Проучить мажора

Глава 10. Ну здравствуй, Машенька.

Маша

— Я буду один Охотничий блин, два блина с Нутеллой и облепиховый морс. А ты определилась, дорогая? — седовласый мужчина оборачивается на супругу, которая с пристальным вниманием изучает меню.

Неужели она до сих пор его не выучила? Они с мужем обедают у нас по средам уже на протяжение полугода и каждый раз заказывают одно и то же. Да скорее океан разверзнется и явит миру поселения русалок, чем эта дама изменит свой привычный выбор.

— Греческий салат, блинный штрудель и чашка зеленого чая, — после долгого шелестения страницами отзывается она.

Ну, кто бы сомневался. Подводный мир останется надежно скрытым от посторонних глаз.

Делаю вид, будто записываю заказ в свой потрепанный блокнотик, когда дверь кафе широко распахивается и на пороге предстает человек, при виде которого у меня останавливается сердце, отвисает челюсть, потеют ладони и дергается глаз. Причем это все — одномоментно.

Голову затягивает шквалом вопросов, которые бьют по мозгам, вынуждая сознание метаться в приступе парализующей паники. Что парень, ездящий на Мазерати, забыл в кафешке с акционной вывеской: «После 14:00 все сладкие блины по шестьдесят девять рублей»? Не из-за скидки же он сюда приперся? Хотя, если задуматься, лучше б из-за нее.

Первый порыв — бежать. Бежать, не оглядываясь. Прочь из города! Прочь из страны! Скрыться в Мексике и осесть на дно!

Так, стоп. Кажется, я немного переборщила с радикальностью мер. Для начала неплохо было бы потихоньку выползти из основного зала и схорониться на кухне. Туда Толмацкий точно не сунется, поэтому у меня есть вполне реальный шанс на спасение.

— Девушка, с вами все в порядке? — обеспокоенно интересуется мужичок, у которого я только что приняла заказ. — Вы как-то побледнели резко…

Чувак, еще б не побледнеть! Тут такое творится!

— Эм… Все нормально, — мямлю я, пятясь назад, словно затравленный суслик.

Уверенным шагом Толмацкий заходит в кафе и, перевернув кепку козырьком назад, принимается озираться по сторонам.

Матерь божья! Он сейчас меня заметит! Отставить, отставить пятиться! Руки в ноги и бежать! Прямо галопом!

Ох. Слышали о том, что паника — плохой советчик? Так вот, это правда. Паника — худший советчик на свете. Ведь если бы я продолжила без резких движений отступать на безопасную территорию, то все могло бы обойтись. А так…

Развернувшись на пятках, я запасаюсь ускорением и только успеваю газануть, как со всей дури впечатываюсь в нечто твердое, горячее, а впоследствии еще и мокрое.

— А-а-а! — раздается испуганный вопль.

Перед глазами проносится рыжая шевелюра и растерянное лицо моего коллеги Денчика, а содержимое его опрокинутого подноса летит частично на пол, частично на меня. Фартук и рубашка мгновенно пропитываются вишневым компотом и липнут к животу, но это мелочи — на работе мне не впервой обливаться напитками. Самое ужасное то, что моя нелепая попытка сбежать сопровождается отвратительно громким звуком битого стекла, на который оборачивается, кажется, всё кафе.

На мгновенье жмурюсь, пытаясь примириться с надвигающейся неизбежностью, а затем медленно перевожу взгляд туда, где еще пару секунд назад стоял Стас. Его скривившаяся в усмешке физиономия полна мрачного триумфа, а слега сощуренные глаза горят недобрым огнем.

— Ну здравствуй, Машенька, — обманчиво дружелюбным тоном произносит он, устремляясь мне навстречу.

Ёж твою клёшь! Хана, товарищи. Пропала ваша Маша. Как он имя-то мое вызнал? Где я прокололась?

Повинуясь инстинкту самосохранения, дергаюсь в сторону и, обогнув стоящие у окна столики, резвым русаком несусь к выходу. Ситуация, конечно, патовая, но голыми руками он меня не возьмет! Мы, Зайцевы, просто так не сдаемся!

— Стоять! — к сожалению, реакция у Толмацкого отменная.

Предугадав мой маневр, он быстро смещается вправо и подлавливает меня у последнего столика, который я не успела оббежать. Теперь нас разделяет только метр воздуха и хлипкая деревянная столешница. Не очень-то надежная преграда, согласитесь?

— Ах ты, негодяйка! — гневно рявкает Стас, перегибаясь через стол и за фартук притягивая меня к себе. — На этот раз смыться не получится, поняла?

— Станислав… Как тебя там по батюшке? Отпусти меня, бога ради! — перепуганной овечкой блею я, пытаясь разжать его цепкие пальцы.

Остается только добавить: «Не виноватая я… Он сам пришел!»

— Обокрала меня, а сейчас дурочку врубаешь?! — грозно рычит Толмацкий. — На выход пошла! Живо!

В его лице столько свирепой ярости, что мне становится страшно. По-настоящему страшно. Вот прям до трясучки, до колючих мурашек на спине. А что, если Стас реально меня прижучит? Не просто отшутится, мол, ха-ха, вот ты стерва, а на полном серьезе отомстит? Ударит, машиной переедет или что-нибудь в этом роде? Кажется, насолила я ему знатно…

— Н-не пойду, — мотаю головой я, а затем, уловив во взгляде парня новую вспышку ядерного гнева, перехожу на ультразвук. — По-мо-ги-и-те!

Все-таки мы в кафе не одни, и я должна пользоваться этим. По максимуму пользоваться.

— Заткнись! — встряхнув меня как тряпичную куклу, гаркает Стас. — А не то я…

— Молодой человек, могу я поинтересоваться, что здесь происходит? — вклинивается в наш диалог менеджер Володя по прозвищу жердь. Он весь такой тощий, нескладный, некрасивый… Но в эту секунду для меня нет человека милее.

Давай, Володь, вруби жесткого руководителя! Выставь этого мерзавца вон! Видишь, он над твоей сотрудницей измывается!

— У нас с Марией недопонимание образовалось. Она мне денег задолжала, а возвращать не хочет, — мигом оценив ситуацию, Стас отпускает мой фартук и натягивает на лицо обаятельную улыбку. — Но я же не изверг, все понимаю. Мало ли какие обстоятельства у молодой девушки могут возникнуть, верно? — ангельским голосом воркует этот лис. — Просто обсудить все хотел. Мирно. А она вот почему-то сопротивляется.

Зря стараешься, засранец! Володька ни за что на твою ересь не поведется! Он у нас кремень! Даже за пятиминутные опоздания штрафует!

— Личные вопросы решаются в личное время, — сухо отзывается менеджер. — А у Марии сейчас смена, поэтому ей нужно работать.

Так его, Вован, так!

— Дело в том, что ждать я никак не могу, — не отступается Толмацкий. — Срочность просто зашкаливает.

— Молодой человек, я же сказал…

— Ладно-ладно, я понял, у нее смена, — перебивает Стас. — Подойдем к вопросу с другой стороны. Сколько стоит рабочий день официантки? — он одаривает меня таким презрительным взглядом, будто я порванный мешок мусора, распластавшийся на дороге. — Две? Три тысячи?

Ага, конечно. Десять! Где он такие зарплаты вообще видел?

— Эм… Ну… — мычит Володя.

— А ваш ущерб от потери сотрудника на вечер? — парень оглядывает полупустое кафе, в которым от силы семь-восемь любопытно глазеющих на нас посетителей. — Давайте поступим так: я даю вам вот столько, — он извлекает из кармана джинсов несколько помятых пятитысячных купюр, — а вы отпускаете Марию с работы. По рукам?

Володя! Володя! Держись! Не сдавайся, Володя! Не дай этом засранцу тебя подкупить!

— Ладно, по рукам, — менеджер выхватывает у Толмацкого деньги и, напустив на себя вид «моя хата с краю, ничего не знаю», ретируется.

И все? Вот так просто продал меня с потрохами? Хоть бы посомневался ради приличия, ирод окаянный! Что за мужики нынче пошли? Аж противно!

— Булками шевели, аферистка, — Стас довольно грубо хватает меня за локоть.

— Куда ты меня тащишь? — перепугано пищу я, не оставляя попыток вырваться из оков его безжалостных пальцев.

— Как куда? Наказывать тебя будем, — парень оборачивается и одаривает меня наглющей улыбкой с налетом абсолютной вседозволенности. — Ты так проштрафилась, что просто выпороть тебя недостаточно.

— Я буду кричать!

— Кричи, — злобно усмехается он. — А когда на твой крик сбегутся люди, мы им расскажем, как лихо ты обчистила мою квартиру. Заодно и в ментовку заяву накатаем. Ну что, согласна?

— Козел! — закипая от гнева, огрызаюсь я.

— Проходимка! — в тон мне отзывается он.