Русская поэзия XIX века. Том 2

Мой тяжкий грех, мой умысел злодейский

Суди, судья, но проще, но скорей:

Без мишуры, без маски фарисейской,

Без защитительных речей…

Крестьянскую дерюгу вместо платья

Одев и сняв «преступно» башмаки,

Я шла туда, где стонут наши братья,

Где вечный труд и бедняки.

Застигнута на месте преступленья,

С «поличным» я на суд приведена…

Зачем же тут «свидетели» и «пренья»?

Ведь я кругом уличена!

Оставь, судья, ненужные вопросы…

Взгляни — я вся в уликах: на плечах

Мужицкая одежда, ноги босы,

Мозоли видны на руках.

Тяжелою работой я разбита…

Но знаешь ли, в душе моей, на дне,

Тягчайшая из всех улик сокрыта:

Любовь к родимой стороне.

Но знай и то, что, как я ни преступна,

Ты надо мной бессилен, мой судья…

Нет, я суровой каре недоступна,

И победишь не ты, а я.

«Пожизненно» меня ты погребаешь,

Но мой недуг уж написал протест…

И мне грозит — сам видишь ты и знаешь

Лишь кратковременный арест…

А я умру все с тою же любовью…

И, уронив тюремные ключи,

С молитвою приникнут к изголовью

И зарыдают палачи!..