Проучить мажора

Глава 33. Опасный незнакомец.

Стас

Машка скрывается за дверью женского туалета, а я, оказавшись наедине с самим собой, болезненно морщусь. Даже алкоголь, который, по логике, должен бродить у меня в крови, не помогает справиться с поселившейся внутри тоской.

Хотя… Если судить по четкости мыслей и резкости образов, я уже почти протрезвел. Видимо, градус моей страсти к Зайцевой перебил градус спиртного и одномоментно привел меня в чувства. Поэтому, чтобы притупить отравляющие эмоции и забыться, мне снова придется выпить. Благо, с этим на шумной свадьбе проблем нет.

Возвращаюсь в основной зал и тут же натыкаюсь глазами на сидящую неподалеку бабу Лизу. Старушка смотрит с легкой полуулыбкой на сморщенных губах и, кажется, понимает меня без слов. В ее взгляде читается сочувствие и молчаливое поощрение, мол, не стесняйся своих желаний, выпей, сынок. Тебе можно. Не каждый же день в сердце ядовитые стрелы прилетают. Выпей, глядишь — хоть немного отпустит.

Опускаюсь на свободный стул рядом с ней и под аккомпанементы веселого «Хорошо, все будет хорошо! Все будет хорошо, я это знаю!» выливаю в себя рюмку беленькой. Слегка закусив кулак, кривлюсь от крепости, а потом отправлю в рот маленький маринованный томат. От соприкосновения с моими зубами его тонкая кожица лопается, наполняя рот соленым вкусом, приятно перебивающим терпкую горечь выпитого.

— Ты Машкин кавалер али как? — деловито осведомляется баба Лиза, выпив свою порцию водки и ничуть при этом не сморщившись.

— Не-а, — мотаю головой. — Я ничейный.

— Ничейный — это плохо, — с видом знатока заявляет она. — Мужику надо при бабе быть. Иначе пропадет.

— Чего это сразу пропадет? — возмутившись, хмурю лоб.

— А того это. Поживешь, опыта маленько наберешься и поймешь, — баба Лиза задумчиво переводит взгляд вдаль. — Мужики — слабый пол. Без женщины становится либо алкоголиками, либо трудоголиками, либо мужеложцами. Других дорог не дано.

Гляжу на смело рассуждающую старушку, а внутри от ее слов тревожно скребут кошки. Отношения с алкоголем у меня никогда особо не ладились. Работать я тоже не шибко люблю. Поэтому если утверждение бабы Лизы правдиво, перспективы передо мной открываются, прямо скажем, не радужные, а самые что ни на есть однотонно голубые…

Блин! А она ведь права! Я, может, потому с ума и схожу, что уже почти три недели без секса? Может, все эти противоестественные чувства к Маше всего лишь следствие недотраха? Раньше я ведь никогда из-за девчонок не изводился. Не переживал, не страдал, не мучился. А тут прям что-то накрыло… Может, перепихнусь с кем-нибудь, и полегчает? И стресс сниму, и мозги от Зайцевой прочищу… А то она как отрава — все мысли собой заполонила и туман в голове навела.

Ну что? Чем не план?

Озираюсь по сторонам и удивленно подмечаю, что мои первые выводы о поселковой свадьбе были несколько поспешными. Оказывается, помимо забулдыги-тамады, тут есть и еще, с позволения сказать, артисты.

Заводная песня Верки Сердючки подходит к концу, и под протяжные аплодисменты на опустевшую танцплощадку выбегает шесть густо накрашенный и одетых на русско-народный манер девчонок.

На их щеках алеет неестественно яркий, свекольного оттенка румянец, а головы украшены неким подобием кокошников. Колоритный образ артисток завершается белыми кружеными платочками, которыми они задорно помахивают.

Громоздкие колонки издают бряцающие звуки балалайки, и танцевальный ансамбль начинает представление. Если честно, я понятия не имею, откуда в моей голове взялось знание, что я слышу именно балалайку, ведь я никогда не видел этот музыкальный инструмент вживую… Но по какой-то необъяснимой причине у меня нет никаких сомнений на этот счет: девчонки в красных сарафанах абсолютно точно отжигают под веселую русскую балалайку. И это не картинка моего расшалившегося воображения, а самая настоящая реальность.

Чтобы вы понимали, народные танцы довольно сильно отличаются от того, что мы привыкли видеть в клубах или на вечеринках. Они лишены нарочитой сексуальности и полны какой-то плавной величавости. Чего только стоят эти руки, упертые в бока, и частые постукивания каблуками по полу… Красиво, черт возьми! Хоть и немного диковинно.

Засмотревшись на нарядных танцовщиц, я не сразу замечаю Машу, которая вновь появляется в основном зале. Все такая же дерзкая, с откинутыми за спину шелковистыми волосами и горящим взглядом. Горько признавать, но внешне эта бесовка кажется совершенно спокойной. Будто наша недавняя перебранка ничуть ее не тронула. Будто ее не вышибло из колеи, как меня. Будто ей все равно.

А, может, и правда все равно?

Чертова стерва! Безжалостная, беспощадная и до странного бесчувственная! Как с такой выдержкой она вообще умудрилась родиться женщиной?

Гневно стискиваю зубы и снова перевожу взор на артисток. Если смыть с девчонок кричащий боевой раскрас, парочку из них вполне можно назвать симпатичными. Скорее всего, на свадьбе они выступают за деньги, а значит, из гостей никого не знают. Поэтому есть надежда на то, что они не в курсе моего фейкового романа с Зайцевой.

Чокнувшись с бабой Лизой, залпом опустошаю очередную рюмку и на несколько секунд прикрываю глаза.

Нет, Машенька, я просто обязан вытравить тебя из своей головы! А иначе ты мне всю душу вымотаешь, выпотрошишь и по бездыханным останкам острыми шпильками пройдешься… Ты можешь, я точно знаю.

Распахиваю веки и тут же встречаюсь со смешливым взглядом одной из румяных танцовщиц с длинной пшеничной косой, которая толстым канатом покоится на ее плече. Ансамбль закончил свой номер, и артистки низко кланяются.

Вот и выпал мне шанс на освобождение. Сейчас склею эту танцорку, и дело с концом. Она мне вон, как глазки строит. Старательно, с энтузиазмом. Сомнений нет — приглянулся.

Ресницами хлопает, губки поджимает — уже на крючке девочка. Подойду, задвину ей какой-нибудь не сильно изощренный подкат в стиле: «Мне ухаживать некогда. Вы привлекательны, я чертовски привлекателен. Чего зря время терять?», и она клюнет. Точно вам говорю, клюнет. У меня девяносто девять попаданий из ста. Только зараза Зайцева статистику и портит.

Поднимаюсь на ноги, по привычке взлохмачиваю волосы и уже держу курс на девиц в кокошниках, когда мое внимание неожиданно приковывает высокая фигура, возникшая у входа.

Я не могу понять, почему мои глаза вдруг сами собой дернулись в сторону человека, который с видом повелителя замер в дверном проеме, но, судя по направлению взоров других гостей, такая реакция на его появление настигла не только меня.

Наверное, вновь прибывшему не больше тридцати, но, на первый взгляд, он кажется гораздо старше. Густая, иссиня-черная борода, глубоко посаженные черные глаза с холодным мерцанием и выбритый под машинку череп — мужчина выглядит если и не угрожающе, то, как минимум, не очень дружелюбно. Скажу так: прежде чем выяснять отношения с подобным типом любой нормальный пацан десять раз подумает, а потом скажет: «Ну нафиг!» и пройдет мимо. Ибо с таким связываться себе дороже. Ну, если ты не чертов камикадзе, конечно.

Окинув взглядом празднующих, бородач неспешной походкой приближается к молодоженам. Хлопает Вадима по плечу, коротко чмокает в щеку Веру и, вручив им поздравительный конверт, направляется вглубь зала. Он весь такой вальяжный и расслабленный, но в то же время от него исходит опасность. Неочевидная, едва уловимая, тщательно замаскированная, но все же выделяющая его на фоне других гостей.

Вероятно, я слишком долго гипнотизирую взглядом чернобородого бугая, потому что в итоге его слегка сощуренные глаза останавливаются на мне. Какое-то время мы молча глядим друг на другу, а потом он отворачивается, потревоженный женской рукой, коснувшейся его плеча.

Почти одновременно с бородачом я вскидываю взор на подошедшую к нему девушку и… Обмираю.

Вздернув уголки губ, Маша подсаживается к бугаю и, заправив за ухо каштановую прядь волос, заговаривает с ним. Заинтересованно так, увлеченно. Заглядывает ему в лицо, широко улыбается, воодушевленно кивает и явно не скупится на эмоции.

Бородач, кстати говоря, тоже выглядит довольно заинтригованно. Он, само собой, не моргает по сто раз в минуту и не скалится во все тридцать два, но тем не менее в общении с Машей его суровое лицо несколько смягчается, делается более открытым и, что самое неприятное, приобретает выражение хищного желания.

Он смотрит так, будто хочет Машу. Как женщину хочет. И от осознания этого факта мое перегруженное переживаниями сердце опять начинает тягостно поднывать.

Черт подери! Что это со мной такое? Неужели я… Ревную ее?