Проучить мажора

Глава 16. Обнаженная ведьма.

Стас

— Так, желание я вроде придумал, осталось только небольшая формальность, — после минутного раздумья говорю я.

— Какая? — любопытствует ничего не подозревающая Маша.

— Назови любое число от одного до десяти, — командую я. — Живее.

— Ну… Пусть будет десять, — отзывается она.

— Хорошо. Понял, — таинственно тяну я.

— И? Что это значит? — Зайцева неосознанно подается корпусом вперед.

Загадочный тон всегда цепляет девчонок и подстегивает их интерес. Опытном путем проверено. Я часто использую этот приемчик, когда пытаюсь затащить в койку очередную красотку. Но сейчас у меня немного другая цель — я просто хочу поглумиться над Машкой и как следует кайфануть от созерцания ее обескураженного лица.

— Это значит, что ты выходишь из машины, встаешь у края трассы, задираешь свой топик вместе с лифчиком и стоишь так ровно десять секунд, — еле сдерживая рвущийся наружу триумфальный смех, заявляю я.

Знаете, выражение ее пухлой мордашки превосходит все мои ожидания. Оно настолько уморительно, что мне хочется бросить руль и закатиться в приступе хрюкающего ржача, который так часто практикует Никитос.

Глаза по пять копеек, ноздри раздуваются как у бака на родео, и даже волосы как будто дыбом встали — Зайцева не просто сбита с толку, она в бешенстве!

Что, девочка, не у тебя одной нездоровое влечение к обнаженке, да? Как аукнется, так и откликнется, слыхала?

— Ты дебил? — гневно цедит Маша. — Че у тебя за желания такие?

— Ой, пардон, я что, задел чувства благочестивых пуритан? — издеваюсь я. — Хотя нет… Истинные пуритане не танцуют стриптиз перед малознакомыми мужчинами и уж тем более не фоткают их хозяйство себе на память, — немного выворачиваю руль и плавно съезжаю на обочину. — Так что нечего корчить из себя святую невинность, заяц. Со мной не прокатит.

— Я не буду этого делать! — хохлится девчонка, складывая руки на груди.

— Как это «не буду»? Мое желание не несет вреда твоим жизни и здоровью, а также не нарушает законы Российской Федерации, поэтому давай, вперед и с песней.

— Нет! — она усиленно мотает головой из стороны в сторону.

— Понятно все с тобой. На словах героиня, а на деле мимо проезжающих автомобилистов застеснялась, — подначиваю я. — Трусиха!

— Дело не в автомобилистах, а в тебе! — выпаливает она, алея как маков цвет.

— А вот это уже двойные стандарты! — выдаю со смехом. — Ты-то меня видела голым. Значит, и мне тебя можно. Все по справедливости, Маш.

— А, так ты из-за этого? — встрепенувшись, девчонка придает своему лицу ангельское выражение. — Ну, хочешь, я твои фотки удалю? Все до единой. Вот прям при тебе. Хочешь?

Перегнувшись через сиденье, она лезет в рюкзак за телефоном, но я тут же останавливаю ее жестом руки:

— Ты меня совсем за идиота держишь?

— В смысле? — смотрит на меня, а сама ресницами хлоп-хлоп. Типа дурочка с переулочка.

— Я прекрасно знаю, что эти фотки хранятся у тебя не только на телефоне. Наверняка, ты скопировала их на комп или на флешку. Так что можешь не трудиться над дешевым спектаклем — все равно не поверю.

Зайцева обмякает в сиденье и с безнадежным «ох-ох-ох» прячет лицо в ладонях.

— Да ладно, заяц, не дрейфь, — от всей души потешаюсь я. — Уверен, сиськи у тебя зачетные. Ведь не в размере же дело, правда?

Знаю-знаю, играю грязно. Но она вообще меня обокрала! Поэтому какую бы гадость я не сморозил, нам все равно не сравнять счет.

Маша поднимает на меня злой испепеляющий взгляд, и я невольно отшатываюсь назад, опасаясь, как бы он не набросилась на меня, подобно дикой кошке. Глаза мне, знаете ли, еще пригодятся.

— Ну, конечно, дело не в размере, — ядовито шипит эта гадюка. — Этой фразой ты себя обычно успокаиваешь, да, Стас?

— Не понял, что еще за намеки? — оскорбляюсь я.

— Все ты понял, — пренебрежительно бросает девчонка, а затем резко распахивает дверь машины.

Мне почудилась, или в конце она добавила «говнюк»? Буду думать, что почудилось.

Зайцева проходит несколько метров вдоль трассы и останавливается у дорожного знака с изображением оленя. Потом медленно разворачивается и возводит глаза к небу, в котором розовыми всполохами догорает вечерний закат.

Ее рот шевелится, явно исторгая наружу какие-то слова, поэтому со стороны может показаться, будто она молится. Но я все же думаю, что девчонка просто матерится, понося на чем свет стоит меня и свою затею сыграть в «правда или желание». Очевидно же, что это невинное, на первый взгляд, развлечение ей боком вышло.

Завершив свой монолог, Машка переводит на меня неприязненный взгляд, и я, осклабившись во все щеки, подмигиваю ей. Дескать, так держать, не робей. Состроив кислую гримасу, девчонка вытягивает руку вперед и гордо демонстрирует мне средний палец. Однако, как ни странно, этот вызывающий жест меня ничуть не задевает. Наоборот, забавляет еще больше, порождая внутри необъяснимое чувство мрачного упоения.

Отчего-то мне жутко нравится наблюдать, как Зайцева бесится. Как вспыхивают багровыми искрами негодования ее голубые глаза, как учащается дыхание и бурно вздымается грудная клетка. Как по-детски обиженно поджимаются пухлые губы и сдвигаются к переносице густые брови. Есть в этом зрелище нечто поистине завораживающее.

Если честно, раньше я не понимал выражения «красива в гневе», а теперь до меня наконец доходит. Маше гнев действительно к лицу. Он придает ей сходство с юной ведьмой, сбежавшей с шабаша. Дикой, но в то же время притягательной. Ведь ведьмы, в отличие от принцесс, не ведают ни страха, ни стеснения.

Коротко выдохнув, Зайцева цепляет пальцами края своего топа и резко задирает его наверх. Я был уверен, что она решится на отчаянный поступок, но вид ее обнаженного тела все равно повергает меня в приятный шок. Пульс мгновенно ускоряется, ладони с утроенной силой впиваются в руль, а голова тянется вперед, к лобовому стеклу, рискуя вот-вот в него врезаться.

У-ля-ля, товарищи! Вот это я понимаю стриптиз! За такое и денег отдать не жалко!

Грудь у Машки небольшая, но симпатичная. Молодая, упругая, с задорно торчащими сосками. Кожа на ней бледная, совсем нетронутая солнцем и от этого, должно быть, очень-очень нежная… Так и хочется потрогать. Ласково провести по ней пальцем, а потом, может быть, и языком…

Смотрю на эту оторву, дерзкую, безбашенную, в короткой юбке и задранном по самое горло топе, а в груди нарастает какое-то огненное ощущение теплоты. Будто мне бензином сердце облили и подожгли. Пламя заполняет собой аорту, сползает вниз к диафрагме и устремляется к животу. Крутит, вертит, вызывая трепет там, где, как я думал, у меня глухо.

Сложно дать определение захлестнувшим меня чувствам — слишком уж они запутанные и непонятные, но одно мне ясно наверняка: Машка другая. Не такая, как те девчонки, с которыми я привык тусоваться. Непредсказуемая, чокнутая, больная на всю голову, но чертовски интересная.

Да-да, интерес — именно его мне так отчаянно не хватало в общении с противоположным полом. Я пресытился, заскучал, наелся. Перестал испытывать по-настоящему яркие эмоции. А с Машкой все как-то иначе: не только в штанах дымится, но и по нервам высоковольтным разрядом долбит. Будто мне снова тринадцать, и я впервые попал на сайт с порнухой. Волнительно, черт подери!

Отведенные десять секунд истекают непростительно быстро. А, может, она меня опять надула, время-то я не засекал. Вернув топ на прежнее место, Зайцева откидывает за спину темные волосы и с высоко поднятой головой направляется в машине.

Надо же, а в глазах ведь ни капли неловкости, ни грамма смятения нет. Вышагивает, словно королева, и плевать, кто что подумает.

— Ну что, доволен, засранец? — вместе с Машей в салон залетает вечерняя прохлада и запах свежей травы, напоминающий о грядущем лете.

— Как никогда, — отзываюсь я, плавно надавливая на педаль газа. — Сиськи у тебя и правда классные. Я заценил.

Бросаю косой взгляд на сидящую рядом девчонку и ловлю легкую полуулыбку на мягких губах. Еще и веселится, бесовка. Ничем ее не смутишь.