Разлучница для генерала дракона (СИ)

Глава 25

Когда я снова легла на подушку, сердце билось так сильно, что казалось, будто оно готово разорвать грудную клетку изнутри. Ночь тянулась бесконечно, но я знала: с рассветом всё изменится. Я должна была сказать ему правду, даже если это означало разрушить всё.

Утром я встала, чувствуя, как усталость сковывает каждую мышцу. Умывшись холодной водой, я покормила Мелиссу и сменила ей пелёнки. В комнате царила тишина, нарушаемая лишь её тихим сопением.

— Всё, мама пошла сдаваться, — прошептала я, чувствуя, как внутри всё сжимается от страха и тревоги. Это было похоже на удавку, которая с каждым мгновением затягивалась всё туже.

Спустившись вниз, я услышала голос герцогини, громкий и властный, разносившийся по всему дому:

— Несите мои платья! Все! До единого! — кричала она, и её голос дрожал от обиды и гнева.

Дверь в её комнату была распахнута настежь, и вокруг суетились служанки, носившие ворохи одежды.

— Шкатулки! — продолжала командовать герцогиня. — Карета уже готова! Ни минуты лишней не хочу оставаться в этом доме! Быстрее, копуши!

Меня вдруг осенила мысль: меня тоже могут забрать с собой. Я была лишь приложением к ребёнку, и без Мелиссы моя судьба была бы неопределённой.

— Тише, не надо плакать, — шептала я Каролине, кормя её грудью. Её маленькое личико было таким беззащитным, и я чувствовала, как внутри меня просыпается нежность и тревога за неё.

Слушая обрывки разговоров слуг, я поняла, что в доме сегодня утром произошёл настоящий скандал. Герцогиня выбежала из кабинета мужа, словно молния, и приказала собирать вещи. Её ярость была настолько велика, что даже воздух вокруг казался напряжённым.

Моя решимость рассказать правду вдруг исчезла, словно её и не было. Я чувствовала, как страх и неуверенность заполняют меня, вытесняя все мысли о том, что нужно сделать. Но я взяла себя в руки, уложила Каролину в колыбель и поручила её заботам горничной.

Но я взяла себя в руки, уложила Каролину в колыбель, поручив ее заботам горничной, и направилась спасать чужую семью, которую вчера разрушила своими руками.

В коридоре я увидела экономку, которая стояла, скрестив руки на груди, и смотрела на меня с явным неодобрением. Она все еще злилась на меня за то, что я не сказала ей о болезни девочки. Я вздохнула.

— Простите, а где господин генерал? — спросила я, чувствуя, как по спине пробегают мурашки.

— Господин в своём кабинете! — произнесла она холодно, её голос был полон негодования. — Вон та дверь!

— Спасибо, — прошептала я, направляясь к указанной двери.

Каждый шаг давался мне с трудом, и я чувствовала, как сердце бьётся всё быстрее.

Остановившись перед дверью кабинета, я ощутила, как страх и решимость борются внутри меня. Мои руки дрожали, и я глубоко вздохнула, пытаясь успокоиться. Собрав все свои мысли в кулак, я постучала.

— Войдите, — раздался тихий, спокойный голос генерала, который звучал как оазис в буре моих эмоций.