Проучить мажора

Глава 17. План-кабан № 2

Маша

— Теперь моя очередь задавать вопросы, — слегка оправившись от недавнего шока, связанного с частичным оголением на трассе, говорю я.

— Давай, — милостливо разрешает Толмацкий. — Игра и впрямь ничего, затягивает.

Поудобней устраиваюсь в просторном сиденье и припадаю лбом к оконному стеклу, чтобы как следует подумать. В сумраке опустившегося на землю вечера мимо нас стремглав проносятся то густые леса, то широкие поля, то узкие, наполовину обмелевшие речушки.

Сейчас мы уже очень далеко от города, поэтому машин на дороге стало значительно меньше. Свет встречных фар лишь изредка слепит глаза, а в салоне автомобиля воцарилась вполне себе мирная атмосфера. Напряжение между мной и Стасом заметно спало. Больше он не глядит на меня волком и кажется вполне расслабленным — откинувшись на подголовник, одной рукой вращает руль и тихонько подпевает ненавязчиво мурлыкающей музыке.

— Что-то есть хочется, — тянусь за рюкзаком, валяющимся на заднем сидении. — Хочешь бутерброд с колбасой?

Толмацкий одаривает меня подозрительным взглядом, а я продолжаю:

— Да не кривись ты, нормальные бутеры. Я их перед выходом сделала, — достаю небольшой сверток, обмотанный целлофановым пакетом, и принимаюсь аккуратно его разворачивать. — По-любому, тоже проголодался. Или мажоры вроде тебя питаются исключительно черной икрой?

— Если салон испачкаешь, я тебя убью и закопаю во-о-он в том лесу, — предостерегающе заявляет Стас.

— Он же кожаный, что ему будет? Как испачкаем, так и протрем, — усмехаюсь я, но парень явно не разделяет моего веселья. Косится на бутерброд так, словно это не еда, а граната, которая при неправильном обращении может рвануть.

Блин, неужели он настолько трепетно относится к своей тачке? Это мне не на руку. Совсем не на руку.

Дело в том, что игру «правда или желание» я затеяла не просто так. Ну, то есть понятно, что мне хотелось скоротать время в дороге и все такое, но основная цель заключалась в другом. Если бы не мое коварное намерение, черта с два я бы согласилась сверкать обнаженной грудью, воплощая в жизнь бесстыжие фантазии Толмацкого! Выдумала бы какую-нибудь отмазку, и фиг бы он меня заставил плясать под его дудку! Ну а так… На что только не пойдешь ради исполнения давней мечты, верно?

— На, попробуй, — протягиваю Стасу бутерброд. — Если понравится, я тебе целый дам.

— Сама сначала откуси, — недоверчиво отвечает парень.

— Ты думаешь, я его отравила? — удивляюсь я.

— Конечно, я так думаю! — восклицает он. — Один раз ты уже подмешала мне в напиток снотворное, поэтому есть твою стряпню для меня большой риск.

Оскорбленно поджимаю губы, но в то же время не могу не согласиться с его аргументами. Стас прав: у него нет причин мне доверять.

Впиваюсь зубами в бутерброд, который хоть немного и размяк от длительного лежания в пакете, но все равно сохранил свои вкусовые качества. Разумеется, такие кулинарные шедевры лучше есть прямиком из микроволновки, но в дороге не до выбора — либо питаешься тем, что припасено, либо сосешь палец. Одно из двух, как говорится.

— Ну вот, откусила, — проглотив еду, довольно изрекаю я. — Жива и здорова, как видишь. В конвульсиях не бьюсь. Будешь?

Кивнув, Стас подставляет ладонь, и я вкладываю в нее бутерброд. Слегка принюхавшись, парень осторожно его надкусывает и медленно пережевывает.

— Ну как? Вкусно? — интересуюсь я, швыряясь в рюкзаке в поисках второй заначки, потому что, как вы понимаете, одним куском я не наелась.

— Пойдет, — отзывается он, хотя второй укус делает с куда большим аппетитом.

— Сыр, колбаса, кетчуп — и в этом виде отправляем в микроволновку, — беззаботно болтаю я. — В горячем виде, само собой, вкуснее, но и так вполне съедобно, верно?

— Угу, — соглашается Стас, уже за обе щеки уплетая бутерброд. — Так что там с вопросом? Придумала?

— Вроде бы, — неуверенно пожимаю плечами, мысленно взвешивая все «за» и «против».

Мне нужен такой вопрос, на которой Толмацкий точно бы не захотел отвечать правдой и выбрал бы опцию желания. Потому что желание у меня припасено еще с самого начала нашей поездки.

На какие темы люди обычно не любят распространяться? Что стремятся скрыть от посторонних глаз? Обычно это личная жизнь, но отношения с женщинами Стаса волнуют лишь постольку поскольку. Никакой драмы здесь, судя по всему, нет. Куда же мне надавить? Как нащупать его болевую точку?

— Если твой отец решил жениться, значит, с твоей мамой его уже не связывают отношения, — решаю затронуть тему семьи. Возможно, именно она приведет меня к цели. — Давно родители не вместе? Почему развелись?

Внимательно наблюдаю за Стасом, с лица которого мигом спадает налет беспечности. Даже черты как будто немного искажаются, делаются более резкими и острыми. Кажется, я попала в яблочко — Толмацкому явно неприятен мой вопрос.

— Давай желание, — после небольшой паузы произносит он, и я еле удерживаюсь от того, чтобы не захлопать в ладоши в приступе ликования.

Еще рано радоваться. Далеко не факт, что парень согласится исполнить то, что я загадаю. Пошлет куда подальше, и дело с концом.

— Так-так, дай подумать, — подношу указательный палец к губам, старательно изображая мыслительный процесс. Стас не должен догадаться, что я вынашиваю свою идею вот уже несколько часов подряд. — Что бы тебе загадать? Что бы загадать…

— Загадай юбку подлиннее, — шутит он. — Я тебе с удовольствием ее куплю.

— Чем тебе моя юбка не угодила? — непонимающе вскидываю брови.

— От дороги отвлекает, — неожиданно признается парень, окатывая меня нахальным взглядом.

В каком смысле отвлекает? Ему что, не нравятся мои ноги? Или, наоборот, нравятся? Как это вообще понимать?

Черт бы тебя побрал, Толмацкий! Опять с мысли своими намеками сбиваешь!

— А дай порулить? — решив не отвлекаться на очередную провокацию, с надеждой в голосе выпаливаю я.

— Чего? — Стас аж вздрагивает от услышанного.

— Да я ж недолго, минут десять, — спешу его успокоить. — У меня и права есть.

А то, что момента их получения, я ни разу не водила, Толмацкому знать вовсе необязательно. Люди вообще часто переоценивают важность практики! Теория есть? Есть. То, что тормоз слева, а газ справа, тоже знаю. Ну и достаточно, по-моему! Тем более Стас же будет рядом сидеть, в случае чего — подскажет.

— Ты совсем с дуба рухнула? Я никого за руль не пускаю! Даже лучшего друга! — противится он.

— Но ты же сам выбрал желание! — настаиваю я. — Я по твоей указке вообще грудью светила, и ничего, не возмущаюсь!

— Одно дело грудь, а другое — моя тачка!

— В смысле? — настает мой черед гневаться. — Что ты этим хочешь сказать?

— В смысле, что при исполнении моего желания твоя грудь не подвергалась риску, а моя Ариэль…

— Кто? Ариэль? — удивленно перебиваю я.

— Э… В смысле моя тачка, — тут же поправляется Стас.

— Ты серьезно называешь машину Ариэлью? Это ведь из сказки про русалочку, да? Кажется, так ее звали, — хватаюсь за живот в приступе смеха. — Ох, Толмацкий, а я и не знала, что мальчишки тоже балдеют от этого мультика!

— Я не балдею! Просто нравится… Хорошая же история… — несколько сконфуженно отвечает парень. — И вообще! Какая тебе разница, какие имена я даю своим вещам?!

Ну понятно, перешел в оборонительную позицию.

— Вообще никакой. Это твой выбор и твое право, — примирительно отзываюсь я, силясь совладать с рвущимся наружу хохотом. — Я просто хочу прокатиться на твоей русалочке.

— Нет! — Стас непреклонен.

— Ну, пожалуйста, — складываю ладошки в молящем жесте и округляю глаза на манер кота из Шрека. — Чего ты упрямишься? Я же осторожно буду! Очень-очень! Просто никогда на таких классных тачках не ездила… Но всегда мечтала!

Включив поворотник, Толмацкий сворачивает на обочину и, остановившись, вонзается в меня угрюмым взглядом. Моя затея ему не нравится. Ох, как не нравится. Но, кажется, парень понимает, что объективных причин для отказа у него нет. Поэтому, собственно, и нервничает.

— Права показывай, — строго требует он.

— Конечно-конечно, сейчас, — суетливо лезу в рюкзак и извлекаю из него пластиковую карточку. — Вот.

— Фотка ужасная, — ядовито комментирует Стас, рассматривая документ, и я усилием воли проглатываю колкую ответную реплику.

Если он и впрямь собирается дать мне порулить, то может сколько угодно издеваться над моими фотками. Тем более, что в глубине души я с ним согласна: кадр и правда неудачный, в жизни я в сто раз красивее.

— Слушай сюда, Маша, — Толмацкий возвращает мне права и разворачивается так, что наши лица оказываются в непосредственной близости друг от друга. — Я выполню твое желание, но при одном условии: всегда и во всем ты слушаешься меня. Скажу притормозить — и ты притормозишь. Скажу заканчивать поездку — и ты закончишь. Никаких препирательств и споров, поняла?

— Поняла, Стас, все поняла, — с бешеным энтузиазмом киваю я. — Даже не переживай на этот счет!

— Почему у меня такое ощущение, что я об этом пожалею? — с тяжелым вздохом интересуется он, а затем обреченно дергает ручку автомобиля.