Проучить мажора

Глава 31. Поцелуй-издевательство.

Маша

Все происходит совершенно неожиданно. Будто в замедленной съемке и вместе с тем стремительно. Дико. Странно. Безудержно. Вопиюще неправильно и приятно до головокружения. До пьяных бабочек в животе. До ломоты в ребрах, перегруженных частыми ударами сердца.

Слегка путаясь пальцами в волосах, Стас обхватывает мою голову и притягивает меня к себе. Расстояние между нами сокращается до ничтожных сантиметров, а в следующее мгновенье его горячие губы находят мои, пересохшие и дрожащие.

Поцелуй-издевательство. Поцелуй-насмешка. Поцелуй-мечта.

Так хорошо и одновременно так плохо мне не было еще никогда. Хорошо — потому что целуется Стас восхитительно. Властно, порывисто, со сминающим напором и обезоруживающей наглостью… Но, но несмотря на экспрессию и решительный натиск, переплетение наших языков ощущается во рту мягко и даже нежно. Дурманит, расслабляет, погружают в блаженную негу.

А плохо потому, что сотая доля моего мозга, незатуманенная отупляющими ласками, понимает, что это все понарошку, не по правде, не по-настоящему. Мы с Толмацким не пара, а лишь притворяемся ею в глупом стремлении поддержать мою спонтанную и абсолютно бессмысленную ложь. Зачем мы это делаем? Что и кому пытаемся доказать?

Возможно, для Стаса это всего лишь невинное развлечение. Подумаешь, поцеловал девчонку, что в этом такого? Да с его богатым опытом любовных похождений один французский поцелуй почти наверняка ничего не значит. Для него это как водички попить: почувствовал жажду, осушил бокал и тут же выкинул случившееся из головы.

А для меня все совсем по-другому. Я не из тех, кто легко относится к физическим контактам, пусть даже таким безобидным, как поцелуй. В каких-то моментах я кажусь легкой и беспринципной, но во всем, что касается реальных чувств, я до смешного ранима. Даже странно, как во мне уживаются такие разные черты характера.

А Стас все целует, целует меня… Упоенно, глубоко, страстно. Творит языком какое-то безумие. С едва слышными стонами закусывает мою нижнюю губу. Слегка оттягивает, посасывает, лижет. Возносит к небесам и окрыляет, заставляя расщепляться на тысячи трепещущих от восторга атомов.

И самое ужасное, что я не просто отвечаю на этот преступный, головокружительный поцелуй, но и сама льну к Толмацкому, словно истосковавшаяся по хозяину кошка. Добровольно испиваю эту сладостную пытку. Принимаю ее с благодарностью.

Я обвиваю Стаса руками, ерзаю на его коленях, испуганно и вместе с тем радостно ощущая доказательство его желания. Скольжу пальцами по широкой спине и шее, зарываюсь в мягких волосах и в перерывах между атаками напористого языка глубоко тяну носом почти выветрившийся аромат дорогого мужского парфюма.

Пульс звенящим гонгом стучит в висках. Внутренности стягиваются морским узлом. Кровь бурлящей лавой кипит по венам, обжигая мясо и плавя кости. Смущение вперемешку с возбуждением опаляет кожу.

Я не узнаю себя. Не понимаю, что со мной происходит. И, кажется, напрочь теряю связь с реальностью. Будто тело живет своей жизнью, а разум просто-напросто спит.

Что это вообще такое…

Проходит несколько секунд, а может, несколько минут, когда язык Стаса как бы нехотя покидает мой рот. Парень в немом изнеможении прижимается своим лбом к моему, дышит жарко и влажно мне в лицо…

Вот блин… Почему он отстранился? Мне опять хочется целоваться… Опять хочется ощутить его вкус и тепло…

Медленно открываю глаза, и окружающая меня действительность смачной оплеухой пригоняет кровь к щекам.

Я совсем забыла, что мы не одни. Что вокруг шум, гам, музыка и десятки любопытных людей.

Зачем он поцеловал меня здесь, у всех на виду? Почему не дождался более подходящего момента?

Ответы на эти вопросы, разумеется, очевидны: для Стаса это просто импульс, сиюминутная забава, ничего не значащий фарс. Он захотел и сделал. Без лишних раздумий и ложного стеснения. Ведь это так в стиле зарвавшихся бабников — получать свое, совершенно не думая о чувствах других.

Кстати говоря, с Сонькой у него все сложилось примерно так же: он захотел ее, насытился их страстным сексом, а наутро просто вычеркнул доверчивую дурочку из своей жизни. Легко и без сожалений. Не перезвонил, не поинтересовался ее самочувствием, даже на формальный разговор не сподобился. Прикинулся, что они незнакомы, и дело с концом. Хорош подлец, скажите?

И вот к этому человеку я рухнула в объятья. Сама. Подобру-поздорову. Без принуждений и манипуляций.

Не знаю, чем я думала, но точно не головой. Совсем из ума выжила. Помешалась. Чокнулась!

Подгоняемая острой потребностью оправдаться перед собой и не выглядеть жалкой перед ним я вскакиваю на ноги и торопливо одергиваю слегка задравшееся платье. Вскинув голову, ловлю завистливые взгляды подружек и горько усмехаюсь. Знали бы они, какие на самом деле отношения связывают меня и Стаса, точно бы не завидовали. Он здесь исключительно ради кольца, а я для него лишь забавная и жутко навязчивая игрушка, с которой он милостливо согласился разок поиграть.

Должно быть, в его глазах мое вранье про наш роман выглядит как молящий призыв к действию, дескать, возьми меня, поцелуй меня. Ну пожа-а-алуйста.

Ох, черт. Стыдно же, стыдно.

Скосив глаза на парня, пересекаюсь с его горящим взором и быстро, словно ошпарившись, отворачиваюсь. Нечего мне на него пялиться! Досмотрелась уже! Аж до поцелуев досмотрелась! Влипла по самые уши! А вот как разлипнуть — вопрос!

Старательно удерживая на лице маску непроницаемости, я расправляю плечи и быстрой, но не слишком суетливой походкой устремляюсь прочь. Не знаю, куда. Главное — подальше от Стаса и его губ, выворачивающих наизнанку мою бедную, чересчур впечатлительную душу.

Если он не дурак и не садист, то поймет, почему я так быстро ретировалась и не пойдет следом. Он и так выжал максимум из моей доверчивости, на большее ему рассчитывать не стоит. Да и не нужно ему, наверное, это большее. На свадьбе ведь полно девчонок. Не одна, так другая. Все равно свое получит.

Покинув основной зал, я сворачиваю в узкий коридор и уже облегченно выдыхаю, завидев дверь женского туалета, когда за спиной раздается оклик, электрическим разрядом прошибающий нервы.

— Маша! — голос Стаса продирается сквозь безудержные крики «горько», раздающиеся за стеной.

Ну что с ним не так-то, а? Дурак он? Садист? Или все же…

Нет-нет, Маша, даже не думай об этом. Даже не думай! Ты и так впустила его в свой рот и в свою голову! Если впустишь еще и в душу, то спасения не жди. Не подставляй под очередной удар сердце, лишь недавно собранное по кусочкам.