Разлучница для генерала дракона (СИ)

Глава 49

— О, мое почтение! — послышался глубокий, уверенный голос, и ко мне подошел военный.

Он был настоящим воплощением мужской красоты: подтянутая фигура, темные глаза, в которых читалась уверенность. Я бы даже сказала: "Самоуверенность!". Эдакая галантная наглость! Его форма сидела безупречно, подчеркивая мужественность и силу. Он выглядел так, будто только что сошел с парадного портрета. Я была рада завести с кем-то разговор, чтобы отогнать плохие мысли.

— Вы так обворожительны, что я не мог пройти мимо… — произнес он с легкой, почти незаметной улыбкой. Его голос был низким, бархатистым, словно шелк, и я не смогла сдержать ответную улыбку.

— Спасибо, — вежливо ответила я, поглядывая на моих крошек. — Мы сегодня действительно выглядим неплохо. Но, боюсь, юные леди еще слишком малы для знакомства с мужчинами.

— Так что я к вам! — улыбнулся военный, а в его глазах заиграли искорки интереса. Он тут же представился: — Полковник Рандольф.

— Очень приятно познакомиться, полковник, — с изысканной, но искренней любезностью ответила я.

— Я слышал, что вы — вдова лейтенанта Талбота. Ваш супруг служил со мной! — произнес полковник. Его голос звучал серьезно и уважительно. — Хороший был вояка! Славный малый!

Услышав это, я почувствовала, как к горлу подкатил ком. Я не хотела говорить о своем муже, но понимала, что это неизбежно.

— Спасибо, полковник, — ответила я тихо, с подобающей для почтенной вдовы печалью.

— Если бы здесь были танцы, я бы пригласил вас, — мягко заметил полковник, его взгляд потеплел.

— Если бы здесь были танцы, я бы вас не пустил в зал! — вдруг раздался холодный, резкий голос за моей спиной.

Я обернулась и увидела генерала, который стоял, скрестив руки на груди, его лицо было непроницаемым, как маска. Его взгляд был холодным и оценивающим.

— Простите, господин генерал! — тут же отдал честь полковник. Его лицо побледнело, и он начал отступать назад. — Я все понял! Удаляюсь!

Леандр посмотрел на меня, его взгляд был холодным и оценивающим. Я почувствовала, как по спине пробежал холодок. Я не знала, что он имел в виду, но понимала, что этот вечер только н ачался.

Генерал взял меня под локоть, и я почувствовала, как меня охватывает странное, тревожное чувство. Бал продолжался уже несколько часов, но я не могла насладиться его великолепием. Щеки горели, словно кто-то поджег их изнутри, а голова кружилась, будто я выпила слишком много шампанского, хотя я не пила. Я не могла понять, что со мной происходит.

— Давайте я подержу детей, — мягко сказал он, его голос звучал успокаивающе, но в нем проскользнула нотка беспокойства.

Я попыталась поднять руку, чтобы принять его помощь, но острая боль пронзила мою правую грудь, заставив меня застыть на месте. Я почувствовала, как по спине пробежал ледяной холод, и с трудом сглотнула.

— Ничего, я справлюсь, — прошептала я, стараясь не выдавать своей боли.

— Как скажете, — ответил генерал, его взгляд стал еще более напряженным.

Я думала, что мне станет легче, а вот фигушки!

Бал продолжался, а мое состояние становилось все хуже. Левая рука еще нормально, но стоило шевельнуть правой, как все, хоть караул кричи. Мне казалось, что корсет, который сдавливал грудь, стал еще теснее, и теперь грудь с правой стороны пульсировала, словно внутри меня бушевал огненный шторм. Я чувствовала себя слабой, измученной, и мне хотелось только одного — чтобы этот кошмар наконец закончился.

Но я не могла подвести Каролину. Ее первый бал был так важен для нее, и я понимала, как много смысла люди вкладывают в этот день. Я стояла, натянуто улыбаясь, стараясь скрыть свое состояние. Из чувства благодарности к генералу за то, что он представил Мелиссу, я пыталась держаться.

Все вокруг казалось мне сном. Звуки музыки, смех гостей, блеск драгоценных камней — все это сливалось в один туманный поток, который я едва могла отследить. Я держалась из последних сил, мечтая о том, чтобы бал наконец закончился.

Гости начали расходиться, оставляя за собой горы подарков для малышек. Я с облегчением вздохнула, когда зал опустел, и направилась в свою комнату вместе с детьми.

Когда я оказалась в тишине и покое, я наконец почувствовала, как боль обрушивается на меня всей своей тяжестью. Я стояла, опираясь на стену, и смотрела на свое отражение в зеркале. Мое лицо было бледным, глаза запали, а губы дрожали.

Служанка осторожно начала снимать с меня платье, я морщилась от боли, которая становилась невыносимой. Правая грудь горела, словно кто-то влил в нее раскаленный металл. Я чувствовала, как боль распирает меня изнутри, и не могла сдержать стонов.

— Ай-ай, — прошептала я, хватаясь за грудь, пытаясь понять, что происходит.

— Что-то случилось? — раздался встревоженный голос в дверях. Я обернулась и увидела Леандра, который стоял на пороге комнаты, нахмурившись, словно он только что заметил что-то странное.

— Нет, ничего, — тихо ответила я, стараясь убрать руку от груди.

— Служанка сказала, что вы плохо себя чувствуете, — произнес генерал, подходя ближе. Его голос был твердым, но в нем звучала искренняя забота.

— Просто... наверное... — сглотнула я, стараясь не выдать свою слабость. — Устала... И...

Я снова почувствовала, как боль пронзила мою грудь, и не смогла сдержать стон.

— Что такое? — с тревогой спросил генерал, опускаясь передо мной на колени. Его взгляд был напряженным, но в нем читалась искренняя забота.