Русская поэзия XIX века. Том 2

Я не могу забыть ужасного виденья.

Страшней всего в нем то, что это не был сон,

Не бред болезненный, не блажь воображенья:

Кошмар был наяву и солнцем освещен.

Оборвана, бледна, худа и безобразна,

Бесчувственно пьяна, но, верно, голодна,

У двери кабака, засаленной и грязной,

На слякоти ступень свалилася она —

Кормилица и мать. Живой скелет ребенка

Повиснул на груди иссохшей и грызет

Со злобой жадного, голодного волчонка

И вместо молока дурман и смерть сосет.

Кругом галдит народ на площади базара,

И в воздухе висят над серою толпой

Ругательства да смрад промозглого товара.

Спокойно на углу стоит городовой,

А солнце-юморист с улыбкой властелина

Из синей пустоты сияет так светло,

Лаская, золотя ужасную картину

Лучами ясными эффектно и тепло.