Реаниматолог Рода. Том 2: Протокол «Изнанка»

Глава 24 КЛИНИЧЕСКАЯ СМЕРТЬ

Боль пришла не сразу. Сначала пришел холод.

Я шел по главному проспекту Некрополиса — улице, вымощенной плитами, снятыми с имперских бункеров. Вокруг кипела жизнь. Мутанты Лилит таскали контейнеры с «Амброзией», мои «Куклы» патрулировали периметр, люди торговали всяким хламом, найденным в руинах.

Город жил. Он дышал смесью гари, озона и надежды.

— Показатели в норме, Комендант, — доложил Борис, идя рядом. Его новая рука-клешня теперь была скрыта под плащом, но я слышал тихое гудение сервоприводов. — Уровень радиации падает. Гниль перерабатывается в ману стабильно. Мы выходим на самоокупаемость.

— Отлично, — кивнул я. — Что с поставками от Зубова?

— Задерживает. Говорит, плавильные печи не тянут нагрузку. Врет, собака. Просто хочет выбить преференции.

Я хотел ответить, что Зубову пора напомнить, кому он служит, но слова застряли в горле.

Вместо слов изо рта вырвался пар.

Ледяной пар.

Хотя на улице было плюс двадцать.

— Док? — Борис остановился.

Я замер.

Моя правая рука — та, на которой был Ожог Империи — начала неметь. Пальцы скрючились.

А в груди, там, где сидело Семя, вспыхнул пожар.

Черный, холодный пожар.

— [ОШИБКА СИНХРОНИЗАЦИИ], — голос Вольта в моем наушнике прозвучал искаженно, словно через слой воды. — [БОСС! ТВОЯ АУРА… ОНА МЕНЯЕТ ЦВЕТ. ТЫ ФОНИШЬ, КАК РЕАКТОР БЕЗ СТЕРЖНЕЙ!]

Я упал на колени.

Мир вокруг потерял цвета. Все стало серым.

Люди, мутанты, здания — все превратилось в тени.

А я… я горел.

— ТЫ СЛАБ, ВИКТОР, — голос Пророка (или Семени?) зазвучал прямо в моем мозгу. Громко. Властно. — ТЫ ПЫТАЕШЬСЯ УДЕРЖАТЬ ОКЕАН В ЧАШКЕ. ЧАШКА ТРЕСКАЕТСЯ.

— Пошел вон… — прохрипел я, царапая брусчатку ногтями.

— Я НЕ УЙДУ. Я — ЧАСТЬ ТЕБЯ. И Я ХОЧУ… РУЛЬ.

Моя левая рука (та, что была здоровой) дернулась сама по себе.

Она поднялась. Пальцы сложились в знак…

Знак призыва.

Тьма вокруг меня сгустилась. Из тени выползли черные щупальца.

Они не нападали. Они ждали приказа.

— Борис! — заорал я, пытаясь перехватить контроль над своей рукой. — Вяжи меня!

Джаггернаут среагировал мгновенно.

Он прыгнул, сбив меня с ног. Прижал к земле своей массой.

— Тихо, Док! Тихо! Это припадок!

— Это не припадок! — я бился под ним, чувствуя, как чужая воля наполняет мышцы силой, которой у меня быть не должно. — Это захват! Он лезет в моторику!

Я ударил Бориса коленом в живот. Удар был такой силы, что гигант отлетел на пару метров, пропахав спиной землю.

Я вскочил.

Мои глаза видели мир не так, как раньше. Я видел тепловые сигнатуры. Я видел страх.

И я хотел этот страх выпить.

— УБЕЙ ИХ, — шептало Семя. — ОНИ — РЕСУРС. ВОЗЬМИ ИХ ЖИЗНЬ. СТАНЬ ЦЕЛЫМ.

— Нет!

Я схватил свою левую руку правой.

Ожог Империи вспыхнул.

Белый свет против Черной тьмы.

Рука дымилась. Кожа лопалась.

Я ломал себе пальцы, чтобы не дать Семени сотворить заклинание.

— Анна! — мой крик перешел в рык. — Где ты⁈

Белая вспышка.

Инквизитор появилась из толпы, расталкивая зевак.

Она увидела меня. Увидела черную ауру, которая поднималась над моей головой, формируя корону.

Она поняла.

— EXORCIZAMUS TE! — она выхватила меч.

— Не поможет! — крикнул я, падая на одно колено. — Экзорцизм не работает! Он внутри ДНК!

Анна замерла с занесенным мечом.

— Что делать⁈

— Убей меня!

Толпа ахнула.

Борис, который уже поднялся и отряхивался, замер.

— Ты спятил, Док?

— Убей! — я смотрел на Анну. Мой левый глаз уже стал полностью черным. — Клиническая смерть! Остановка сердца! Это единственный способ сбросить захват! Пока я жив, он держит меня за горло! Если я умру — связь прервется!

— А если ты не вернешься? — спросила она тихо.

— Тогда сожги тело.

Я чувствовал, как Семя давит. Оно было сильнее меня. Моя воля трещала по швам.

— НЕ СМЕЙ! — взревело Семя моим ртом. — МЫ БЕССМЕРТНЫ! МЫ — БОГИ!

— Давай! — я разорвал рубашку на груди.

Там, под кожей, пульсировал черный узел. Глаз Пророка. Он смотрел на Анну с ненавистью.

Анна шагнула вперед.

В её глазах были слезы. Но рука была твердой.

Она перевернула меч острием вниз.

Нацелила его мне в сердце.

— Прости, Виктор.

Она вонзила меч.

Не глубоко. Точно в сердце.

Жар.

Белый, очищающий жар пронзил грудь.

Меч прошел сквозь Семя, сквозь плоть, сквозь жизнь.

Мое сердце остановилось.

Мгновенно.

Связь с реальностью оборвалась.

Тьма перед глазами схлопнулась в точку.

Голос Семени заткнулся, сменившись тишиной.

Я упал на спину.

Меч торчал из моей груди, как крест на могиле.

— Время смерти: 12:45, — голос Алисы звучал где-то очень далеко. — Начинаю отсчет. У нас три минуты до необратимых изменений мозга.

Я умер.

Снова.

Но на этот раз это была не случайность. Это был план.

И самое интересное начиналось только сейчас.

Смерть была похожа на комнату ожидания в дешевой клинике.

Серые стены, мигающая лампа, запах хлорки и старой пыли.

Я сидел на пластиковом стуле, привинченном к полу. Напротив меня сидел Он.

Семя.

Здесь оно выглядело как мой двойник. Точная копия, только глаза были полностью черными, а из-под ногтей капала нефть.

— Ты упрямый, Виктор, — сказал Двойник, листая старый журнал «Здоровье». — Твое тело остывает. Мозг начинает терять нейроны. А ты сидишь здесь и играешь в гляделки.

— Я жду, когда подействует наркоз, — ответил я, глядя на свои руки. Они были полупрозрачными. — Ты ведь не просто паразит. Ты — архив. Ты помнишь всё, что помнил Пророк.

— Я помню рождение звезд. Я помню смерть богов. Я помню вкус первой крови, пролитой на этой планете.

Двойник отшвырнул журнал. Он встал.

Стены комнаты разлетелись в стороны.

Мы оказались на вершине горы из черепов.

Внизу, до самого горизонта, простиралась Империя Мертвых.

Гигантские города из костей. Реки из ртути. Небо цвета гнилого мяса.

И на троне, возвышающемся над этим адом, сидел… Я.

В черной броне, с короной из шипов.

— Смотри, — прошептал Двойник мне на ухо. — Это твое будущее. Если ты примешь меня. Ты станешь Императором Вечности. Никакой боли. Никакой смерти. Только Порядок.

— Это не порядок, — я пнул череп под ногами. — Это стагнация. Кладбище.

— А что предлагаешь ты? — Двойник схватил меня за горло. Его пальцы были ледяными. — Жизнь? Жизнь — это хаос. Это рак. Ты врач, Виктор. Ты знаешь, что рак нужно вырезать.

Он сжал пальцы.

Я задыхался.

В реальности, там, наверху, мое тело билось в конвульсиях. Алиса вводила адреналин. Анна читала молитву.

Но здесь я был один.

— Ты прав, — прохрипел я. — Рак нужно вырезать.

Я посмотрел ему в глаза.

— Но ты ошибся в диагнозе. Рак — это ты.

Я сделал то, чего он не ожидал.

Я не стал вырываться.

Я обнял его.

Прижал к себе.

Впился пальцами в его спину, раздирая призрачную плоть.

— Что ты делаешь⁈ — Двойник попытался оттолкнуть меня, но я держал крепко.

— Я — Реаниматолог, — прошептал я. — Я умею запускать сердце. Но я также умею… останавливать его.

Я сосредоточился.

Я представил Ожог Империи. Не как оружие. Как Печать.

И я представил Гниль. Не как врага. Как ресурс.

Я смешал их в себе.

Свет и Тьма. Инь и Ян.

Антибиотик и Вирус.

— СЛИЯНИЕ! — заорал я.

Я открыл свою душу. Распахнул двери настежь.

И втянул Двойника в себя.

Не как партнера. Как пищу.

Я начал его жрать.

— НЕТ!!! — завопил Двойник. — ТЫ НЕ МОЖЕШЬ! Я БОЛЬШЕ ТЕБЯ! Я — ОКЕАН!

— А я — Губка.

Моя душа расширялась. Я впитывал его память, его силу, его ярость.

Я видел рождение Изнанки. Видел Предтеч. Видел первый крик Мальчика-Мага.

Боль была чудовищной. Мое «Я» трещало по швам, растягиваясь до размеров вселенной.

Но я держал.

Я держал структуру личности на гвоздях своей воли.

«Я — Виктор Кордо. Я — Барон. Я — Врач».

Двойник растворялся во мне. Его черные глаза гасли. Его тело становилось дымом, который впитывался в мою кожу.

— Ты… чудовище… — прошептал он напоследок.

— Я — Эволюция.

Вспышка.

Гора черепов исчезла.

Я снова был в серой комнате.

Но теперь я был один.

И я был… огромным.

Я чувствовал, как сила распирает меня изнутри. Не мана. Что-то более древнее.

Я посмотрел на свою грудь.

Там, где раньше была дыра, теперь сиял черный алмаз.

Семя.

Оно больше не было паразитом. Оно стало органом. Дополнительным сердцем.

— Время возвращаться, — сказал я пустоте.

ВДОХ.

Реальность ударила, как товарный поезд.

Я выгнулся дугой на брусчатке.

Сердце (настоящее, мясное) забилось с таким грохотом, что, казалось, сломает ребра.

ТУК-ТУК-ТУК.

— Есть ритм! — голос Алисы. — Синусовый! Давление растет!

Я открыл глаза.

Небо над Некрополисом было зеленым (от купола).

Надо мной склонились Анна и Борис.

Анна плакала. Борис был бледным (для киборга это достижение).

— Ты сдох, — сказал Борис. — Ты был мертв три минуты сорок секунд.

— Я просто… вышел покурить, — прохрипел я.

Голос был чужим. Низким, вибрирующим.

Я сел.

Рубашка на груди была разорвана и пропитана кровью. Рана от меча Анны затягивалась на глазах. Но не рубцом.

Черной кожей.

Пятно Гнили на груди изменилось. Оно стало… татуировкой. Идеально ровный круг, в центре которого горел фиолетовый глаз.

— Виктор? — Анна попятилась. — Это ты?

Я посмотрел на неё.

Мой левый глаз (тот, что был с меткой Бездны) теперь светился постоянно.

Я чувствовал мир иначе. Я чувствовал токи магии в воздухе. Я чувствовал биение сердца каждого человека на площади.

И я чувствовал Голод.

Но теперь это был мой голод. И я держал его на поводке.

— Это я, — сказал я, поднимаясь.

Я протянул руку.

На ладони вспыхнул огонь.

Но он был не черным и не белым.

Он был серым.

Цвет пепла. Цвет равновесия.

Цвет Смерти.

— Я договорился с пассажиром, — я сжал кулак, гася пламя. — Он теперь платит за проезд.

Толпа вокруг молчала.

Они видели мою смерть. И они видели мое воскрешение.

Для них я стал не просто Бароном.

Я стал Мессией. Темным, страшным, но своим.

— Слава Бессмертному! — крикнул кто-то из толпы (кажется, один из мутантов Лилит).

И толпа подхватила.

— СЛАВА! СЛАВА!

Я поморщился.

— Идиоты, — пробормотал я. — Теперь они будут ждать чудес. А у меня из чудес только ампутация и лоботомия.

— Ты жив, — Анна обняла меня. Её броня была холодной, но слезы — горячими. — Я думала, я убила тебя.

— Ты спасла меня. Твой меч… он разорвал связь. Дал мне время перехватить управление.

Я посмотрел на Обелиск.

Он пульсировал в такт моему новому сердцу.

Мы были связаны. Я, Обелиск, Некрополис.

Единая система.

— Вольт, — сказал я в эфир.

— [Я ТУТ, БОСС! ТЫ… ТЫ СВЕТИШЬСЯ В СПЕКТРЕ, КОТОРОГО НЕТ В ТАБЛИЦАХ! ЭТО ЧТО ЗА МАГИЯ?]

— Это Некро-Синтез. Как обстановка на периметре?

— [Империя молчит. Они видели вспышку твоей смерти. И вспышку воскрешения. Думаю, Князь сейчас меняет штаны.]

— Хорошо. Пусть боятся. Страх — лучший дипломат.

Я повернулся к команде.

— Мы закончили с внутренними проблемами. Теперь пора заняться внешними.

Я указал на небо.

— Империя ждет от нас покорности. А мы дадим им… сюрприз.

— Какой? — спросил Борис.

— Мы открываем магазин.

Я улыбнулся. И, судя по лицам друзей, улыбка вышла жуткой.

— Завтра мы отправляем первый конвой с «Амброзией» на границу. Но не как дань. Как товар. Мы будем продавать бессмертие, друзья. И цена будет высокой.

Я пошел к Обелиску.

Моя тень падала на камни площади.

И в этой тени, если присмотреться, можно было увидеть крылья.

— Груз готов, Комендант, — голос Волкова в наушнике звучал непривычно бодро. — Десять контейнеров класса «А». Чистая «Амброзия», стабилизированная вашим… методом. Плюс образцы био-брони и кристаллы памяти.

Я стоял на вершине Обелиска. Ветер на этой высоте был ледяным, но мне было все равно. Черное Сердце в груди грело лучше любого пуховика.

Внизу, у подножия платформы, выстроилась колонна. Тяжелые грузовики, обшитые листами хитина (трофей с «Титанов» Гнили), гудели двигателями.

Это был наш первый экспорт.

Мы продавали не нефть и не золото. Мы продавали саму жизнь.

— Отправляй, — скомандовал я. — И передай капитану конвоя: если Имперский патруль попытается их остановить — не стрелять. Просто показать товар.

— Вы уверены? — засомневался банкир. — Они могут конфисковать груз.

— Они не конфискуют. Они купят. У них нет выбора. Их элита стареет, их солдаты умирают от лучевой болезни. А мы… мы единственная аптека на этой планете.

Колонна тронулась.

Ворота Некрополиса (теперь это были не просто баррикады, а полноценный шлюз с магической защитой) открылись.

Грузовики выехали в серую мглу Пустоши, направляясь к периметру Купола.

— ТЫ СЛИШКОМ ЩЕДР, — прошелестел голос Семени в моей голове. — ТЫ ОТДАЕШЬ ИМ СИЛУ. МЫ ДОЛЖНЫ ЗАСТАВИТЬ ИХ ПОЛЗТИ К НАМ НА КОЛЕНЯХ.

— Они приползут, — ответил я мысленно. — Но сначала мы дадим им попробовать. Первая доза — бесплатно. Это маркетинг, паразит. Учись.

Я почувствовал, как Семя довольно заурчало. Ему нравилась моя логика. Оно было хищником, но оно уважало хитрость.

Ко мне подошла Анна.

Она сменила белый плащ Паладина на черный мундир с серебряной окантовкой. На плече — шеврон с Гриффоном (герб Рода) и Черепом.

— Ты выглядишь довольным, — заметила она.

— Я выгляжу как человек, который только что застраховал свою жизнь на миллиард, — я повернулся к ней. — Как твои новые рекруты?

— «Серые Стражи»? — она усмехнулась. — Они… нестабильны. Смесь магии Света и твоей сыворотки дает побочные эффекты. Они видят в темноте, регенерируют, но… они теряют эмпатию.

— Эмпатия на войне — лишний груз. Главное, чтобы они подчинялись приказам.

— Они подчиняются. Тебе. Они считают тебя святым.

Я рассмеялся. Звук получился лающим, жестким.

— Святой с черной дырой вместо сердца. Отличная религия.

Внезапно Обелиск подо мной завибрировал.

Это был не сигнал тревоги. Это был вызов.

Вольт появился передо мной в виде голограммы.

— [БОСС! У НАС ВХОДЯЩИЙ! ШИФРОВАНИЕ НЕ ИМПЕРСКОЕ. И НЕ ИЗНАНКА. ЭТО… ДРЕВНИЙ ПРОТОКОЛ.]

— Предтечи? — я напрягся.

— [НЕТ. ЭТО… ЛЮДИ. НО ОНИ ИСПОЛЬЗУЮТ ЧАСТОТЫ ВРЕМЕН ПЕРВОЙ ВОЙНЫ. КОД «КОВЧЕГ».]

— Ковчег?

На экране коммуникатора появился текст.

Простой, зеленый шрифт на черном фоне.

'КОМЕНДАНТУ ЗОНЫ НОЛЬ.

МЫ ВИДЕЛИ ВАШ СВЕТ.

МЫ ЗНАЕМ, КТО ВЫ.

МЫ ИДЕМ.

НЕ СТРЕЛЯЙТЕ.

МЫ НЕСЕМ ОТВЕТЫ.'

И координаты.

Точка встречи. В ста километрах к востоку, в «Мертвом Море» (высохшее соляное озеро).

— Кто это? — спросила Анна, читая через мое плечо.

— Я не знаю, — я потер подбородок. — Но они знают про «Свет». Значит, они видели, как мы перезагрузили Обелиск. Или…

— Или они знают про Мальчика, — закончила она.

— ОПАСНОСТЬ, — прошипело Семя. — ОНИ… ЧУЖИЕ. ОНИ ПАХНУТ ПЫЛЬЮ И СТАЛЬЮ.

— Готовьте транспорт, — сказал я. — Борис, Легион — со мной. Анна, ты остаешься за главную.

— Ты едешь на встречу с неизвестным противником? Снова?

— Я еду за ответами. Мой отец оставил мне Кристалл, но он не оставил инструкции. Может быть, эти парни знают, откуда взялся Первый Маг. И почему Империя так боится «Ковчега».

Я пошел к лифту.

Некрополис остался внизу, сияя огнями сварки и магии.

Мой город. Моя крепость.

Но я знал, что стены не спасут от того, что грядет.

Игра перешла на новый уровень.

Мы победили в локальной войне.

Теперь начиналась война мировая.

— Ждите меня, — бросил я напоследок. — Я привезу сувениры.

Лифт пошел вниз.

Я смотрел на свое отражение в полированном металле дверей.

Серый глаз светился в темноте.

Гудение антигравитационных подушек лифта было едва слышным, но я ощущал его позвоночником — тонкую, настойчивую вибрацию, пронизывающую всё здание. Мы спускались с небес на землю, из разреженного воздуха абсолютной власти в плотный, насыщенный запахами стройки и магии смог новой реальности. Спуск был долгим, словно я погружался на дно океана, где давление способно расплющить субмарину, но мое новое тело принимало эту нагрузку с равнодушием машины.

Я не отводил взгляда от своего отражения в хромированной панели дверей. Человек, смотревший на меня оттуда, был безупречен. Ни мешков под глазами, ни ранней седины, ни морщин сомнения, которые раньше изрезали мое лицо. Это была идеальная маска, созданная гением Орлова для вечной жизни, сосуд, достойный бога или дьявола. Но за этой маской теперь жило что-то древнее и голодное. Семя в груди не просто давало силу, оно меняло само восприятие времени и морали. Секунды казались часами, а будущее расстилалось передо мной не туманной дымкой, а четкой анатомической схемой, начерченной на операционном столе.

Империя считала, что купила лояльность дикаря, дав ему стеклянные бусы в виде титула и автономии. Константин думал, что запер меня в клетке. Они не понимали, что «Амброзия» — это не дар и не дань. Это игла капельницы. И как только первая доза попадет в вены их дряхлеющей аристократии, обратного пути не будет. Зависимость — самый надежный, самый крепкий поводок в истории человечества, куда прочнее любых цепей и клятв. Я не собирался воевать их методами, сжигая города орбитальными ударами и посылая флоты. Я собирался сделать их слабыми, дав им именно то, чего они желали больше всего на свете — жизнь. И через эту жизнь я войду в каждый дом, в каждый совет, в каждый штаб.

Я больше не был врачом.

Я был Вирусом, который Империя сама впустила в свой организм.

И теперь я собирался переписать её ДНК.

Понравилось? Подписывайтесь и добавляйте в библиотеку! Это ускоряет выход проды!