Проучить мажора

Глава 22. Это че, парень твой?

Маша

«О, Машка, здорово!», «Смотрите, ребят, Зайцева прикатила!», «Какие люди в Голливуде!» — раздаются приветственные возгласы, и я с широкой улыбкой на губах вклиниваюсь в компанию старых знакомых.

Если честно, появление в родном поселке для меня всегда немного стресс, а сегодня — тем более. Во-первых, из-за непростых обстоятельств моего визита, а, во-вторых, из-за человека, которого я меньше всего на свете хотела бы видеть и который, по иронии судьбы, сейчас стоит прямо напротив меня.

— Машулька, привет, — Руслан делает шаг навстречу и по-хозяйски протягивает ко мне руки, явно намереваясь обняться.

— Клешни убрал, Бубнов, — неприязненно отшатываюсь назад. — И дистанцию соблюдай. А то меня сейчас стошнит.

Очевидным минусом жизни в Сентябрьске является эффект деревни: здесь все друг друга знают. Поэтому избежать регулярного созерцания опротивевшей физиономии бывшего не представляется возможным. У нас с Бубновым общие друзья, общее место тусовок и даже общая корова. Но об этом позже.

— А ты все такая же дерзкая, да, конфетка? — парень нагло скалится, и я с трудом подавляю порыв съездить ладонью по его мерзкой роже.

Надо же, когда-то я с ума сходила от этого откровенно безвкусного прозвища. Млела, когда Руслан меня так называл. Сейчас же слово «конфетка» не вызывает во мне ничего, кроме острого желания проблеваться. Какое счастье, что я разлюбила этого козла!

— А ты все такой же подонок, да, сладкий? — пародируя его фальшивую улыбочку, отзываюсь я.

— Я все такой же любящий и преданный тебе пес, — ничуть не обидевшись, усмехается он.

— Ну да! — саркастично восклицаю я. — Это ты, значит, из великой любви ко мне другую трахал?! А я дура не поняла сразу! Думала, предательство, а, оказывается, преданность!

Во мне вновь закипает притупившаяся временем ядовитая злоба.

— Маш, да я же говорил…

— Брейк, ребята, брейк, — вмешивается в нашу сварливую перебранку Леха Сорокин. — Хорош собачиться, надоели уже!

Так получилось, что Сорокин и для меня, и для Бубнова по-настоящему близкий друг. Вот уж кто действительно по горло сыт нашими разборками. Помнится, после болезненного разрыва я звонила Лехе и часами жаловалась на ненавистного бывшего. Подозреваю, что Руслан занимался примерно тем же.

— Лех, ну а че он опять лезет? — грустно оттрюниваю губу. — Прям с порога настроение портит!

— Рус, не лезь к ней, — нарочито строгим тоном заявляет Сорокин, оглянувшись на Бубнова, и, когда тот, закатив глаза, отходит в сторону, вновь переводит взор на меня. — Ну че, подруга, с приездом, что ли?

— Ага, — киваю я, радостно повиснув на его шее.

Леха — классный парень. Веселый, смышленый, надежный. Его будущей девушке несказанно повезло. Будь между нами хоть намек на романтическую искру, я бы сама его к рукам прибрала, честное слово! Но, увы и ах, мы друг для друга бесполые существа. Братаны, говоря современным языком. Поэтому кроме дружбы нам ничего не светит.

— Машка, а это че за перец на красной тачке? — у меня на плече виснет школьная подруга, Ленка Онегина. — Ты с ним приехала?

Как по команде вся дружная компания оборачивается на Стаса, который вальяжно прохаживается туда-сюда, периодически выпуская в воздух полупрозрачные завитки дыма. Сейчас, стоя вместе со своими старыми знакомыми, я смотрю на Толмацкого их глазами и совершенно точно понимаю одну вещь: он отличается от нас не меньше, чем небо от земли.

Мы — дети простых работяг, не знающие ни изобилия, ни даже простого достатка. Он же, напротив, привык жить в роскоши уже с пеленок. Его реальность гораздо круче наших мечтаний, а возможности настолько велики, что мы и представить себе не можем. Между нами пропасть размером в миллионы рублей, несколько уровней образования и, вероятно, пару-тройку иностранных языков.

Стас ярким пятном выделяется на фоне окружающей его серой убогости, и от столь кричащего контраста хочется вырвать себе глаза. Он слишком хорош, слишком красив и привлекателен для нашей глухой провинции. И тут дело не только в брендовых шмотках и роскошном автомобиле… Дело в нем самом. В его осанке, в манере двигаться и говорить, во врожденном пафосе, который непроизвольно сквозит в поведении.

В приезжем мажоре чувствуется благородная порода, которой нет ни у кого из наших парней. Даже мой бывший Бубнов, по местным меркам считающийся красавцем, по сравнению со Стасом напоминает гремлина, которого покормили после полуночи. Как ни крути, а Толмацкий совсем другой. Вылеплен из иного, куда более качественного и дорогого теста. Это видно даже невооруженным глазом.

Оборачиваюсь на своих давнишних приятельниц, и во взгляде каждой из них читаю неподдельное восхищение. Если Стас без труда кружит головы городским красавицам с изощренным вкусом, то что уж говорить про сельских простушек, которые таких шикарных парней лишь по телевизору видели?

— Ну да, с ним, — отвечаю я, взволнованно вгрызаясь зубами в ноготь на большом пальце.

— Офигеть! Это че, парень твой? — с нескрываемой завистью в голосе тянет Ленка.

Поворачиваюсь к подруге и боковым зрением ловлю наивнимательнейший взгляд Бубнова. Бывший явно навострил ушки и прислушивается к разговору. Впрочем, как и все остальные.

— Ну так это… — поначалу я неуверенно мямлю, а потом беру и сдуру брякаю. — Мой, конечно.

Ну, в общем-то я как обычно в своем репертуаре: сначала делаю, потому думаю. Типичная Маша. Взяла и записала Толмацкого себе в парни.

Ну а что? Я его голым видела, он меня тоже. У нас даже общие планы и цели имеются. Поэтому, по большому счету, мы не так уж сильно отличаемся от настоящей пары. А то, что мы друг друга, мягко говоря, недолюбливаем, так это нормально. Тысячи людей, связанных реальными отношениями, регулярно испытывают то же самое. Проза жизни, ничего с этим не поделаешь.

Честно? Понятия не имею, как я буду расхлебывать последствия своей лжи, но пораженные лица моих старых знакомых, а в особенности бывшего парня доказывают очевидную истину: игра, черт возьми, стоит свеч! Возможно, чуть позже я пожалею о сказанном, но прямо сейчас я проживаю момент подлинного триумфа.

Че, Бубнов, выкусил? Видишь, недолго я горевала после твоей измены! Встала, отряхнулась и пошла дальше! На тебе, говнюк, свет клином не сошелся! И полгода не прошло, а я уже счастлива с другим!

— Вот это улов, Машка, — с придыханием произносит Онегина. — Как ты такого мужика вообще оттяпала?

Замечаю, что присутствующие начинают как-то по-новому на меня смотреть. Должно быть, пытаются понять, чем колхозница Маша зацепила принца голубых кровей. Гордо расправляю плечи и повыше вздергиваю подбородок. Я теперь дама важная, так что надо держать марку.

— Знаешь, Лен, у нас все само собой сложилось, — непринужденно поправляю волосы. — Познакомились на вечеринке и влюбились друг в друга с первого взгляда. Прям как в сказке, прикинь?

Боже, что я несу?! Засуньте мне кто-нибудь в рот кляп! Немедленно!

— Ну я, конечно, не сразу ему сдалась. Поломалось немного. Но, если честно, больше для виду. Сама же понимаешь, — игриво повожу плечами, как бы намекая, что перед Стасом устоять невозможно.

Ложь, кстати, очень затягивает. Чем больше я вру про отношения с Толмацким, тем глубже вживаюсь в роль и тем сильнее меня несет. Еще чуть-чуть, и я начну рассказывать про подарки, которые он мне якобы подарил, и про ужин с отцом, которому он меня якобы представил.

— Смотри, как бы твоего благоверного Лариска не увела, — хмыкает Леха, мгновенно спустив меня с небес на землю. — А то вон, как заобщались.

Перевожу взгляд на Толмацкого и в ужасе расширяю глаза. Лариса Сидорова — наша местная шлюхенция. Думается мне, мужиков, которые еще не побывали в ее постели, можно пересчитать по пальцам одной руки. Очень хочется верить, что к их числу относится и мой отец, но тут уж, как говорится, одному богу известно.

Обладая довольно заурядной внешностью, Лариска притягивает представителей мужского как магнит. А еще она очень сердобольная: никому не отказывает. Каких только слухов про нее не ходит, а ей хоть бы что: знай себе дымит и виляет задом. Никого и ничего не стесняется. Даже собственного мужа, дядю Витю, не стыдится. Не факт, конечно, что он в курсе ее похождений… Но догадки-то по-любому есть? Не может же быть так, что весь поселок знает, а он нет?

— Ладно, ребят, еще поболтаем, — махнув на прощанье приятелям, пулей устремляюсь спасать Толмацкого.

А то он, бедняга, уже на машину залез. Видать, прессует его Лариска неслабо. Ну еще бы! Такой лакомый кусочек в ее сети попался! Нет, Стаса тут без присмотра оставлять нельзя — уведут и изнасилуют. Глаз с него не буду спускать!