Реаниматолог Рода. Том 2: Протокол «Изнанка»

Глава 8 НУЛЕВОЙ ПРОТОКОЛ

Рассвет над городом был красивым. В том смысле, в каком красив ядерный гриб или разлив нефти в океане.

Небо, затянутое низкими тучами, светилось болезненным фиолетовым цветом. Солнце, пробиваясь сквозь смог и испарения Гнили, напоминало воспаленный глаз, который следит за агонией пациента.

Я стоял на террасе пентхауса, сжимая в руке кружку с холодным кофе.

Внизу, под нами, город тонул.

Не в воде. В биомассе.

Протокол «Пандемия», запущенный Анной перед бегством, сработал идеально. Резервуары с концентратом Гнили в подвалах Цитадели открылись, и зараза хлынула в коллекторы.

Теперь улицы нижних уровней были покрыты слоем слизи. Дома обрастали грибницей на глазах. Деревья в парках превращались в уродливые кораллы.

А люди…

Люди, которые не успели уйти на верхние ярусы, стали частью пейзажа. Статуи из плоти и спор, застывшие в последнем крике.

— Красиво, правда? — раздался голос за спиной.

Я не обернулся. Я знал, кто это.

Алиса.

Она стояла у входа на террасу, опираясь плечом о косяк. На ней был новый костюм — черный, тактический, с логотипом D. E. U. S. на воротнике. Очки отражали фиолетовое небо.

— Это некроз, Алиса. Некроз в масштабах мегаполиса.

— Это эволюция, Виктор. Империя наблюдает за экспериментом.

— Экспериментом? — я повернулся к ней. Чашка в моей руке треснула. — Вы позволили Анне отравить миллион человек, чтобы посмотреть, что будет?

— Мы позволили вам обоим сыграть вашу партию. Анна поставила на мутацию. Вы поставили на симбиоз.

Она подошла к перилам.

— И, похоже, Анна проиграла тактически, но выиграла стратегически.

— О чем ты?

— Посмотри на воду.

Я посмотрел на реку, пересекающую город.

Вода была черной. С маслянистым фиолетовым отливом.

— Гниль попала в водозабор. Фильтры не справились. Через час эта вода будет в каждом кране. Даже здесь, в Башне, если мы не перейдем на замкнутый цикл.

Алиса достала планшет.

— Императорский Совет принял решение. Город объявлен Зоной Отчуждения Класса Ноль.

— Что это значит?

— Это значит, что через сорок восемь часов сюда прилетит «Икар». И выжжет здесь все до коренной породы.

Меня обдало холодом.

— Ядерный удар?

— Магический. Эквивалент пяти мегатонн. Чистый Свет. Он стерилизует не только материю, но и астральный след. Души зараженных сгорят вместе с телами.

Она посмотрела мне в глаза.

— У тебя двое суток, Виктор. Чтобы собрать свои манатки и убраться отсюда.

— Куда? Весь периметр оцеплен. Кордоны расстреливают даже птиц.

— У тебя есть Рубин. И у тебя есть я. Я дам тебе коридор. Один. На север.

— В Пустошь?

— В Пустошь. Туда, где началась эта зараза. К «Объекту Ноль».

Я усмехнулся.

— Значит, Империя хочет, чтобы я сделал грязную работу? Закрыл Врата, которые вы сами и открыли?

— Империя хочет результатов. Если ты закроешь Врата — ты получишь амнистию и новый феод. Если нет — ты сгоришь вместе с этим городом.

Она бросила на столик карту.

— Маршрут проложен. Но есть нюанс.

— Какой?

— Ты не сможешь вывезти всех. Три тысячи твоих «Кукол», наемники Волкова, персонал… Это слишком большая колонна. Она привлечет внимание Гнили. И Анархистов, которые тоже мутировали и теперь охотятся на конвои.

— И что ты предлагаешь? Бросить их?

— Оптимизировать. Возьми только лучших. Специалистов. Боевое ядро. Остальных оставь здесь. Как приманку.

Я посмотрел на площадь перед Башней.

Там, внизу, стоял мой Рой.

Три тысячи человек, которых я вытащил с того света. Которым я дал цель. Которые называли меня Отцом.

Они строили баррикады, чистили оружие, готовили еду.

Они верили мне.

— Нет, — сказал я.

— Что «нет»?

— Я не брошу своих пациентов. Мы уйдем все. Или сдохнем все.

Алиса сняла очки. Её глаза, серые и пустые, впервые выразили удивление.

— Это нерационально, Виктор. Это… сентиментально.

— Это профессиональная этика. Врач не бросает больных в горящей больнице.

Я прошел мимо неё в кабинет.

— Вольт! Общий сбор! Волкова, Бориса, Веру — ко мне! У нас новый диагноз. И очень мало времени на лечение.

Через десять минут в кабинете собрался «Совет Директоров» ЧВК «Панацея».

Волков выглядел уставшим, но довольным (он успел перевести часть активов в офшоры). Борис полировал свои новые кибер-руки ветошью. Вера чистила винтовку. Вольт копался в сервере. Легион стоял в углу, занимая собой половину пространства.

— Ситуация дерьмовая, — начал я без прелюдий. — Через 48 часов город уничтожат. Нам нужно уходить.

— Куда? — спросил Волков, мгновенно растеряв свое довольство.

— В Серую Зону. К «Объекту Ноль».

— Ты спятил? Там радиация, монстры и… Гниль!

— Там источник. И там единственный шанс выжить. Империя дала нам коридор. Но есть проблема. Нас три с половиной тысячи человек. Плюс оборудование лаборатории. Плюс запасы. Нам нужен транспорт.

— У нас есть грузовики, — сказала Вера. — И БТРы.

— Этого мало. Нам нужен поезд.

Все посмотрели на меня.

— Железная дорога разрушена, — напомнил Борис. — Я сам лично пустил под откос бронепоезд Гильдии.

— Мы его поднимем, — ответил я. — Это тяжелый состав. Бронированный. С автономным ходом. Если мы его починим… мы сможем вывезти всех.

— Он лежит на боку в промзоне, — возразил Вольт. — И там сейчас эпицентр заражения. Гниль сожрала тот район первым.

— Значит, мы пойдем туда и отберем его.

Я развернул карту на столе.

— План такой. Группа «Альфа» (я, Борис, Легион) идет к месту крушения. Мы поднимаем локомотив. Группа «Бета» (Вера, Вольт) готовит эвакуацию Башни. Грузим все: капсулы, реакторы, еду. Группа «Гамма» (Волков и наемники) держит периметр.

— А если мы не успеем починить поезд? — спросил Волков.

— Тогда мы пойдем пешком. И сдохнем где-то на десятом километре.

Я посмотрел на них.

— Это не обсуждение. Это приказ. Мы уходим. Все вместе.

— А что с «Куклами»? — спросила Алиса, выходя из тени (она, конечно же, слушала). — Они не поместятся в поезд.

— Поместятся. Если мы их… упакуем.

— Упакуем? — не понял Борис.

— Анабиоз, — пояснил я. — Мы введем их в стазис. Сложим штабелями, как дрова. В вагонах поместится в три раза больше тел, если им не нужен комфорт.

— Жестоко, — оценила Вера.

— Эффективно, — парировал я. — Вольт, мне нужно, чтобы ты перепрограммировал их метаболизм. Замедли сердцебиение до одного удара в минуту. Температуру тела — до плюс пяти.

— Сделаю. Но нужна химия.

— Химия есть. В лаборатории Анны, которую мы захватили. Там полно седативов.

Я хлопнул ладонью по столу.

— За работу. У нас сорок семь часов.

Подвал Башни превратился в морг. Но не тихий и печальный, а индустриальный.

Конвейер смерти наоборот.

Я шел вдоль рядов «Кукол», которые лежали на полу подземного паркинга.

Вольт и его команда (десяток хакеров, которых мы набрали из числа бывших пленников Орлова) работали с пугающей эффективностью.

Они подходили к каждой «Кукле», подключали щуп к порту на затылке (или просто кололи шприц в шею) и вводили команду «Гибернация».

Тела обмякали. Дыхание замедлялось до одного вдоха в минуту. Температура падала.

Их кожа становилась серой, восковой.

— Три тысячи двести единиц, — доложил Вольт, не отрываясь от планшета. — Мы упаковали их в термоусадочную пленку. Загрузка в контейнеры начнется через десять минут.

— Пленку? — переспросил я.

— Строительную. Чтобы не пачкались и занимали меньше места. Мы складываем их в грузовые контейнеры как сардины. Четыре яруса. С прослойками льда.

Я посмотрел на штабеля людей, замотанных в полиэтилен.

Это было чудовищно.

И это было единственным способом их спасти.

— Сколько контейнеров?

— Пятьдесят.

— У нас есть тягачи?

— Волков подогнал фуры. Но проехать через город невозможно. Улицы забиты, мосты перекрыты. Гниль везде.

— Мы не поедем по улицам, — я подошел к схеме коммуникаций на стене. — Мы поедем под землей.

Я ткнул пальцем в линию технического метро, которая соединяла Башню с Промзоной (та самая, по которой мы привезли изотопы).

— Тоннель цел?

— Относительно. Местами затоплен, местами обрушен. Но «Мамонт» проедет. И фуры протащим. Легион расчистит завалы.

— Значит, план такой. — Я повернулся к Борису. — Ты берешь Легиона и авангард «Тяжелых». Идете в тоннель. Расчищаете путь до Депо, где лежит поезд. Мы с колонной идем следом.

— А поезд? — спросил гигант, разминая свои титановые пальцы. — Он лежит на боку. Сто тонн железа.

— У нас есть домкраты. У нас есть магия. И у нас есть три тысячи спящих грузчиков, которых можно разбудить в крайнем случае.

Я посмотрел на часы.

Осталось 40 часов.

— Выдвигаемся.

Но команда «выдвигаемся» легко звучит только в кино. В реальности, когда ты пытаешься перевезти частную армию, биохимическую лабораторию и казну целого клана за один рейс, время становится не песком, а вязким мазутом.

Я спустился на уровень ниже, в самое чрево нашего подземного комплекса. Здесь, среди бетонных опор, гудели дизельные погрузчики, и воздух был сизым от выхлопных газов, смешанных с резким, бьющим в нос запахом формалина и озона. Это был запах моего успеха. И моего проклятия.

Вольт носился между рядами контейнеров, как наэлектризованный таракан. Его пальцы, подключенные напрямую к логистическому терминалу, мелькали над голографической клавиатурой с такой скоростью, что сливались в пятно.

— Температура в третьем секторе скачет! — орал он на кого-то из техников. — Если разморозите «Гончих», они сожрут водителей еще до выезда! Жидкий азот в систему, живо!

Я прошел мимо него, стараясь не мешать. Моя работа здесь была закончена. Я дал приказ, я дал химию. Теперь дело за механикой.

Я подошел к одной из открытых фур. Внутри, в зеленоватом свете консервирующих ламп, стояли капсулы. В одной из них я узнал «Тяжелого» — бойца штурмовой группы. Его лицо под пленкой казалось маской из серого воска. Грудь не вздымалась.

Сердце билось один раз в минуту.

Это была не жизнь. Это был режим ожидания.

— ОНИ… СПЯТ? — раздался за спиной грохот, похожий на камнепад.

Я обернулся. Легион.

Мой Генерал возвышался над штабелями ящиков, почти касаясь головой потолка. Его хитиновый панцирь тускло блестел в полумраке. Он выглядел растерянным. Его усики-антенны подрагивали, сканируя пространство.

— Они спят, чтобы выжить, — ответил я, подходя к монстру. Рядом с ним я всегда чувствовал себя ребенком, стоящим у подножия горы. — Дорога будет долгой. Ресурсов мало. Если они будут бодрствовать, им понадобится еда. Много еды. А у нас ее нет.

— Я НЕ СЛЫШУ ИХ, — Легион приложил огромную когтистую лапу к груди, туда, где пульсировал черный кристалл Некроманта. — ХОР… ЗАТИХ. В ГОЛОВЕ ТИХО. ЭТО… СТРАШНО. ОТЕЦ.

Я положил руку на его холодный, жесткий хитин.

— Тишина — это не всегда плохо, Генерал. Иногда тишина — это отдых. Связь восстановится, когда мы их разбудим. Обещаю.

— А ЕСЛИ… МЫ НЕ ДОЕДЕМ?

Вопрос повис в воздухе, тяжелый, как свинцовая плита. Легион, существо, созданное для убийства, боялся. Но не смерти. Он боялся одиночества. Боялся остаться единственным голосом в пустоте.

— Мы доедем, — жестко сказал я, глядя в его горящие красные глаза. — Потому что у нас нет права сдохнуть здесь, в крысиной норе. Мы должны увидеть небо.

Из темноты, цокая каблуками по бетону, вышла Алиса.

Она выглядела чужеродным элементом в этом царстве ржавчины и биомассы. Стерильная, идеальная, с планшетом в руках.

— Трогательная сцена, — заметила она без тени иронии. — Но график не ждет. Погрузка завершена на 85%. Доктор Кляйн сообщает о проблемах с гидравликой в замыкающей машине. Он нервничает.

— Кляйн всегда нервничает, — отмахнулся я. — Он гражданский хирург, а не военный логист. Пусть выпьет успокоительного.

— У него пульс сто сорок, Виктор. И повышенное потоотделение. Сканеры фиксируют выброс адреналина, не характерный для простой паники.

Я нахмурился. Ожог на правой руке дернуло фантомной болью. Интуиция, выработанная годами жизни на грани, тихо заскреблась в затылке.

— Где он?

— В медотсеке. Говорит, готовит спец-груз. Вашего друга.

— Бориса?

— Да. Джаггернаут всё еще под наркозом после операции. Кляйн должен был подготовить его к транспортировке.

Я посмотрел на часы.

46 часов 30 минут до удара. Время утекало, как кровь из перерезанной артерии.

Что-то было не так. Пазл не складывался. Почему Кляйн, трусливый бюрократ от медицины, возится с самым опасным пациентом в одиночку?

— Легион, — тихо сказал я. — Будь готов.

— К ЧЕМУ, ОТЕЦ?

— К тому, что тишина скоро закончится.

Я достал портсигар, вытряхнул последнюю сигарету. Закурил, нарушая все правила пожарной безопасности. Дым заполнил легкие, немного прочищая мозги.

Я оглядел подвал.

Эти стены видели мое становление. Здесь я создал Легиона. Здесь я сшил Бориса. Здесь мы планировали захват города.

Теперь это просто бетонная коробка, которая через двое суток превратится в стекло.

Странное чувство. Не жалость. Скорее… обида. Как будто у тебя отбирают дом, который ты только что выплатил.

— Алиса, — я выпустил струю дыма в потолок. — Если мы выберемся… Империя оставит нас в покое?

Куратор поправила очки. В её линзах отражались красные аварийные огни.

— Империя никогда никого не оставляет в покое, Виктор. Вы стали переменной в уравнении. А переменные либо интегрируют, либо сокращают. Пока вы полезны — вы живы.

— Утешила.

Где-то наверху, в вентиляционной шахте, завыл ветер. Или это был вой сирен? Город снаружи умирал. Гниль пожирала кварталы, люди сходили с ума, а мы, как Ной, паковали тварей по паре в железный ковчег.

Только мой ковчег был построен не из дерева, а из грехов.

— Ладно, — я бросил окурок и растер его подошвой. — Хватит лирики. Алиса, проверь Кляйна лично. Мне не нравится его пульс. Легион, занимай позицию в головной машине. Ты — наш таран. Если ворота заклинит, ты их вынесешь.

— БУДЕТ СДЕЛАНО.

Монстр развернулся и зашагал к выезду, земля подрагивала под его весом.

Я остался один посреди ангара.

Ожог на руке пульсировал всё сильнее.

Предчувствие беды стало почти физическим. Оно давило на плечи, мешало дышать.

«Паранойя», — сказал я себе. — «Просто усталость и паранойя».

Но я знал, что параноики в нашем мире живут дольше оптимистов.

Я проверил пистолет. Патрон в патроннике. Тесак на поясе.

— Ну что ж, — прошептал я в темноту. — Пора на выход.

Шаги эхом отдавались от бетонных стен, и этот звук казался мне чужим, словно за мной шел кто-то невидимый, след в след. Коридоры технического уровня, обычно наполненные жизнью — руганью механиков, свистом пара, гудением кабелей под напряжением, — сейчас напоминали вены трупа, из которого выкачали кровь. Освещение перешло в аварийный режим: тусклые оранжевые лампы мигали с тошнотворной частотой, выхватывая из темноты углы, заваленные мусором и пустыми ящиками.

Башня умирала. Я чувствовал это физически. Небоскреб, который Граф Орлов строил как памятник своему величию, как неприступный донжон, способный пережить ядерную зиму, сдавался без боя. Не врагам, а пустоте. Системы жизнеобеспечения отключались одна за другой, вентиляция затихала, и воздух становился спертым, тяжелым, насыщенным пылью веков, которая, казалось, просачивалась даже сквозь бронированные перекрытия.

Я провел рукой по шершавой стене. Холод бетона прожег перчатку. Сколько раз я проходил здесь? Сотни? Тысячи? Я знал каждую трещину, каждый подтек масла на полу. Это место стало моим домом, моим проклятием и моей лабораторией. Здесь я перестал быть просто беглым врачом и стал тем, кем меня боялись видеть в зеркале даже самые отмороженные ублюдки Пустоши. И вот теперь я бросал это все, как змея сбрасывает старую кожу.

Ожог на правой руке снова дернуло, на этот раз сильнее, словно кто-то приложил к шраму кубик сухого льда. Метка Империи не просто болела — она вибрировала, входя в резонанс с чем-то темным, что пробуждалось в недрах здания. Моя интуиция, заточенная годами выживания в трущобах, вопила благим матом. Это было то самое чувство, когда ты входишь в операционную и понимаешь, что пациент уже не жилец, хотя мониторы еще показывают ритм.

Тишина давила на уши. Слишком тихо для эвакуации. Где голоса охраны? Где топот сапог? Почему динамики внутренней связи молчат, хотя должны разрываться от команд диспетчеров? Я остановился перед гермодверью шлюза, ведущего к лифтовому холлу. Металл был холодным и влажным от конденсата. В отражении полированной стали я увидел свое лицо — бледное, изможденное, с глазами, в которых плескалась усталость пополам с безумием. «Барон фон Грей», — мысленно усмехнулся я. — «Король крыс и повелитель ржавчины».

Я толкнул дверь. Она подалась с неохотным скрипом, словно предупреждая: «Не ходи туда». Но я вошел.

Я направился к лифтам, чтобы подняться и лично проконтролировать выезд колонны.

Я еще не знал, что лифты уже отключены.

И что Кляйн не просто нервничает.

Он ждет.

Понравилось? Подписывайтесь и добавляйте в библиотеку! Это ускоряет выход проды!