Проучить мажора

Глава 23. Из нас двоих я более безгрешен.

Стас

— Теть Ларис! Здасьте! — голос Машки спасительной трелью пронзает неловкость, образовавшуюся между мной и рыжеволосой обольстительницей в калошах. — А Стас со мной!

Она хватает меня за руку и в буквальном смысле сдергивает с капота, притягивая к себе. Так торопливо и порывисто, что мне с трудом удается сохранить равновесие и не брякнуться лицом в траву.

— Привет, Машка, — Лариса делает очередную затяжку и слегка щурит глаза, оглядывая девушку. — Че-то ты зачастила в последнее время. Никак за родственничками заскучала?

— Да, заскучала, — кивает Зайцева. — Вы, кстати, не знаете, где они? А то стучу-стучу — никто не открывает.

— Ну дак у Поляковых они, ко свадебке хлопочут, — отвечает женщина, а затем, уловив на Машкином лице выражение растерянности, усмехается. — Ты не слыхала, что ли? Вадим с Верочкой завтра женются. Весь поселок гулять будет, да и из города гости пожалуют.

— Вадим с Верой женятся? — тупо переспрашивает девчонка, явно пребывая в шоке. — Завтра?

Уж не знаю, кто такие эти Вадим и Вера, но новость об их браке Машу будто совсем не радует. Наоборот, она как-то резко становится хмурой и озадаченной, будто двухзначные числа в уме перемножает.

— Ну я ж говорю, завтра, — немного раздраженно повторяет Лариса, стремительно теряя к нам интерес. — Все, Машка, я пошла, делов у меня немерено. А ты, — она вновь переводит взгляд на меня, — коли надумаешь, приходи. Ни чая, ни кофея для тебя не пожалею.

— Спасибо, — бурчу себе под нос, чувствуя, как Машка за локоть утягивает меня в сторону.

Она вся какая-то напряженная и взвинченная, и я тоже вслед за ней начинаю нервничать.

— Ты знала, что у вас в поселке нет отелей, да? — злобно шиплю я.

— Стас, ну ты как с Луны свалился, — Зайцева разводит руками. — Конечно, блин, нет! У нас продуктовых магазином раз-два и обчелся, а ты про отели спрашиваешь…

— И где я ночевать должен? В машине, что ли? — мрачно интересуюсь я.

М-да, поездка из просто неприятной медленно, но верно превращается в катастрофу.

— Ну почему сразу в машине? Можешь у нас переночевать, — кивком головы она указывает на дом своих родителей. — Можешь у Лариски. У нее, кстати, пакет проживания более обширный: туда и ночной секс, и утренний стыд входят.

На Машкиных губах появляется осторожная, но пропитанная ехидством улыбочка.

— Ты в курсе, что у нее дети есть, да? — качаю головой я.

— Да, двое. Полинка и Кирюшка. Славные ребятки, между прочим.

— И че, она прям при них, что ли? — потрясенно уточняю я.

— Ну, не при них уж, наверное, — пожимает плечами Маша. — Другая комната есть. Закрывается, и пошла жара.

— А как же муж?

Почему-то столь откровенное женское распутство никак не укладывается у меня в голове. Я всю жизнь думал, что это только мужики могут трахаться направо-налево, а у женщин типа все иначе: им какие-никакие чувства нужны. А на деле оказывается, что я всерьез заблуждался. Ларисе, например, эти чувства даром не сдались. Ей мужскую силу подавай. Она же за этим ко мне подошла.

— А что муж? Может, он ее любит? — предполагает Зайцева.

— Настолько любит, что измены прощает? — недоумеваю я.

— А ты бы не простил?

— Зарекаться не хочу, но… Вряд ли, — подумав, отвечаю я.

— Выходит, и сам не изменял? — напирает девчонка.

— Никогда, — уверенно произношу я.

— Потому что никогда не состоял в отношениях? — подтрунивает она.

— Бессмысленно вступать в отношения, если не чувствуешь, что человек может стать для тебя единственным.

Маша замолкает, очевидно, размышляя над моими словами, и в этот момент кажется невообразимо милой. Ее лицо приобретает выражение ангельской невинности, каштановые волосы спутанными волнами обрамляют тонкие плечи, а хрупкие ключицы притягательно выступают под смуглой кожей…

— Эй, Толмацкий, мои глаза выше!

Я вскидываю взгляд и на короткий миг столбенею. Я что, правда пытался рассмотреть Машкины сиськи? Ведь только сегодня их видел. Неужели уже соскучился?

— Сорян, залип немного, — ухмыляюсь.

— Ты неисправим! — сложив руки на груди, хмыкает девчонка, а спустя пару секунд добавляет. — Ну что, решил, где ночевать будешь?

— С тобой, Машка, — издеваюсь я, закидывая ей руку на плечо. — В одной постели.

— Тебе свежим воздухом крышу сдуло, да? — иронизирует она, сбрасывая мою ладонь. — В одной постели мы спать не будем, даже не надейся.

— Какая ты негостеприимная, — посмеиваюсь я.

— Ну, брось, куда мне до тебя? Вот ты, наверное, по-настоящему гостеприимный: всех своих гостей в койку укладываешь, — в ее голосе звучит едва различимый укор.

— Слушай, у тебя сложилось какое-то превратное мнение обо мне, — делаю вид, что оскорблен. — Откуда эти вечные намеки на полигамность? Да, меня все хотят, но это же не значит, что я со всеми сплю!

— Я видела твой блокнот, Стас, — направляясь обратно к машине, заявляет Машка. — Тот самый, в котором ты оцениваешь своих любовниц по десятибалльной шкале.

Я застываю на месте как вкопанный, а девчонка саркастично продолжает:

— Должна признать, количество страниц в нем впечатляет. Создается ощущение, что ты без разбору трахаешь всех, кто на это согласен. Главное, в конце не забыть поставить оценочку, чтобы ни дай бог не угодить в постель с бесталанной любовницей во второй раз.

Честно говоря, ее выпад звучит довольно грубо. В жизни меня много в чем обвиняли, но в неразборчивости — никогда. Даже задело немного.

— Во-первых, то, что происходит в моей постели, тебя, Зайцева не касается, — сняв автомобиль с сигнализации, плюхаюсь на водительское сиденье и, дождавшись, пока Маша займет пассажирское, продолжаю. — Во-вторых, последнюю запись в этом блокноте я делал очень-очень давно. По молодости порой случается творить всякую дичь. Думаю, ты меня понимаешь.

— То есть сейчас ты не ведешь список любовниц? — она недоверчиво изгибает бровь.

— Нет. Но даже если бы и вел, ты бы не имела права меня осуждать. Поверь, из нас двоих я куда более безгрешен, — многозначительно улыбаюсь.

Судя по раздувающимся ноздрям и то и дело распахивающемуся рту, Машка бы рада ответить мне чем-нибудь колким, но, кажется, контраргументы никак не приходят ей на ум. Понимает ведь, что косяков у нее столько, что не счесть, а вину передо мной вообще аршинами мерить можно. Вот пусть и давится своим возмущением. Молча.

— Куда едем-то в итоге? — заводя мотор, интересуюсь я.

— К Поляковым… Хотя погоди, родителям звякну, уточню, правда ли они там, — девчонка подносит к уху телефон. — А то с Лариски станется… Наврет в три короба и глазом не моргнет.

В ожидании ответа Машка задумчиво ковыряет пальцем пуговицу на своей джинсовке, а затем, резко встрепенувшись, благодушно выдает:

— Мамуль, привет, а вы где? А-а-а, понятно. Слушай, а чего ты мне не сказала-то, что у Вадима с Верой свадьба завтра? Как говорила? Когда? Блин, я не помню… Ну ладно, я сейчас подъеду, ключи от дома дашь? Да не знаю пока, может, на день, может, на два… А что? Какие еще Ивантеевы? Это вообще кто? М-м-м, ясно. И что мне делать? Ага, зашибись. Ладно, давай, скоро буду.

Зайцева опускает трубку и, пребывая в явном замешательстве, принимается покусывать губы.

— Только не говори, что опять какие-то проблемы, — утомленно вздыхаю я.

— Да нет, все нормально, — отмахивается Машка, однако по ее лицу этого не скажешь. — Поехали к Поляковым, они через пару улиц живут.