа.

Ошметки слизи дождем падали на нас.

Но главную работу делал Борис.

Джаггернаут стоял на крыше локомотива, широко расставив ноги (его магнитные подошвы держали намертво).

Он не стрелял. У него кончились патроны.

Он работал руками.

Титановые клешни хватали подлетающих медуз, сжимали их, превращая в желе, и швыряли в остальных.

— Иди сюда, сопля! — ревел он, разрывая очередного монстра пополам.

Но их было слишком много.

Небо (точнее, дно кратера) кишело ими.

И паутина, державшая поезд, начинала рваться под весом сражающихся тел.

Тр-р-р-р…

Звук лопающихся тросов был страшнее воя медуз.

Поезд дрогнул и просел на пару метров.

— Мы падаем! — крикнул Вольт из люка. — До крыши небоскреба пятьдесят метров! Если рухнем — разобьемся!

Я посмотрел вниз.

Под нами была плоская крыша перевернутого здания. Черный камень, покрытый мхом.

— Прыгаем! — скомандовал я.

— А поезд⁈ — спросил Борис.

— Поезд спустим следом. Легион!

Химера (который все это время сидел внутри, охраняя пролом в крыше) высунулся наружу.

— ДА, ОТЕЦ.

— Твоя задача — тормозить. Используй свои когти как якоря. Цепляйся за паутину!

— ПОНЯЛ.

Легион вылез полностью. Он вогнал когти в толстые нити паутины, удерживая состав.

Его мышцы затрещали.

— Прыгайте! — заорал я.

Мы отстегнулись.

Полет длился секунду.

Удар о крышу небоскреба выбил дух.

Я перекатился, гася инерцию. Встал.

Мы были на «дне». Точнее, на вершине перевернутого мира.

Вокруг нас возвышался лес сталактитов-зданий.

А сверху, на паутине, висел наш поезд.

Легион, как паук, медленно стравливал нити, опуская стотонную махину вниз.

— Давай, родной, давай… — шептал Борис, глядя вверх.

Поезд коснулся крыши с мягким скрежетом.

Амортизаторы сработали.

Мы выдохнули.

Медузы, потеряв добычу (и испугавшись огня), отступили в темноту.

Мы были одни.

В центре чужого города.

— Куда теперь? — спросила Вера, оглядываясь.

Я посмотрел на вход в здание.

Это была не дверь. Это была арка, украшенная… статуями?

Нет. Это были окаменевшие тела.

Гуманоиды. Но не люди. Четыре руки, вытянутые черепа.

Они стояли, словно стражи, охраняя вход.

Я подошел ближе.

Рубин в кармане нагрелся.

«Это Библиотека, Виктор», — прошелестел голос Орлова. — «Хранилище знаний тех, кто жил здесь до нас. До Империи. До людей.»

— Кто они?

«Предтечи. Создатели магии. Те, кто открыл Изнанку… и погиб от нее.»

Я положил руку на статую.

Камень был теплым.

— Мы войдем, — сказал я. — Нам нужны ответы. И нам нужен путь к Ядру.

Мы вошли в арку.

Внутри не было тьмы.

Стены светились мягким голубым светом.

Это были не лампы. Это были кристаллы памяти, вросшие в камень.

Бесконечные ряды полок, уходящие вниз (или вверх?).

И на полках лежали… черепа.

Миллионы черепов.

Каждый череп — это книга. Носитель информации.

— Некро-библиотека, — восхищенно выдохнул Вольт. — Док, если я подключусь к этому… я узнаю всё.

— Или сойдешь с ума.

В глубине зала, в центре спиральной лестницы, стояла фигура.

Она была высокой, закутанной в серый плащ.

Лица не было видно.

Но я чувствовал её взгляд.

Взгляд, который был старше, чем этот город.

— Гости, — произнесла фигура. Голос был похож на шелест песка. — Давно здесь не было живых. Вы пришли читать? Или умирать?

Я сделал шаг вперед.

— Мы пришли переписать историю.

Фигура скинула капюшон.

Под ним не было лица.

Там была зеркальная поверхность.

И в этом зеркале я увидел не себя.

Я увидел Пророка Гнили.

Он улыбался.

Это была улыбка, от которой хотелось содрать с себя кожу. Она не была нарисована на лице, потому что лица, как такового, не существовало. Это была трещина в безупречной зеркальной глади, искажение пространства, которое мозг, отчаянно цепляющийся за привычные образы, интерпретировал как мимику.

Я смотрел в это зеркало и чувствовал, как меня затягивает внутрь. Там, в глубине его «головы», не было черепа, мозга или мышц. Там вращались медленные, ленивые туманности цвета запекшейся крови. Я видел рождение и смерть галактик, видел, как рассыпаются в прах цивилизации, чьи названия никогда не узнает ни один историк. Это была бездна, которая смотрела на меня в ответ, изучала, разбирала на атомы и собирала заново, оценивая каждый мой шрам, каждый грех, каждую каплю выпитого спирта и каждую спасенную жизнь.

Воздух в Библиотеке стал густым, как гель. Он давил на плечи, забивал легкие приторным, сладковатым запахом гниющих лилий и формалина. Тишина звенела в ушах, но это была не пустота, а перегрузка — словно миллионы голосов, заключенные в черепах на полках, шептали одновременно на частоте, недоступной человеческому слуху. Вибрация этого шепота проходила сквозь подошвы ботинок, поднималась по позвоночнику и взрывалась в затылке ледяными иглами мигрени.

Мое «Истинное Зрение» сходило с ума. Аура этого существа не поддавалась классификации. Она была не черной, не серой и даже не фиолетовой. Она была отсутствием цвета. Дырой в полотне мироздания, куда стекалась вся магия, вся жизнь и вся смерть этого места. Рядом с ним я чувствовал себя не Бароном, не магом и даже не человеком. Я чувствовал себя бактерией на предметном стекле микроскопа, которую вот-вот накроют покровным стеклом.

Время растянулось, превратилось в вязкую смолу. Казалось, что между моментом, когда он скинул капюшон, и настоящим мгновением прошли столетия. Пылинки, висящие в лучах синего света, замерли. Мое сердце пропустило удар, потом второй, и я не был уверен, что оно вообще забьется снова. Холод, исходящий от фигуры, проникал сквозь плащ, сквозь кожу, замораживая кровь в венах. Это был холод не температуры, а энтропии — абсолютного нуля, где останавливается любое движение.

Он стоял неподвижно, но его присутствие заполняло собой каждый кубический сантиметр гигантского зала. Казалось, что стены Библиотеки дышат в унисон с ним, что каждый череп на полке повернул свои пустые глазницы в нашу сторону, ожидая команды. Это было величие, от которого хотелось упасть на колени и выть, и ужас, от которого хотелось смеяться.

— Я ждал тебя, Виктор. Урок анатомии начинается.

Понравилось? Подписывайтесь и добавляйте в библиотеку! Это ускоряет выход проды!