Проучить мажора

Глава 13. Царь и бог.

Маша

Мы подходим к невообразимо модной тачке кричаще-красного цвета, и коротким нажатием на брелок Стас снимает ее с сигнализации.

Вот он, значит, какой, знаменитый господин Трезубец. Ну что сказать? Хорош-хорош. У меня при виде дорогих автомобилей обычно всегда слюни капают, а, глядя на этот, я вообще вот-вот великий потоп устрою. Спортивный бампер, хромированные вставки, легкосплавные колесные диски — чудо, а не зверь. За возможность обладать такой машиной, я бы легко рассталась со всеми пальцами на ногах. Вот только кому они нужны, верно?

— Эй, ты куда намылилась, беспредельщица? — одергивает меня Стас, когда я с восторгом хватаюсь за глянцевую дверную ручку.

Вообще-то я салон хотела поближе рассмотреть… Он даже через стекло манит роскошью мягкой итальянской кожи. Однако внезапно до меня доходит, насколько неуместно мое желание в контексте наших далеко не дружеских отношений со Стасом. Что-то у меня от передоза эстетикой мозги переклинило.

— Ну ты же сказал «пошли», вот я и подумала… — на ходу сочиняю оправдание своей беспардонности.

— В таком виде ты в мою тачку не сядешь, — высокомерно выдает этот хмырь.

Во-первых, я в принципе не собиралась в нее садиться! Еще не совсем из ума выжила! А во-вторых, он со своим снобизмом вообще берега попутал! Пусть только заикнется, что катает исключительно избранных десятибалльниц из своего гаденького списка! Я ему на месте глаза выцарапаю!

— А что с моим видом не так? — с вызовом спрашиваю я. — Силикона маловато или шмотки не брендовые? Ну извините, Станислав Буржуевич, не все на обед жрут котлеты из папиных денег и…

— У тебя весь передник мокрый, — закатив глаза, перебивает парень. — Че это вообще такое? Кисель, что ли?

— Компот!

— Сними его нафиг. Или сходи переоденься. Только быстро. Салон из-за тебя марать не хочу.

От такого возмутительного нахальства меня начинает нехило потряхивать.

— Кем ты себя возомнил? — встаю на дыбы. — Да я в твою тачку в жизни не сяду!

— Сядешь, зайка, как миленькая сядешь, — с ехидной улыбочкой заявляет Стас. — Я теперь для тебя царь и бог. Ты мне молиться и угождать должна.

— А губозакаточную машинку не подарить? — складываю руки на груди.

— Будешь делать все, что я скажу, усекла? — не обращая внимания на мою иронию, продолжает он. — Снимай свой долбанный передник, и поехали!

— Куда? — во мне вновь просыпается приглушенное чувством вины беспокойство.

— Да что ж ты заладила, куда да куда! — наклонившись, парень достает из машины и водружает себе на нос солнцезащитные очки-авиаторы, которые чертовски ему идут. — В деревню твою. Или где ты там кольцо профукала?

— Это поселок городского типа, — зачем-то поправляю я. — А мы… Мы что, вместе поедем?

— Бинго, Маша, — цокнув языком, Стас садится за руль. — Ты такая умная. Череп не жмет?

Чтоб он захлебнулся своим сарказмом, остряк чертов.

Скрипя зубами, сдергиваю фартук, бросаю его в руки вышедшей на перекур приятельницы Лильки и, мысленно повторяя мантру «яписецкакспокойна», сажусь в машину.

— У меня вообще-то учеба завтра. И работа, — говорю я, когда Толмацкий выезжает на проспект. — Даже если сейчас выедем, то будем на месте только к ночи.

— Не надо строить из себя невинную жертву, — холодно отзывается он, плавно выворачивая руль. — Ты сама заварила эту кашу, сама ее и расхлебывай. Я не вынуждал тебя воровать мои деньги и мои вещи.

Тон парня полон непоколебимости, и я невольно соглашаюсь с его доводами. Признавать свою неправоту всегда сложно, особенно если ты изначально был убежден, что все делаешь верно. Стас вроде не читает морали, но каким-то удивительным образом ему удается меня пристыдить. Он прав, в текущих условиях мое нытье действительно неуместно.

Интересно, как бы я вела себя на его месте? Наверняка куда менее адекватно. А если уж говорить совсем по совести, то урыла бы мерзавку, посмевшую посягнуть на мою собственность. А Толмацкий вот ничего, держится. Даже голос на меня почти не повышает. Может, я поторопилась окрестить его конченным засранцем?

— Только мне домой надо заехать. Ну, в смысле на квартиру, — смирившись с неизбежностью, говорю я. — Кое-какие вещи прихватить.

— Обойдешься, — бросает Стас, по-прежнему глядя на дорогу.

Нет, все-таки не поторопилась. Засранец, каких свет не видывал.

— Не обойдусь! — настаиваю я. — У меня вся рубашка в компоте, переодеться нужно. И без зарядки для телефона никак. Путь-то неблизкий.

Какое-то время Толмацкий молчит, очевидно, обдумывая мои слова, а затем коротко кивает:

— Адрес диктуй.

— А то у тебя его нет, — усмехаюсь я.

— Есть, конечно, — невозмутимо отвечает он. — Но мне лень в заметках рыться.

Называю ему улицу и дом и вдруг резко вспоминаю о Соньке, с которой мы уже второй год вместе снимаем квартиру. Боже, как же я ей объясню эту дрянную ситуацию? Ведь по факту я вознамерилась ехать в родные края с парнем, который разбил ей сердце. Согласитесь, такая выходка совсем не тянет на дружески поступок. Как Сонька отнесется к подобному раскладу? Поймет или обидится?

Ладно хоть прямо сейчас разговаривать не придется: в послеобеденные часы подруга всегда на работе, поэтому случайно пересечься с ней во время сборов мне не грозит. Но вот потом… Потом диалог предстоит не из легких. Надо будет подумать, как получше обрисовать эту противоречивую ситуацию. Из говна конфетку, конечно, не слепишь, но вот над красивой оберткой потрудиться все же стоит.

Откидываюсь на подголовник сиденья и испускаю горестный вздох. Попала так попала, называется. По всем фронтам капитальная засада — и на деньги подлетела, и перед Сонькой неловко, и наедине с Толмацким пять часов езды предстоит. Одним словом — непруха.

— Даю тебе пять минут, — паркуясь около моего подъезда, говорит Стас. — Задерживаться не в твоих интересах. Сбегать — тем более.

— У тебя когда-нибудь были отношения с женщинами дольше одной ночи? — ехидничаю я, отстегивая ремень безопасности.

— А тебе какое дело? — фыркает он.

— Просто если бы были, ты бы знал, что пяти минут на сборы не хватит даже самой расторопной девушке, а я…

— Ты не девушка, заяц, — перебивает Толмацкий. — Ты моя должница. Смиренная и безропотная, смекаешь? Поэтому меньше разговоров, больше дела. Время пошло, давай топ-топ-топ лапками.

Последнюю фразу парень сопровождает громкими хлопками, тем самым и впрямь вынуждая меня подпрыгнуть на месте. Вот же несносный тип! И откуда у него эти командирские замашки? Поди, от папаши-бизнесмена понабрался. Яблоко от яблоньки, как говорится.

Вылезаю из машины и стремглав взлетаю на третий этаж. Я хоть и артачусь, но лишний раз злить Стаса мне, по правде сказать, не хочется. С людьми, в руках которых пусть и косвенно, но находится твоя судьба нужно действовать не напролом, а с хитростью. Мягко, ласково, поступательно. С долей изобретательности и каплей притворства.

В конце концов, Толмацкий — просто мужчина. Молодой, половозрелый и явно находящийся под действием тестостерона. В прошлый раз мне уже удалось сыграть на этих его слабостях, получится и в этот.