Реаниматолог Рода. Том 2: Протокол «Изнанка»

Глава 23 ОПЕРАЦИЯ

Победа пахла не лаврами, а горелой проводкой и озоном.

Я сидел на краю платформы, свесив ноги в бездну, где раньше бурлила Скверна, а теперь застывала черная корка, похожая на обсидиан. Обелиск за моей спиной больше не гудел угрожающе. Он вибрировал — ровно, ритмично, как серверная стойка, работающая на холостых оборотах.

Троица внутри него — Орлов, Вольт и Мальчик — затихла. Они строили новый мир в цифровом подпространстве, и я старался не думать о том, что они там делают. Играют в бога? Или просто переписывают текстуры реальности?

— Ты дрожишь, — Анна подошла неслышно. Она сняла шлем, и ветер трепал ее короткие, седые от пепла волосы. — Откат?

— Фантомные боли, — я посмотрел на свою руку. Ожог Империи побледнел, став почти невидимым на идеальной коже клона. — Я чувствую, как там, внутри, что-то шевелится.

— Кто?

— Пациент. Мы удалили опухоль, Анна. Но мы не вычистили метастазы.

Я встал и подошел к Обелиску.

Камень был теплым. Но если приложить руку и закрыть глаза… можно было почувствовать холод. Глубокий, могильный холод, идущий из самого ядра.

— Сущность Гнили, — прошептал я. — Она не исчезла. Она просто… спряталась. Как вирус герпеса в нервных узлах. Ждет, пока иммунитет ослабнет.

— И что ты предлагаешь? — Борис, сидевший на ящике из-под патронов и чистивший свою живую клешню ветошью, поднял голову. — Взорвать эту хреновину к чертям?

— Если мы взорвем Обелиск, барьер над кратером упадет. И Империя сожжет нас с орбиты. Нет. Нам нужна операция.

— Опять? — простонал Вольт (его голос прозвучал из динамика моего коммуникатора). — Босс, у меня кулеры не остыли после прошлого раза! Я только начал дефрагментацию диска!

— Отставить нытье. Готовь виртуальную операционную. Мне нужен полный доступ к ядру. На уровне исходного кода.

— Ты хочешь лезть в «Биос»? — уточнил хакер. — Там защиты нет. Если Гниль тебя цапнет… ты даже не поймешь, что умер. Ты просто станешь частью грибницы.

— Я Реаниматолог. Я работаю с трупами каждый день. Гниль — это просто еще одна форма некроза.

Я повернулся к Анне.

— Мне нужен ассистент. Кто-то, кто сможет держать поле стерильности.

— Стерильности? В ментальном пространстве?

— Ментальная антисептика. Ты — Инквизитор. Твоя вера — это лучший антибиотик. Когда я вскрою защиту Ядра, оттуда попрет гной. Чистая, концентрированная злоба древних богов. Твоя задача — сжигать её на подлете. Не дай ей коснуться меня.

Анна кивнула. Она достала свой меч. Клинок вспыхнул белым светом, разгоняя сумерки.

— Я буду твоим скальпелем, Виктор. Но если я увижу, что ты заражен… я отрублю тебе голову. В реальности.

— Справедливо. Борис?

— Я на страже тушки, — гигант встал, закрывая собой проход на платформу. — Ни одна муха не пролетит. А если Лилит сунется… я ей хвост узлом завяжу.

— Лилит сейчас занята, — заметил я, глядя вниз, в кратер.

Там, среди руин и лагерей, кипела работа. Мутанты под руководством Лилит таскали камни, строя укрепления. Мои «Куклы» прокладывали кабели.

Странный союз. Хрупкий, как стекло.

— Начинаем, — я сел в позу лотоса у подножия Обелиска.

Вольт запустил протокол погружения.

Мир моргнул.

Реальность растворилась.

Я оказался не в парке и не в операционной.

Я висел в пустоте.

Вокруг меня вращались гигантские кольца данных. Золотые (код Империи), Синие (код Вольта) и Фиолетовые (код Гнили).

Они переплетались, создавая сложную, пульсирующую сферу.

Ядро.

— Привет, хирург, — голос Орлова прозвучал отовсюду.

Он появился передо мной. Фрак, бабочка, бокал шампанского. Только теперь он был ростом с небоскреб.

— Мы тут немного прибрались, пока ты спал. Расставили мебель, вынесли мусор.

— Мусор вынесли не весь, — я указал на фиолетовые кольца. — Гниль. Она интегрирована в систему слишком глубоко.

— Это несущая конструкция, Виктор. Если мы удалим её… все рухнет. Гниль — это энергия. Это топливо, на котором работает барьер, генераторы, жизнь в кратере.

— Топливо не должно иметь сознания. А оно имеет.

Я подлетел к Ядру.

Вблизи фиолетовые кольца выглядели отвратительно. Это были не цифры. Это были черви. Миллиарды микроскопических червей, кусающих друг друга за хвосты.

И в центре этого клубка сидело Нечто.

Тень.

Остаток личности Истинного Пророка. Того самого, что захватил тело Первого Мага тысячи лет назад.

— Я вижу его, — сказал я. — Он спит.

— Он в коме, — поправил Вольт, появляясь рядом в виде светящегося шара. — Мы заглушили его сигналы. Но он… он фонит. Он заражает соседние сектора. Видишь?

Хакер подсветил участок кода.

Золотые руны Империи, соприкасаясь с Гнилью, начинали темнеть.

— Коррозия данных, — констатировал я. — Если не вырезать, через месяц вся система станет Гнилью. И мы получим нового Пророка. Еще злее прежнего.

— И как ты собираешься это вырезать? — спросил Орлов. — Это как отделить желток от белка, когда яйцо уже взбито.

— Мы не будем отделять. Мы будем… трансмутировать.

Я призвал свой инструмент.

В ментальном пространстве это был не скальпель.

Это была Игла.

Длинная, тонкая игла из чистого Света, которую дала мне Анна (её ментальная проекция стояла за моей спиной, держа руку на моем плече).

— План такой, — сказал я. — Мы найдем точку сборки. Тот самый узел, где сознание Пророка крепится к энергии Гнили. И мы введем туда… вирус.

— Вирус? — удивился Вольт. — Какой?

— Вирус Порядка. Логику. Гниль — это хаос. Если мы навяжем ей жесткую структуру… она перестанет быть живой. Она станет просто функцией. Батарейкой.

— Ты хочешь лоботомировать бога? — восхитился Орлов. — Это амбициозно.

— Я хочу превратить бога в динамо-машину.

Я направил Иглу к центру Ядра.

Тень внутри зашевелилась.

Она почувствовала угрозу.

Фиолетовые черви зашипели, сплетаясь в щит.

— Не пускает! — крикнула Анна. — Ментальный барьер! Плотность запредельная!

— Вольт! — скомандовал я. — ДДОСь его! Отвлеки!

— [ЗАПУСКАЮ СПАМ-АТАКУ! ТЕРАБАЙТЫ КОТИКОВ И МЕМОВ! ПОЛУЧАЙ, ДРЕВНЕЕ ЗЛО!]

Потоки мусорных данных ударили в щит Гнили.

Тень зарычала.

Щит дрогнул.

В нем появилась брешь.

— Сейчас!

Я вонзил Иглу в брешь.

Прямо в черное сердце Тени.

ВЗРЫВ.

Не физический. Эмоциональный.

Меня накрыло волной чужой памяти.

Я увидел рождение Изнанки. Увидел, как Предтечи открыли первые Врата. Как они погибли, сойдя с ума от контакта с иным разумом.

Я увидел одиночество. Бесконечное, ледяное одиночество существа, которое не понимает концепции «Я», потому что оно — «МЫ».

— ЗАЧЕМ… — голос в голове звучал как плач китов. — МЫ… ХОТИМ… ЕДИНСТВА…

— Единство — это смерть индивидуальности, — ответил я, проталкивая Иглу глубже. — А мы выбираем жизнь. Даже если она болит.

Я начал вводить код.

Структуру. Математику. Логику Империи.

[Приказ: Подчинение. Функция: Генерация энергии. Личность: Удалить.]

Тень билась.

Она пыталась вытолкнуть меня. Щупальца Гнили обвивали мои ментальные руки, жгли холодом.

— Анна! Щит!

Белая вспышка.

Инквизитор сожгла щупальца Светом.

— БОЛЬНО… — стонала Тень. — НЕ НАДО… Я УЙДУ…

— Куда ты уйдешь? В Пустоту? Чтобы вернуться через тысячу лет? Нет. Ты останешься здесь. И будешь работать.

Я провернул Иглу.

Код «Вирус Порядка» начал распространяться.

Фиолетовые черви Гнили замирали. Они выстраивались в ровные ряды, превращаясь в кристаллические решетки.

Хаос становился Порядком.

Тень в центре Ядра начала таять.

Она теряла форму. Теряла разум.

Она становилась просто… сгустком силы.

— Получается… — прошептал Вольт. — Графики стабилизируются. Энтропия падает до нуля.

И тут произошло непредвиденное.

Когда Тень почти растворилась, из неё выпало… семя.

Маленькое, черное зерно.

Оно не поддавалось коду.

Оно проскользнуло сквозь решетку Порядка.

И упало вниз.

В глубину моей собственной души.

Я почувствовал укол.

Прямо в сердце.

Не в ментальное. В настоящее.

— Виктор! — крикнула Анна. — У тебя остановка сердца!

Мир моргнул.

Я вылетел из Обелиска.

Упал на холодный камень платформы.

В груди была дыра. Не физическая. Энергетическая.

Там, где должно быть сердце, теперь пульсировало то самое черное зерно.

Осколок Пророка.

Он не умер. Он спрятался.

Внутри меня.

— Черт… — прохрипел я, хватаясь за грудь. — Кажется, у нас осложнение.

Смерть была не черной. Она была серой.

Я висел под куполом зеленого света, который закрывал «Объект Ноль». Внизу, на черной платформе Обелиска, суетились маленькие фигурки.

Анна стояла на коленях, положив светящиеся руки на грудь тела, одетого в мой костюм.

Борис орал что-то, размахивая своей клешней.

Алиса тыкала пальцами в голографический интерфейс, пытаясь перезагрузить систему жизнеобеспечения.

А я смотрел на них сверху.

И мне было… спокойно.

Никакой боли. Никакого шума в голове. Никакой ответственности за три тысячи душ, которые я притащил в этот ад.

— Красиво, правда? — прошелестел голос рядом.

Я повернул голову. (У меня была голова? Нет, просто точка обзора).

Рядом со мной висело Семя.

Черная сфера, покрытая шипами. Она пульсировала в ритме моего остановившегося сердца.

— Ты умер, Виктор, — сказало Семя. Голос был похож на мой собственный, только старше и усталее. — Твое тело не выдержало. Слишком много магии. Слишком много стресса. Мотор сгорел.

— Я не умер, — возразил я мысленно. — Это клиническая смерть. У меня есть пять минут, пока мозг не начнет отключаться.

— Пять минут здесь — это вечность там. Посмотри на них. Они пытаются завести труп.

Я посмотрел вниз.

Анна ударила кулаком мне в грудь.

Разряд белого света.

Тело на платформе выгнулось дугой.

Но я ничего не почувствовал. Ни рывка, ни боли. Нить, связывающая душу с телом, была перерезана.

— Видишь? — Семя подплыло ближе. — Путь назад закрыт. Ты сжег мост, когда впустил меня.

— Ты — вирус, — констатировал я. — Ты заблокировал канал входа.

— Я — спасение.

Сфера начала раскрываться. Из неё потянулись тонкие черные нити. Они тянулись ко мне. К моей призрачной сущности.

— Твое тело мертво. Но твой разум… он великолепен. Прими меня. Стань Носителем. И я дам тебе новое тело. Не из мяса. Из чистой энергии. Ты станешь бессмертным. Ты станешь… Мной.

Я посмотрел на нити. Они были соблазнительными. Они обещали покой.

— Стать Пророком? И снова жрать детей, чтобы поддерживать жизнь? Нет, спасибо. Я на диете.

— Глупец. Ты думаешь, у тебя есть выбор? Ты уже заражен. Я в твоей крови. В твоей памяти.

Нити коснулись меня.

ХОЛОД.

Абсолютный, космический холод пронзил мою душу.

Я увидел будущее.

Я стою на вершине Обелиска. Мое тело — черная броня. Мои глаза — звезды.

Весь мир у моих ног. Империя пала. Гниль цветет на руинах городов.

И тишина.

Идеальная, мертвая тишина.

— Нравится? — спросило Семя.

— Скучно, — ответил я.

Я сосредоточился.

Я Реаниматолог. Я знаю, как запустить сердце.

Мне не нужен дефибриллятор. Мне нужен стимул.

Ярость.

Я вспомнил лицо отца, когда убивал его в Саду. Вспомнил глаза Легиона, когда он прыгнул в Луч.

Вспомнил Алису, которая осталась со мной, предав своих создателей.

— Я не сдохну здесь, — прорычал я. — Не сегодня.

Я представил Ожог Империи.

Не на руке. В душе.

Метка Власти. Клеймо, которое связывает меня с этим миром.

— Гори! — приказал я.

Призрачная рука вспыхнула белым огнем.

Я схватил черные нити Семени.

— А-А-А! — завопило оно. — ТЫ СЖИГАЕШЬ СЕБЯ!

— Я прижигаю рану!

Я рванул нити на себя.

Притянул Семя вплотную.

И ударил его лбом. (Ментальным лбом).

Ударная волна.

Меня швырнуло вниз.

Сквозь облака, сквозь зеленый купол, сквозь платформу.

Прямо в остывающее тело.

ВЗДОХ.

Воздух со свистом ворвался в легкие, раздирая альвеолы.

Ребра хрустнули.

Сердце ударило в грудную клетку, как молот.

ТУК-ТУК-ТУК.

Я открыл глаза.

Надо мной было лицо Анны. Мокрое от слез и пота.

— Вернулся… — выдохнула она.

Я попытался сказать «спасибо», но вместо этого закашлялся. Изо рта брызнула черная пена.

— Не двигайся! — Борис прижал меня к камню своей клешней. — У тебя припадок!

Меня трясло. Мышцы сводило судорогой.

Это была не просто реанимация.

Я чувствовал Его.

Семя.

Оно было внутри. В груди, прямо под солнечным сплетением.

Оно сжалось в комок, испуганное огнем, но оно не исчезло.

Оно… укоренилось.

Я рванул рубашку на груди.

Кожа там почернела. Вены вздулись, образуя узор, похожий на паутину.

И в центре этого узора пульсировала черная точка.

Глаз.

Глаз Пророка.

— Что это? — спросила Анна, отшатнувшись. Она видела ауру. И она видела Тьму.

— Это… пассажир, — прохрипел я, вытирая губы. — Я не смог его убить. Я его… инкапсулировал.

— Ты носишь в себе Гниль? — Алиса навела на меня сканер. — Уровень угрозы: Критический. Ты — биологическая бомба, Виктор.

— Я — тюрьма, — поправил я, садясь. Голова кружилась, но мир перестал вращаться. — Пока я жив, он заперт. Если я умру — он вырвется.

— Значит, нам нельзя давать тебе умирать, — Борис протянул мне фляжку. — Пей. Это спирт. Он дезинфицирует душу.

Я сделал глоток. Огненная жидкость обожгла горло, но немного притупила холод в груди.

Семя затихло. Оно затаилось, ожидая момента слабости.

— Теперь у нас новая проблема, — сказал я, глядя на свою почерневшую грудь. — Мне нужно научиться жить с этим. И мне нужно, чтобы вы следили за мной.

— Следили? — переспросила Вера, подходя ближе.

— Да. Если мои глаза станут черными… или если я начну говорить о всеобщем благе и единстве…

Я посмотрел на Анну.

— … ты знаешь, что делать.

Она кивнула и коснулась рукояти меча.

— Я не промахнусь.

— Отлично. А теперь помогите мне встать. У нас есть город, который нужно построить. И Империя, которую нужно надуть.

Я встал.

Мое новое тело, идеальный клон Орлова, больше не было чистым.

На нем была Метка.

Печать Дьявола.

Но я был жив. И я был зол.

А злой врач — это самый эффективный врач.

— Вольт! — позвал я в коммуникатор. — Ты там?

— [Я ЗДЕСЬ, БОСС! ВИЖУ ТВОЮ ТЕЛЕМЕТРИЮ. У ТЕБЯ В ГРУДИ ЧЕРНАЯ ДЫРА. КРУТО!]

— Не то слово. Мне нужен анализ. Полный скан этой дряни. Я хочу знать, как использовать её энергию, не давая ей сожрать меня.

— [СИМБИОЗ 2.0? ТЫ ХОЧЕШЬ ПОДКЛЮЧИТЬ ПРОРОКА К СВОЕМУ МЕТАБОЛИЗМУ?]

— Я хочу заставить его платить за аренду.

Я посмотрел на Обелиск.

Он светился ровным светом.

Мой дом. Моя тюрьма. Мое королевство.

— Идем, — сказал я команде. — У нас много работы.

Мы пошли прочь от края, вглубь строящегося Некрополиса.

Я чувствовал, как Семя в груди пульсирует в такт моим шагам.

Враг был внутри.

И это значило, что я никогда не буду одинок.

Некрополис рождался не из камня и раствора, а из мусора и надежды.

Я стоял на краю платформы, глядя вниз, на копошащийся внизу муравейник. Мои «Куклы» таскали балки, мутанты Лилит рыли котлованы, люди (те, кто выжил и присягнул мне) варили металл.

Всё это двигалось, дышало, скрипело.

Но я слышал не только звуки стройки.

Я слышал их мысли.

Не ясно, как в Нексусе. Глухо, как сквозь толстое стекло.

«Холодно…»

«Есть хочу…»

«Барон нас спасет…»

«Барон нас продаст…»

Это был шепот Семени. Паразит в моей груди подключился к коллективному бессознательному кратера. Он пил их эмоции, как сок через соломинку. И делился со мной.

— Громко, — поморщился я, потирая грудь. Метка под рубашкой пульсировала теплом.

— Что громко? — спросила Анна. Она сидела рядом, чистя свой меч. После боя в Соборе лезвие потускнело, но теперь, вблизи Обелиска, оно снова начинало светиться.

— Голоса. Я слышу их страх. Он… вкусный.

Анна замерла. Её рука легла на эфес.

— Виктор?

— Спокойно, Инквизитор. Я не собираюсь никого жрать. Просто констатирую факт. Мой новый «пассажир» — гурман.

Я поднял руку.

Попытался призвать свет. Обычный [Светляк], чтобы проверить канал.

Но вместо белого шарика на ладони возник сгусток черного пламени.

Оно не грело. Оно высасывало тепло из воздуха.

Вокруг пламени плясали фиолетовые молнии.

— Тьма, — констатировала Анна. — Чистая энтропия. Ты теперь некромант в квадрате.

— Я — универсал, — я сжал кулак, гася пламя. — Я могу лечить, могу убивать. Инструмент не важен. Важна рука хирурга.

Ко мне подошла Алиса.

Она держала планшет.

— Данные с Обелиска, — сказала она. — Вольт просит аудиенции. Виртуальной.

— Подключай.

Над моей рукой развернулась голограмма.

Голова Вольта. Только теперь она была не человеческой, а стилизованной под низкополигональную модель из старых игр.

— [Здарова, Босс! Как там в реале? Гравитация не жмет?]

— Жмет, Вольт. Особенно в груди. Что у тебя?

— [У нас новости. Хорошие и плохие. С какой начать?]

— С плохих. Я люблю десерт оставлять на потом.

— [Плохие: Семя в твоей груди — это не просто бэкап Пророка. Это… маяк. Оно фонит на частотах, которые мы не можем заглушить. И этот сигнал идет не наружу. Он идет ВНИЗ. В глубину Изнанки.]

— И кто его слышит?

— [Те, кто живет глубже Пророка. Левиафаны Бездны. Уроборос. Пока они спят. Но если ты начнешь активно юзать Семя… они проснутся. И тогда постучат снизу.]

— Значит, я — ходячий звонок в дверь. Отлично. А хорошие новости?

— [Хорошие: Мы взломали базу данных Пророка. Ту часть, что он украл у Предтеч. Там есть чертежи. Схемы. Технологии, о которых Империя даже не мечтает. Био-реакторы, генераторы щитов, синтезаторы материи.]

Вольт хихикнул (звук глитча).

— [Босс, мы можем построить здесь не просто город. Мы можем построить Утопию. С блэкджеком и бессмертием.]

— Утопию мы уже видели, — мрачно сказал я. — В голове у Пророка. Мне не нужна утопия. Мне нужен форпост.

Я посмотрел на Анну.

— Ты говорила, что Империя боится Гнили.

— Она её ненавидит.

— А что, если мы предложим им не войну? А товар?

— Какой товар?

— Энергию.

Я кивнул на Обелиск.

— Мы сидим на бесконечном источнике. Мы перерабатываем Гниль в чистую ману. Империя задыхается от энергокризиса. Их кристаллы истощаются. А у нас — безлимит.

— Ты хочешь продавать им электричество? — удивился Борис, подходя к нам.

— Я хочу продавать им будущее. В обмен на независимость.

Я встал.

Грудь кольнуло. Семя напомнило о себе.

— Но сначала мне нужно разобраться с собой.

Я посмотрел на свою черную руку (ментальную проекцию, которую я видел «Истинным Зрением»).

— Я должен научиться управлять этим голодом. Иначе я съем вас всех.

— И как ты будешь учиться? — спросила Алиса.

— Методом тыка. И вивисекции.

Я направился к спуску с платформы.

— Борис, готовь полигон. Мне нужны мишени. Живые.

— Мутанты?

— Да. Те, что одичали и не подчиняются Лилит. Я буду тренироваться на кошках.

— Жестоко, — оценила Вера.

— Медицина вообще жестокая штука, — я улыбнулся, и я почувствовал, как Семя в груди довольно заурчало. — Особенно когда пациент — это ты сам.

Мы спустились в кратер.

Некрополис жил своей жизнью.

Но теперь у него было Сердце. Черное, опасное, но бьющееся.

И это Сердце было во мне.

Я шел по улице, вымощенной обломками имперских танков, и люди расступались передо мной. Они видели не просто Барона. Они видели Носителя.

Они боялись.

И это было хорошо.

Страх — лучший цемент для фундамента государства.

Я поднял голову к небу, закрытому зеленым куполом.

Там, за барьером, Империя точила ножи.

Но они не знали, что я уже держу палец на спусковом крючке бомбы, которая вшита в мою душу.

— Твой ход, Константин, — прошептал я.

И тьма внутри меня ответила эхом:

«Наш ход…»

Понравилось? Подписывайтесь и добавляйте в библиотеку! Это ускоряет выход проды!