Шепот о тебе

12

Рен

Дрожь била меня, пока я сжимала руль все крепче, входя в каждый поворот горной дороги быстрее предыдущего. Я воспользовалась краткой передышкой, пока Холт стоял ошеломленный, чтобы скользнуть за руль своего пикапа и рвануть к свободе.

Только вот свобода не облегчила боль. Я думала, что если не увижу выражения опустошения на его лице — настоящей муки, — станет легче. Не стало.

Болело все. Давление за глазами пульсировало так, что я знала — приближается чудовищная головная боль. Горло жгло от слез, но это было ничто в сравнении с тем, как будто в груди что-то безжалостно рвут на части.

Внутри бушевал целый бунт эмоций, сменявших друг друга так быстро, что я едва успевала уловить одну, как ее уже сметала следующая. Злость. Боль. Горе до костей.

Зрение затуманилось, пока я доезжала до города, и мне приходилось моргать, чтобы оставаться на дороге. Как только начали попадаться магазины и рестораны, зазвонил телефон. Я даже не посмотрела на экран. Неважно, кто звонит, а разбиваться по дороге домой мне совсем не хотелось.

Костяшки пальцев ныли от того, как крепко я вцепилась в руль, словно в спасательный круг. И, возможно, так оно и было. Он давал мне дистанцию, которая когда-нибудь должна была помочь.

Стальной обруч, сжимавший грудную клетку, ослаб на долю, когда город исчез в зеркале заднего вида. Я свернула на гравийную дорогу, ведущую к дому.

Когда впереди показалась маленькая избушка, я вдохнула чуть глубже. Свет в окнах звал к себе. Это было мое убежище. Место, где я в безопасности.

Пристанище, которое я создала сама. Здесь можно было опустить стены и просто быть собой. Здесь не было взгляда, оценивающего каждое мое движение. Не было давления — держаться, когда разваливаешься.

Пальцы дрожали, пока я вытаскивала ключи из замка зажигания. Я крепко сжала их и пошла к двери. Как только оказалась в зоне действия усилителя сигнала, телефон снова зазвонил. И впервые я прокляла этот подарок Криса и Джуда. Они поставили его ради моей безопасности, но сейчас он казался навязчивым, как будто глаза все же следят за мной.

Я возилась с замком, пока за дверью радостно лаяла Шэдоу. Наконец справилась, и дверь распахнулась. Собака радостно завертелась на месте.

Я рассмеялась и тут же этот смех сорвался в рыдание. Шэдоу мгновенно насторожилась. Захлопнув дверь, я сползла на пол. Она сразу прижалась ко мне, а я обхватила ее, уткнулась лицом в шерсть и дала слезам течь, больше не сдерживаясь.

Вся эта боль… разрушенная жизнь, которая была такой прекрасной и полной обещаний. И ради чего? Из-за пяти минут. Из-за трехсот секунд. Из-за того, что Холт решил взвалить на себя весь мир и не смог отказаться от мании Супермена.

Пять минут лишили меня всей жизни или, может, его упрямство.

Как бы я ни злилась на него, сердце разрывалось и за него тоже. Этот груз явно его ломал. Он стоил ему дома, семьи. Меня. И ради чего? Чтобы он мог играть благородного, измученного героя?

Телефон снова зазвонил. На экране высветилось лицо Грей. Как только звонок смолк, пришло сообщение:

Грей: Если не ответишь в следующий раз, я приеду.

Телефон мгновенно снова зазвонил, и я провела пальцем по экрану.

— Я в порядке.

— Ты всегда ужасно врешь.

Я хрипло усмехнулась:

— Ладно, не в порядке. Но буду.

Она помолчала:

— Хочешь, приеду? Посмотрим «Маленьких женщин» в восемьдесят миллионный раз и съедим попкорна?

— Спасибо, Грей, но я, пожалуй, просто приму душ и лягу спать.

— Прости, что потащила тебя туда. Эгоистка. Просто я думала, что смогу снова собрать всех любимых людей вместе. Но я ранила тебя, и это делает меня паршивой подругой.

— Паршивой? — переспросила я.

— Держу речь чистой ради маленьких чудищ.

Я фыркнула:

— Ты не паршивая подруга. И не хреновая. Я понимаю, ты хочешь, чтобы все вернулось, как раньше. Но это невозможно. Скажи, что понимаешь.

На том конце повисла тишина. Ей нравилось, когда мы с Холтом были вместе. Она говорила, что это значит: однажды я стану ей сестрой официально. Ей было непросто отпустить эту мечту.

— Грей, я тебя люблю. Сестры по духу — навсегда. Но я не могу дать тебе это, — горло сжало, и слезы снова наполнили глаза. — Это слишком больно.

— Рен…

— Я его не ненавижу. Я желаю ему только хорошего. Но я не могу, чтобы он был в моей жизни так, как ты хочешь. Если он останется здесь насовсем, может, я и смогу иногда махнуть ему рукой в городе, даже перекинуться парой вежливых слов. Но я не смогу смотреть, как он живет дальше. Не смогу видеть его каждый день, с детьми Лоусона — или его — зная, что мы слишком сломаны, чтобы вернуться друг к другу.

— Ладно, — тихо сказала Грей. — Больше не буду вмешиваться. Обещаю.

Я выдохнула:

— Спасибо.

— Люблю тебя до края света, сестричка.

— И до луны и звезд.

— Завтра обед? — с надеждой спросила она.

— Конечно. Wildfire?

— Да, пожалуйста.

Я перебирала шерсть Шэдоу:

— Напишу, как узнаю, когда у меня перерыв.

— Договорились.

— Спокойной, Грей.

— Сладких снов.

Я завершила звонок. Сладкими сны точно не будут.

Шэдоу тихо заскулила.

Я поднялась:

— Прости, девочка. Пойдем на улицу.

Сухой треск ветки за окном заставил меня замереть. Шэдоу перешла от скулежа к низкому рычанию.

— Наверное, просто зверек, — пробормотала я, но двинулась к столу у двери и нащупала в миске с мелочевкой свой электрошокер.

Пристегнула поводок к ошейнику и обмотала его вокруг запястья, включила фонарик на телефоне. Прислушалась. Тишина. Открыв дверь, вышла наружу.

Звуки были привычными: шорох ветра в кронах сосен, возня ночных зверьков.

Я крепче сжала шокер и двинулась к той стороне дома, откуда донесся звук. Луч фонарика не зацепил ни зверя, ни человека. Но, подойдя к окну, откуда открывался лучший обзор на весь первый этаж, я увидела это.

В мягкой земле, где весной будут мои клумбы, темнел след. Смазанный отпечаток подошвы.

Пальцы онемели, пока я набирала номер. После второго гудка ответил Лоусон:

— Все в порядке, Рен?

— Думаю, кто-то был у моего дома. И наблюдал за мной.