Реаниматолог Рода. Том 2: Протокол «Изнанка»

Глава 18 ЧРЕЗВЫЧАЙНОЕ ПОЛОЖЕНИЕ

Небо над городом больше не было серым или фиолетовым. Оно было черным.

Но не от ночи. От силового купола.

Империя не шутила. Они накрыли зону карантина барьером класса «Омега». Сквозь него не проходил ни воздух, ни радиосигнал, ни даже солнечный свет. Мы оказались в банке, крышку которой закрутили намертво.

А внутри банки горел пожар.

Я сидел на куске бетонной плиты — все, что осталось от моего кабинета на сотом этаже. Ветер здесь, на руинах Башни, был ледяным, но я не чувствовал холода. Мое новое тело работало как печь, сжигая ману для поддержания температуры.

— Три дня, — Алиса вышла из тени разрушенной стены.

Над её ладонью висела голограмма. Цифры обратного отсчета: 71:48:12.

— Таймер «Стерилизации», — пояснила она. — Через семьдесят два часа генераторы купола перейдут в режим «Сжатие». Барьер начнет сужаться, пока не схлопнется в точку. Все, что внутри, будет распылено на атомы.

— Гуманно, — я сплюнул пыль. — Никакой радиации, никаких трупов. Просто «пшик» — и миллионного города нет. Чистая работа.

— Это протокол, Виктор. Империя не может допустить распространения Гнили. Мы стали угрозой для континента.

— Мы стали угрозой для их спокойного сна.

Ко мне подошел Волков. Банкир выглядел как бомж, ограбивший бутик. Его дорогой костюм был порван, лицо в саже, но в руках он сжимал кейс с накопителями данных.

— Мы не можем здесь оставаться, — сказал он, глядя на таймер. — В городе паника. Мародеры, мутанты, остатки полиции… все режут друг друга. Через сутки здесь начнется каннибализм.

— Мы уходим, — я встал. — В «Объект Ноль».

— Пешком? — скептически спросила Анна.

Инквизитор стояла чуть в стороне. Её белый плащ превратился в серую тряпку, но осанка оставалась прямой, как скальпель. За ней стояли трое выживших Паладинов — тех, кого она успела «стабилизировать» от мутаций.

— Пешком мы не дойдем, — ответила она сама себе. — Пустошь кишит «Детьми Лилит». Нам нужен транспорт. Тяжелый.

— У нас есть поезд, — напомнил Борис. Он сидел на обломке балки, проверяя свои новые руки. Металл протезов был покрыт царапинами и вмятинами, но работал. — Тот самый, что мы пригнали.

— Поезд стоит в депо, — возразил Вольт. Хакер копался в уцелевшем терминале охраны. — А пути разрушены. Мост через Стикс взорван (мы же сами его взорвали, когда улетали).

— Мы починим пути, — сказал я. — У нас есть три тысячи рабочих рук. И у нас есть магия.

Я посмотрел на Анну.

— Твои Паладины могут держать щит?

— Могут. Часа два. Потом сгорят.

— Хватит. Легион расчистит дорогу. Рой положит рельсы. А мы обеспечим прикрытие.

— Ты хочешь построить железную дорогу за два дня? — Анна посмотрела на меня как на умалишенного. — Под огнем мутантов?

— Я хочу выжить. А ты?

Она промолчала. Но я видел ответ в её глазах. Она хотела жить. И она хотела мести.

— Сбор командиров, — скомандовал я. — Прямо здесь. На руинах. Зови всех.

Через десять минут мы собрались вокруг костра, разведенного из обломков антикварной мебели Орлова.

Странная компания.

Я — Некромант-Барон в теле клона.

Анна — Инквизитор-Биомант, потерявшая свою Цитадель.

Волков — Банкир, потерявший свой банк.

Шкипер — глава Контрабандистов (прилетел на уцелевшем флаере).

И Зубов — директор завода «Титан», которого привел Легион (под конвоем).

— Ситуация простая, — начал я. — Мы в жопе. Глубокой, темной и герметичной. У нас есть 71 час.

Я обвел взглядом присутствующих.

— У нас есть армия. Рой — три тысячи штыков. Остатки «Белого Легиона» — сотня элитных бойцов. Наемники Волкова — две роты. Банды Шкипера — воздушная поддержка. И охрана завода Зубова — тяжелая техника.

— Вы хотите объединить нас? — спросил Зубов, нервно поглядывая на Легиона, который стоял за моим плечом. — Мои люди не станут воевать плечом к плечу с… этими.

Он кивнул на «Кукол».

— Твои люди станут воевать с кем угодно, если хотят жрать, — отрезал я. — Еды в городе осталось на три дня. А на складах «Объекта Ноль» — консервов на сто лет.

— Это аргумент, — согласился Шкипер. — Но как мы туда доберемся?

— Конвой. Бронепоезд пойдет первым. За ним — колонна техники. Мы пробьем коридор через Пустошь. Силой.

— А Лилит? — тихо спросила Анна. — Она не даст нам уйти. Она хочет вернуть «Кукол». И она хочет тебя, Виктор.

— Лилит получит бой.

Я достал карту (бумажную, чудом уцелевшую).

— Мы пойдем не по прямой. Мы пойдем через «Зону Теней». Старый туннель метро, который соединяет город с шахтами в Пустоши.

— Туннель затоплен, — возразил Вольт. — И там гнездо «Слизней».

— Мы выжжем их. Анна, твои огнеметчики. Зубов, твои танки. Мы превратим этот туннель в духовку.

Я посмотрел на них.

— У нас нет выбора. Либо мы объединяемся и прорываемся, либо мы сдохнем здесь поодиночке. Я не прошу вас любить друг друга. Я прошу вас стрелять в одну сторону.

— Я за, — первым поднял руку Борис. — Мне нужна драка.

— Я в деле, — кивнул Шкипер. — Мои птички поднимут столько груза, сколько смогут.

— Я дам технику, — проворчал Зубов. — Но только если вы гарантируете мне место в поезде.

— Гарантирую. Вагон СВ.

Все посмотрели на Анну.

Она молчала, глядя на огонь.

— Хорошо, — наконец сказала она. — Мои Паладины пойдут в авангарде. Но командовать магической поддержкой буду я.

— Договорились.

Я встал.

— Объявляю мобилизацию. У нас час на сборы. Берем все: оружие, патроны, еду, медикаменты. Все, что можно унести. Остальное — минируем. Не оставлять врагу ничего.

— А гражданские? — спросила Вера.

Я посмотрел на город.

Там, внизу, миллион человек ждал смерти.

— Берем только полезных. Врачей, инженеров, механиков. Остальным… раздайте оружие. Пусть защищают свои дома. Мы не можем спасти всех.

Жестоко? Да.

Но я не святой. Я хирург.

И я проводил триаж в масштабах апокалипсиса.

Ворота Башни открылись, выпуская нас в умирающий город.

Колонна растянулась на километр.

В авангарде шел мой Рой.

Три тысячи «Кукол», переодетых в трофейную броню «Белого Легиона», выкрашенную в черный. Они шли ровными рядами, чеканя шаг. Молчаливые, смертоносные.

За ними двигалась тяжелая техника.

Танки завода «Титан», обшитые листами корабельной стали и шипами. БТРы Волкова с турелями. Грузовики с припасами и гражданскими специалистами.

С флангов колонну прикрывали Паладины Анны.

Их белые доспехи сияли в сумраке, создавая защитный периметр Света. Они выжигали споры Гнили на лету.

А над нами, в черном небе, кружили флаеры Шкипера, готовые обрушить огонь на любого, кто посмеет подойти.

Я ехал в головном командирском джипе (трофейный «Тигр» с усиленной броней). Рядом сидел Борис, положив свой пулемет на колени.

— Красиво идут, — пробасил гигант, глядя на марширующих «Кукол». — Как на параде. Только зрители — трупы.

— Это не парад, Борис. Это похоронная процессия. Мы хороним этот город.

Мы двигались к входу в метро. Станция «Проспект Славы».

Улицы вокруг были забиты брошенными машинами. Гниль уже поглотила первые этажи зданий. Фиолетовая плесень свисала с фонарных столбов, как паутина.

Из переулков на нас кидались мутанты.

«Прыгуны», «Слизнии», обезумевшие люди.

Но они разбивались о нашу оборону, как волны о скалы.

Снайперы Веры (которые ехали на крышах БТРов) снимали их на подходе. Паладины жгли Светом. Рой добивал прикладами.

Мы не останавливались. Мы шли напролом.

— Подходим к станции! — голос Вольта в рации. — Вход завален!

Я увидел это.

Вестибюль метро был забит… мясом.

Гора плоти, костей и мусора, сросшаяся в единый ком. Она пульсировала, дышала. Из нее торчали руки, ноги, лица.

— Живая Баррикада, — констатировал я. — Гниль знает, куда мы идем. Она перекрыла входы.

— Что делать? — спросил Волков из соседней машины. — Танки не пройдут.

— Танки не нужны.

Я вылез из джипа.

— Анна! Твой выход!

Инквизитор вышла из своего броневика.

Она была бледна, но держалась прямо. Ее глаза горели фанатизмом.

— Ты хочешь, чтобы я это сожгла? — она кивнула на гору плоти.

— Я хочу, чтобы ты это… стерилизовала.

Анна подошла к баррикаде.

Подняла руки.

— LUX AETERNA! (Вечный Свет!)

Столб белого пламени ударил в биомассу.

Плоть зашипела, начала чернеть и осыпаться пеплом. Вонь стояла такая, что слезились глаза.

Но Гниль сопротивлялась. Она регенерировала быстрее, чем горела.

— Мало! — крикнула Анна. — Она слишком плотная! Мне нужно усиление!

— Легион! — позвал я.

Химера (который шел пешком рядом с моим джипом) шагнул вперед.

— ДА, ОТЕЦ.

— Дай ей яду. «Слеза Пустоты».

Легион вонзил когти в пульсирующую массу.

ПШ-Ш-Ш!

Серый яд, введенный в «вену» баррикады, начал разъедать структуру магии Гнили.

Свет Анны и Тьма Легиона встретились внутри мяса.

Взрыв.

Биомасса лопнула, разлетевшись ошметками.

Проход был открыт.

— Вперед! — скомандовал я. — В туннель!

Колонна начала спуск.

Техника с трудом протискивалась в широкие ворота грузового шлюза метро.

Внутри было темно и сыро.

Свет фар выхватывал рельсы, уходящие в бесконечность.

Туннель был огромным. Это была магистраль стратегического назначения, построенная еще при Деде Императора.

Мы ехали час. Два.

Глубина — сто метров.

Здесь Гнили было меньше. Но здесь было что-то другое.

Стены туннеля были покрыты слизью. Но не фиолетовой. Черной.

И она… вибрировала.

— Сейсмодатчики сходят с ума! — крикнул Вольт. — Что-то движется нам навстречу! Что-то огромное!

— Поезд? — спросил Борис.

— Нет. Это биологическая сигнатура.

Впереди, в темноте туннеля, загорелись два красных огня.

Глаза.

Размером с фары грузовика.

Земля под колесами задрожала.

Из тьмы вырвался Рев.

И показалась Голова.

Это был червь.

Гигантский, бронированный червь, который заполнил собой весь туннель. Его пасть была усеяна рядами вращающихся зубов.

Но это был не просто червь.

Я увидел, что его тело состоит из… вагонов метро.

Старых, советских вагонов, сросшихся друг с другом и обросших хитином и мясом. Окна вагонов были глазами. Двери — жабрами.

«Страж Глубин».

Мутировавший состав.

Он несся на нас, как таран.

— Огонь! — заорал я.

Танки Зубова, идущие в авангарде, выстрелили.

Снаряды ударили в морду червя.

Взрывы осветили туннель.

Червь даже не замедлился. Он просто проглотил огонь.

— Назад! — завопил Волков. — Он нас раздавит!

— Некуда назад! — отрезал я. — Сзади колонна! Мы принимаем бой!

Я выскочил из машины.

— Борис! Легион! Анна!

Мы встали в линию.

Киборг. Химера. Инквизитор. И Некромант.

Четыре монстра против одного.

Червь был в пятидесяти метрах.

Его пасть раскрылась, готовая поглотить нас вместе с техникой.

— Анна! Щит!

Она возвела стену Света.

Червь врезался в нее.

Ударная волна сбила нас с ног.

Щит треснул, но выдержал первый натиск.

Тварь ревела, грызя магический барьер стальными зубами.

— Борис! — я указал на сцепку между «вагонами» червя. — Там уязвимое место! Разруби его!

Джаггернаут понял.

Он разогнался и прыгнул. Прямо на голову твари.

Он вонзил свои титановые когти в «шею» червя, раздирая металл и плоть.

— Легион! Помоги ему!

Химера прыгнул следом.

Два моих создания рвали монстра на части.

Червь бился в конвульсиях, ударяясь о стены туннеля, вызывая обвалы.

— СТРЕЛЯЙТЕ В ПАСТЬ! — крикнул я танкистам. — ПРЯМО В ГЛОТКУ!

Танк выстрелил.

Снаряд влетел в открытую пасть червя, миновав Бориса и Легиона.

Глухой взрыв внутри туши.

Червь замер.

Его глаза погасли.

Туша обмякла и рухнула на рельсы, перекрыв туннель.

Мы победили.

Но путь был закрыт.

Сто тонн мертвого мяса и железа лежали перед нами.

— И как мы это уберем? — спросил Волков, выбираясь из машины.

— Мы не будем убирать, — я вытер пот. — Мы проедем сквозь него.

— Что?

— Он пустой внутри. Это вагоны. Если мы откроем торцевые двери… мы сможем проехать через его кишки, как через туннель.

— Ты больной, — констатировала Анна.

— Я практичный. Заводите моторы.

Мы въехали в пасть мертвого червя.

Ехать внутри мертвого монстра — это как путешествовать по канализации Ада.

Свет фар выхватывал из темноты ребристые стены из хитина и мяса, с которых свисали лохмотья слизи. Воздух был густым, влажным и вонял так, что даже фильтры броневика не справлялись.

— Температура растет, — заметила Вера, глядя на приборы. — Внутри туши пятьдесят градусов. Мы варимся.

— Это остаточное тепло реакции, — пояснил я, протирая запотевшее стекло. — Червь работал на маго-ядерном движке. Мы убили мозг, но реактор еще тлеет.

«Мамонт» полз первым, раздвигая бампером ошметки внутренних органов. За ним тянулась вереница грузовиков и танков.

Вдруг машина дернулась и встала.

Колеса буксовали в вязкой жиже.

— Застряли! — крикнула Вера. — Сцепления нет!

Я посмотрел назад.

Колонна встала. В замкнутом пространстве туннеля-червя начали скапливаться выхлопные газы. Двигатели перегревались.

— Борис! Легион! — я включил внешнюю связь. — На выход! Толкать!

Гигант-киборг и Химера спрыгнули с брони прямо в жижу.

Она доходила им до колен.

Борис уперся своими титановыми руками в задний бампер «Мамонта».

Легион встал рядом.

— Раз… два… ВЗЯЛИ!

Два монстра (один механический, другой биологический) напряглись.

«Мамонт» скрипнул и пополз вперед.

— Давай! Еще!

Они толкали машину метров сто, пока колеса не зацепились за обломки ребер червя.

— Выбрались! — Вера дала газу.

Впереди забрезжил свет.

Выход из туннеля.

Но это был не дневной свет.

Это было багровое зарево.

Мы вылетели из пасти червя, проломив его зубы, и оказались на поверхности.

Пустошь.

Но она изменилась.

Раньше это была серая пустыня.

Теперь это был сад.

Красный, пульсирующий сад.

Земля была покрыта ковром из алых цветов, похожих на маки, но с глазами в центре бутонов. Деревья (мутировавшие остовы ЛЭП) были оплетены лианами, с которых капала кровь.

В небе висели не тучи, а живые облака из спор.

— Что это? — прошептал Волков, вылезая из своего лимузина (который чудом проехал). — Где мы?

— Мы дома у Лилит, — ответил я, перезаряжая пистолет. — Она не просто вторглась. Она терраформировала Пустошь под себя.

Впереди, на холме, стояла Она.

Лилит.

В своей истинной форме.

Гигантская, высотой с десятиэтажный дом, фигура, сотканная из теней и красного света. У неё было шесть рук и корона из рогов.

Вокруг неё стояла армия.

Тысячи «Детей». Мутанты всех форм и размеров.

Они ждали нас.

— ВЫ… ПРИШЛИ… — голос Лилит громом прокатился над равниной. — В МОЙ… САД.

— Мы пришли его прополоть, — я поднялся на крышу «Мамонта».

Рядом встали Анна, Борис и Легион.

Четыре всадника моего личного Апокалипсиса.

— Внимание всей колонне! — скомандовал я. — Боевое построение «Клин»! Танки — вперед! Рой — по флангам! Паладины — щит!

Я посмотрел на Лилит.

— Ты хотела войны, сука? Ты ее получишь.

Я поднял руку.

На моей ладони, прямо поверх Ожога Империи, загорелась новая метка.

Метка, которую я получил, когда соединил свою кровь с «Амброзией 2.0».

Знак Хаоса.

Я больше не был просто Бароном. Или Врачом.

Я был Королем Чумы.

— Огонь! — скомандовал я.

И Пустошь взорвалась.

Танковые орудия, магия Света, пулеметы Роя и ярость моих монстров слились в один удар.

В то мгновение, когда слово сорвалось с моих губ, мир, казалось, замер на долю секунды, чтобы сделать вдох перед прыжком в бездну. А затем тишина Пустоши была разорвана в клочья. Это был не просто звук выстрелов — это был физический удар, от которого дрогнула сама земная кора. Отдача танковых орудий «Титан» подняла в воздух тучи серого пепла, смешав его с черным дизельным выхлопом, создав мгновенную завесу, сквозь которую прорывались лишь ослепительные вспышки дульных пламен.

Я видел, как снаряды, похожие на раскаленные метеориты, чертили в фиолетовом сумраке дымные трассы, вгрызаясь в живую плоть армии Лилит. Звук разрывов слился в единый, непрерывный гул, напоминающий работу гигантского пресса, перемалывающего кости. Биомасса взрывалась фонтанами слизи и огня, ошметки хитина и плоти взлетали на десятки метров вверх, чтобы дождем осыпаться на наступающую технику.

Воздух мгновенно стал горячим и сухим, наполнившись металлическим привкусом крови и озона. Белые лучи магии Паладинов, разрезающие тьму, не просто жгли — они аннигилировали материю, оставляя после себя стерильную пустоту и запах грозы. К этому добавлялся низкий, утробный рокот пулеметов Роя, который звучал как ритмичная дробь по крышке гроба.

Стоя на броне, я чувствовал каждую вибрацию этого хаоса. Дрожь металла под ногами резонировала с пульсацией Семени в моей груди, создавая странную, пугающую гармонию. Мое новое восприятие позволяло видеть не просто взрывы, а потоки энергии — смерти и жизни, сплетающиеся в смертельный узел. Это была симфония разрушения, и я был её дирижером. Страха не было. Было лишь холодное, отстраненное наблюдение хирурга, который сделал первый разрез и теперь смотрел, как вскрывается гнойник размером с горизонт.

Мы шли на прорыв.

К «Объекту Ноль».

К финалу этой истории.

Понравилось? Подписывайтесь и добавляйте в библиотеку! Это ускоряет выход проды!