Разлучница для генерала дракона (СИ)

Глава 47

По залу прокатился вздох умиления, словно кто-то выпустил из груди воздух, наполненный теплом и нежностью. Я все еще не могла поверить. Он представил Мелиссу и Каролину как своих дочерей! Боже мой, это было невероятно! Мне казалось, что я сплю и вижу сон.

Голос Леандра звучал твердо, с искренней теплотой, и я ощущала, как внутри меня всё сжимается — с гордостью, с трепетом и с легкой болью. Я ощущала, как внутри меня всё сжимается — с гордостью, трепетом и лёгкой болью. Я стояла, словно окутанная невидимой сетью чувств: страх за малышек, благодарность за этот дар, тревога о будущем. Я не знала, что нас ждёт впереди, но понимала одно: моя жизнь уже никогда не будет прежней.

— Браво! — раздался чей-то голос из толпы.

И тут же зал взорвался аплодисментами, которые эхом разнеслись по всему помещению. Люди кричали, хлопали, выражая своё восхищение. Я стояла, держа на руках двух крошечных девочек, которые, казалось, почувствовали напряжение и прижались ко мне ещё сильнее.

И тут же зал взорвался аплодисментами, которые эхом разнеслись по всему помещению. Люди кричали, хлопали, выражая своё восхищение. Я стояла, держа на руках двух крошечных девочек, которые, казалось, почувствовали напряжение и прижались ко мне ещё сильнее.

Я плавно спустилась в зал, видя, как стоящая в дверях экономка показывает мне глазами и рукой, что нужно делать. Она стояла за спинами гостей, поэтому никто ее не замечал, как, впрочем, не замечали слуг.

— О, какие они хорошенькие! — услышала я восхищённые голоса. — Просто прелесть! Невероятные красавицы… Женихов будет хоть отбавляй. Они так похожи. Сразу видно, двойняшки… А мне говорили, что девочка одна… А тут двойной сюрприз!

— Полагаю, вы… — начала одна дама, но я уже поняла, что наступил момент, которого я боялась больше всего.

— Кормилица, — улыбнулась я, стараясь быть приветливой и милой.

— О! — дама явно ожидала услышать что-то другое.

— Это почтенная вдова лейтенанта Талбота, — произнёс генерал с гордостью, которая заставила меня напрячься. — Она помогает мне с детьми.

— О, — дама сменила тон, её лицо озарилось пониманием. — Так вы — офицерская жена? Бедняжка… Такая молодая, а уже вдова! Моя дочь тоже вышла замуж за военного. И я теперь переживаю за них.

— Силы вам, — прошептала я от чистого сердца, чувствуя, как внутри меня поднимается волна благодарности.

Конечно, среди подошедших были не только офицерские жёны. Были и аристократки, которые вели себя нарочито громко, словно актрисы в дешёвом сериале. Они выражали своё восхищение, умилялись, но в их глазах читалось что-то странное. Я неизменно улыбалась, стараясь быть милой и обаятельной, но внутри меня росло раздражение.

Весть о том, что я — молодая вдова офицера, разнеслась по залу, как лесной пожар. Люди перешёптывались, бросали на меня любопытные взгляды. Я чувствовала, как на меня давит это внимание, как будто я стала экспонатом в музее.

Несколько немолодых аристократок собрались в кучку, словно пытаясь оградиться от всех остальных. Одна из них, пожилая дама с высокомерным видом, создала вокруг себя напыщенную коалицию, которая упорно не желала подходить ко мне. Её поведение было вызывающим, словно она хотела показать, что я ниже её по уровню. Она достала из медальона портреты своих детей и начала что-то горячо обсуждать с подругами.

“Так, гидру вычислили. Пора ее обезглавить!”, - решила я.

Осторожно я подошла поближе, понимая, что ситуация с возмущенными аристократками мне не нравится.

— Мне очень нужен ваш совет, — кротко заметила я, вспоминая наставления экономки. — Я вижу, что вы, мадам, очень опытная в вопросах воспитания детей. Не могли бы вы мне дать хороший совет по поводу малышей…

Дама в роскошном платье с золотыми украшениями произнесла свысока:

— Вы могли бы спросить совета у кого угодно! В зале полно народу!

Я улыбнулась, вспомнив медальон, который она только что показывала. Там были детские портреты.

— Но я слышала, что вы — чудесная мать, — сказала я, стараясь быть вежливой. — И точно могли бы дать совет, как лучше уложить малышек спать. А то они беспокойные.

Через пару минут эта дама, которая сначала смотрела на меня с явным пренебрежением, начала рассказывать о каком-то чудесном сиропе доктора Уинслоу. Я слушала, а у меня волосы дыбом стояли. В состав сиропа входило то, чего я никогда бы не дала детям! От алкоголя до снотворного!

— Моя горничная всегда давала моим детям по одной ложечке, чтобы они не мешали званому ужину! И вам советую! — гордо заявила мадам, словно это был самый лучший совет на свете.

"Свой совет себе посоветуй!" — мысленно выругалась я. Но тут же улыбнулась и начала благодарить её за столь ценный совет, хотя внутри меня всё кипело от возмущения.

"Мама дорогая!" — шевелились волосы у меня на голове, когда я вспоминала чудодейственный состав этой дряни.

Зато теперь все аристократки кружили вокруг малышек, здоровались с ними и сюсюкались. Правда, имена путали. Но это было неважно. Цель была достигнута.

“Кажется, я справляюсь!”, - похвалила я себя, мило улыбаясь гостям и показывая крошечек.

"Кажется, я справляюсь!" — похвалила я себя, мило улыбаясь гостям и показывая крошечек.

Я обошла всех гостей, которые как будто отстранились, когда узнали, что я — всего лишь кормилица. И что это неприлично! Я слушала советы на все случаи жизни: как правильно вести себя, когда у малышки режутся зубки, как пеленать потуже, чтобы ноги были ровными, как избавиться от вредной привычки сосать пальчики, когда лучше стричь малышек налысо, чтобы потом волосы были густыми и красивыми.

Тысячи советов, от которых зашевелились бы волосы даже на расчёске, я принимала с улыбкой, увлечённо слушая и делая вид, что запоминаю. Гости таяли, а я понимала, что завоевать доверие не так-то сложно.

И вдруг... Я увидела странного мужчину, который всё это время наблюдал за нами со стороны. Молодой, привлекательный, с короткими тёмными волосами, он стоял и смотрел на малышек странным взглядом. В его глазах было что-то, что заставило меня насторожиться.

Я решила подойти к нему, чтобы спросить совета. Но когда я приблизилась, его глаза округлились, и он воскликнул:

— Ты? — спросил он, а я, стоя перед ним, в упор не знала, кто это. — Это ты?