Проучить мажора

Глава 35. Ревность.

Маша

Включаю воду и долго смотрю на тонкую белесую струю, тянущуюся из крана. Сейчас мое состояние можно охарактеризовать единственно подходящим словом — паршиво. Все вокруг веселятся, а у меня в груди настоящая похоронная процессия развернулась. И горько мне, и плохо, и обидно — все вместе.

Говоря откровенно, даже не знаю, какой негатив сегодняшнего дня урывает пальму первенства. То ли это, поцелуй, раскрошивший мое сердце на трепещущие ошметки, то ли с треском проваленный план по возвращению кольца, то ли Толмацкий, напропалую флиртующий с танцовщицами из ансамбля «Осинка».

Пока я стремглав неслась в уборную, чтобы хоть немного восстановить пошатнувшийся внутренний баланс, успела заметить, как эти разрисованные клуши прямо из кожи вон лезут, привлекая внимание Стаса. Надо сказать, конкуренция там развернулась нешуточная. Они как коршуны на него напали — взяли в тесный кружок, и давай кокетничать. Прямо одна наглее другой, представляете?

Но, справедливости ради, отмечу, что Толмацкий не сильно сопротивлялся напору румяных красавиц. Даже наоборот, сразу включился в игру: улыбался, взглядами пряными их одаривал… Дон Жуан чертов! Так бесит!

Ополаскиваю лицо и, не обнаружив нигде бумажных полотенец, отматываю немного туалетной бумаги, чтобы промакнуть кожу. Что поделать, наша поселковая столовка — это вам не городской ресторан. Вытираются тут чем придется, а слово «диспенсер» вообще звучит как ругательство.

Сделав серию глубоких вдохов и медленных выдохов, покидаю уборную с твердым намерением наспех попрощаться с друзьями и свинтить домой. Хватит с меня гулянок! Надо посидеть в тишине и пораскинуть мозгами над планом дальнейших действий… Ну, или просто лечь спать, чтобы поскорее закончить этот отвратительный день.

Однако, стоит мне оказаться в общем коридоре, как по моим замыслам вновь наносится сокрушительный удар. На этот раз в виде Руслана Бубнова, торопливой походкой двигающегося в мою сторону.

Только общения с ним мне сейчас не хватало!

Сделав вид, что не заметила бывшего, предпринимаю попытку улизнуть через запасной вход, который находится за моей спиной, но и тут меня ждет фиаско — дверь оказывается запертой, а я — загнанной в тупик.

— Машка, вот ты где, — произносит Руслан, приближаясь. — А я тебе везде ищу.

Господи… Еще одно испытание на мою долю.

— Чего надо? — не слишком любезно отзываюсь я. — Я уже домой собиралась.

— Ты такая красивая, Машка, — парень останавливается напротив и, наклонив голову набок, расплывается в умиленной улыбке. — Смотрю на тебя и любуюсь.

— Смотри да не засматривайся, ты свой шанс уже профукал! — не удерживаюсь от язвительной реплики, о которой тотчас жалею.

Ведь обещала! Обещала же себе быть равнодушной. Не тратить больше нервы и эмоции на этого предателя. Он не заслуживает!

— Знаешь, а Буренка ведь на днях отелилась…

Вот черт. Опять он задевает меня за живое.

— Да? И как все прошло? — спрашиваю как можно равнодушней, чтобы он ни дай бог не заподозрил во мне любопытство.

— Нормально, — Бубнов задумчиво почесывает подбородок. — Теленок здоровый. Тоже бурый, кстати, с белыми пятнами… Короче, вылитый мамка.

— Классно, — вздыхаю я.

Буренка — это та самая наша с Русланом общая корова, которую мы когда-то спасли от смерти. Дядя Ваня, прежний хозяин, хотел пустить ее на мясо, а мы с Бубновым вступились. Одолжили денег у его родителей, выкупили и сделали своей. А все потому, что Буренка стала своего рода причиной, по которой зародились наши отношения.

Помнится, тогда Руслан заявил, что я не смогу одна пасти целое стадо коров. Я с ним не согласилась, и мы поспорили. Как вы, наверное, уже поняли, на поцелуй. В итоге я почти справилась с этой нелегкой задачей, однако Буренка, сбежавшая в лес, спутала мне все карты. Мы с Русланом отправились на ее поиски, а, обнаружив беглянку, поцеловались. Прямо под звуки ее нашейного колокольчика.

В общем, после такого мы никак не могли позволить Буренке стать стейком.

— Ну прости ты меня, дурака, — заметив мою минутную слабость, Руслан включает жалобный тон. — Долго еще злиться будешь, а? Плохо мне без тебя, Маш. Честное слово, плохо. Прямо места себе не нахожу…

— Слушай, Бубнов… Отвали, а.

Легонько трясу головой, стряхивая морок, и тут же беру себя в руки. Я больше не дам бывшему возможности воспользоваться моей впечатлительностью в собственных целях.

— Ну че отвали-то да отвали? — он делает шаг вперед, протягивая ко мне руку. — Обижаешься на меня, думаешь, я изверг какой… А я ведь на самом деле раскаиваюсь, исправиться хочу…

Перед глазами вновь возникают те самые стринги со стразами, которые я нашла в его машине и которые мне после этого в ночных кошмарах являлись. Вспоминаю гадкую картинку, и к горлу подступает тошнотворный ком.

Какой же Руслан все-таки мерзкий! Лживый и подлый. Мало того, что в самое сердце выстрелил, так еще и грязными пальцами рану бередит. Ни совести, ни сострадания у человека нет!

— Оставь меня в покое! — размашисто бью его по ладони, которая была уже на полпути к моему лицу. — Я тебя видеть не хочу. И знать тоже не хочу. Между нами все кончено, раз и навсегда. Так что можешь подтереться своими сопливыми раскаяниями. Мне они не нужны.

Бубнов поджимает губы, и молящее выражение на его лице медленно испаряется, уступая место недовольству и раздражению.

— Ой, да хватит уже Снежную королеву из себя строить, Маш! — запальчиво выдает он. — Мне, значит, из-за одной-единственной ошибку пинок под зад дала, а этому своему хахалю на дорогущей тачке все прощаешь?

Я удивленно расширяю глаза, а Руслан злорадно продолжает:

— Что? Думаешь, я не вижу, как он других клеит, а ты делаешь вид, что не замечаешь? Ради красивой жизни все стерпеть можно, да, Машка?

— Заткнись! Закрой рот! — рычу я, чувствуя, как легкие начинают гореть от негодования.

— Да ладно уж, — Бубнов сплевывает на пол. — Я ведь думал, ты реально гордая… Типы принципы, все дела. А на деле оказалось, что я просто недостаточно богат для того, чтобы заслужить твое прощение. Точнее не заслужить, а купить. Да, Маш?

Рука сама собой взмывает воздух и прежде, чем я успеваю подумать, приземляется на лицо Руслана в оглушающей пощечине. Кожа парня мгновенно вспыхивает красным, а на скулах начинают играть желваки.

— Какой же ты подонок, — с отвращением выплевываю я.

А затем, толкнув его плечом, устремляюсь прочь.

У меня больше нет ни сил, ни желания выслушивать это дерьмо.

Надо же, а ведь я раньше реально думала, что у нас с Русланом была любовь. Настоящая. Как та, про которую в книгах пишут. А по факту получилось, что он не только никогда меня не любил, но и элементарно не знал, какой я человек. Мы встречались довольно долго, но, по существу, так и остались чужими…

Эх, что же это за день сегодня такой? Только подумаешь, что хуже уже быть не может, и он тут же доказывает обратное.

Вхожу в зал, где полным ходом продолжается бурное веселье, и тут же натыкаюсь глазами на Стаса, которой самозабвенно наглаживает талию блондинистой танцовщицы. Той самой, которая активней всех ему глазки строила.

Девица ржет, как степная кобылицы, то и дело поправляет заплетенные в косу волосы и моргает так часто, словно на нее напал нервный тик. Короче говоря, до одури млеет от внимания Толмацкого и изо всех сил старается его охомутать. Прям на сто процентов выкладывается.

Гляжу на это безобразие — и внутри меня адский огонь негодования разгорается. Нет, даже не просто огонь, а огнище, пожарище! Жарит, так что аж картинка перед глазами плывет. Что аж кости ломотой схватываются.

Какого черта он творит?! Ему в городе баб, что ли, мало?

Вы только, ради бога, не подумайте, что я приревновала. Нет. Сам факт того, что Толмацкий клеит другую меня ничуть не задевает! Ни капельки! Какое мне вообще дело до того, с кем он обнимается и к кому подкатывает? Он парень свободный, может хоть со всем ансамблем «Осинка» переспать — мне фиолетово!

Возмущает меня другой момент: неужели обязательно заниматься съемом прямо на глазах у моих многочисленных друзей и родственников? Ведь совсем недавно он на пару со мной увлеченно врал про наш якобы роман… А сейчас вон, вовсю с краснощекой блондинкой любезничает! Что обо мне люди-то подумают?

Злобно закатываю глаза, мысленно посылая проклятья чересчур любвеобильному Толмацкому, когда ко мне подскакивает Ленка и первой же своей фразой окончательно уничтожает мое и без того изрядно подпорченное настроение:

— Манюнь, а че это твой парень как криво себя ведет? — подруга неодобрительно кривит личико. — С Осинками флиртует и вообще… Это нормально у вас, что ли?

— Нет, блин, не нормально! — взрываюсь я, всплескивая руками в яростном жесте.

Злюсь на Ленку за то, что открыто озвучивает свои мысли. Злюсь на Стаса за то, что выставляет меня дурой в глазах общественности. Злюсь на себя за свою тупую привычку сначала делать и только потом думать.

Злюсь. Злюсь. Злюсь.

— А что тогда случилось? — Онегина непонимающе хмурится. — Поссорились?

— Да не парень он мне! Не парень, Лен! — вконец обессилев от лжи и притворства, выпаливаю я. — Это я сдуру про отношения ляпнула! А он шутки ради поддержал…

Физиономия подруги удивленно вытягивается, а я утомленно плюхаюсь на стул позади себя и роняю лицо в ладони.

— Как же это так, Маш? — после нескольких секунд потрясенного молчания она присаживается рядом. — А кто он тогда? Зачем ты его в Сентябрьск притащила?

Пару мгновений безмолвно пялюсь в темноту сомкнутых ладоней, а затем, отняв руки от лица, тяжело вздыхаю и принимаюсь за рассказ.

На этот раз правдивый.