Шепот о тебе

3

Холт

— Хоооолт, — протянул женский голос.

Я застыл в проеме гостиницы. Знал ведь, что остановиться здесь — риск, но не хотел селиться у родителей, а у братьев и сестры своя жизнь, им и без меня тесно.

Медленно повернулся и натянул улыбку, глядя на женщину лет шестидесяти с лишним.

— Мисс Пибоди. Рад вас видеть.

Она сложила руки на груди и чуть ли не подпрыгивала от радости.

— Ты уже взрослый, Холт. Можешь звать меня Дженис.

В детстве за ней закрепилось прозвище Мисс Всезнайка и не зря.

— Ладно, Дженис.

Плечи у нее радостно дернулись.

— Я так обрадовалась, когда увидела твое имя в списке постояльцев. Знала, что ты вернешься. Все хорошие сыновья возвращаются. — Она наклонилась чуть ближе, состроив нарочито сочувственное лицо. — Каково это — быть снова дома? Должно быть, столько воспоминаний...

Она явно ждала, что я продолжу. Долго ждать придется.

Я застыл с непроницаемым лицом. За эти годы я довел умение надевать маску до совершенства. Она от меня не дождется ни крошки информации для своих пересудов.

— Рад вернуться, но мне пора. Не хочу опоздать к родителям.

— Конечно, конечно. Передавай маме привет.

В ее голосе слышалось разочарование. И я буду разочаровывать ее каждый раз, когда она будет пытаться вот так подкараулить меня. Хотел было снять в городке домик, но на сезон все уже забронировано. Может, все же стоит проверить — вдруг у кого-то будет отмена.

Кивнув Дженис, я направился к выходу.

— А Рен работает прямо через дорогу. Наверняка братья тебе сказали, но если вдруг нет… — она сделала многозначительную паузу. — Уверена, она будет рада тебя видеть.

Мой шаг сбился. Вот тебе и «пустое лицо». Но я ничего не ответил, просто пошел дальше.

Пульс застучал в висках, а вместе с ним — рой воспоминаний. Липкая теплая кровь на пальцах. Ее ускользающее сердцебиение. Понимание, что я подвел ее. Она могла погибнуть из-за меня. Потому что я позволил Нэшу отвлечь меня. Я словно сам держал в руках оружие.

Я глубоко вдохнул горный воздух, выходя на Мэйн-стрит. Ничего подобного нет нигде — сколько бы мест я ни видел. Смесь хвои, свежей воды и какого-то особого запаха, присущего только Сидар-Ридж. Я втянул его в легкие, надеясь, что он вытеснит ночные кошмары.

— Холт?

Голос заставил меня поднять голову. Он стал глубже, чуть хриплее, но все такой же узнаваемый.

Я выдавил еще одну фальшивую улыбку:

— Джуд. Рад видеть, дружище.

Он подошел и крепко пожал мне руку.

— Думал, что вижу призрака.

В каком-то смысле он был прав. Порой и сам думал, что умер в тот день, когда чуть не потерял Рен. Теперь я шел по жизни совсем иначе и видел все сквозь другую призму.

За спиной Джуда я заметил еще одного старого друга. Крис кивнул мне, но в его темных глазах не было тепла.

— Холт.

Я его понимал. Когда я уехал из Сидар-Ридж, я уехал от всех. Тогда казалось, что единственный способ не утонуть — стать другим человеком. Без друзей. Без семьи, с которой разговариваешь чаще раза в неделю.

Без нее.

— Привет, Крис.

Я протянул руку, и он выдержал паузу, прежде чем ее пожать.

— Что ты делаешь в городе? — спросил Джуд. Лицо почти не изменилось, только плечи стали шире, да прибавил он килограммов пятнадцать мышц.

— Хотел провести время с отцом и семьей. — Может, залечить часть ран, которые сам же и нанес. Попробовать найти новую норму.

Крис переступил с ноги на ногу.

— Как он?

— Лучше. Все такой же упрямый.

Краешек губ Джуда дрогнул.

— Не удивлен. Хотел заехать к вам на неделе, но на работе завал.

— С каждым туристическим сезоном все хуже, — буркнул Крис.

— Чем вы сейчас занимаетесь? — спросил я, злясь на то, что даже не знаю этого. Мы ведь когда-то были неразлучны. А потом появилась Рен и центр моей вселенной сместился. Но мы все равно дружили. Пока я не уехал.

Джуд улыбнулся:

— Открыли свой бизнес. Mountainview Construction.

— Отлично. Строите дома? — Я видел табличку компании на одном из объектов по дороге в город — выглядело круто. Ребята были молодцы, гордился ими. Крис всегда упирался против давления отца-врача, а отец Джуда был тем еще козлом, уверявшим, что сын ни на что не способен. И вот — они сделали свое.

Крис кивнул:

— Начинали с маленьких домиков, потом пошло-поехало.

— Он скромничает, — вставил Джуд. — Строим уже эти туристические дворцы.

Я усмехнулся:

— Те, что стоят пустыми десять месяцев в году?

— Они самые, — покачал головой Джуд.

Мы помолчали, и это кольнуло. Раньше мы могли болтать обо всем.

Крис вертел ключи на пальце:

— Надолго в городе?

— Не знаю. Присмотрю, как там семья.

— Должно быть, трудно выкраивать время с твоей шикарной охранной работенки, — заметил Джуд.

Хотя я и не знал, чем тут живет город, они явно знали обо мне.

— Разберемся.

Крис только хмыкнул.

— Уверен, твои родные рады, — сказал Джуд, бросив на Криса взгляд-предупреждение.

Я бы не был так уверен. Когда я написал в семейный чат, что приезжаю, реакции было мало. Может, решили, что я не приеду. А может, просто привыкли жить без меня.

Я взглянул на часы:

— Ладно, мне пора. У нас сегодня ранний семейный ужин. Давайте выпьем пива, пока я здесь. — Я достал из кошелька по визитке каждому.

Джуд присвистнул:

— Даже визитки у него крутые. Потрогай этот картон — прям роскошь.

Крис усмехнулся:

— Холт всегда был изысканным. Просто память у тебя дырявая, старик.

Джуд легонько стукнул его в плечо:

— Смотри, кого стариком называешь, дед.

Я скучал по этому. По дружеским подколам. В моей команде тоже шутили, но они не знали меня по-настоящему. А после той ночи я никого к себе не подпустил.

— Напишите, если решите выпить.

— Обязательно, — крикнул Джуд, отходя.

Крис просто снова кивнул.

Что ж, лучше, чем ничего. Для начала сойдет.

Я перешел на легкий бег, направляясь к своему внедорожнику на стоянке сбоку от гостиницы, но взгляд все равно невольно скользнул к полицейскому участку через улицу. Несколько зданий ниже по дороге, он выглядел почти так же, как в моей памяти. И все же был другим. Возможно, потому, что теперь я знал, именно сюда она приходит почти каждый день.

Я уставился на кирпичное здание так, словно мог прожечь стены одной лишь силой воли. Она там? Узнал бы я ее, если бы она вышла на улицу? Я следил за ней. Не имел на это права, но все же делал. Избегал только фотографий.

Я не мог позволить себе увидеть эти карие глаза с золотисто-зелеными крапинками, которые вспыхивали изумрудным светом, когда она смеялась. Или злилась. Или когда я ее целовал.

— Да пошел ты, — оттолкнул меня Крис, когда мы с ним шли по Мэйн-стрит. — Этот трехочковый был бы чистым попаданием, если бы ты не встал у меня на пути.

Я закатил глаза:

— Конечно. Ты же у нас почти Леброн.

— Ага, — хмыкнул Джуд. — Осталось дождаться, когда тебя возьмут прямо из школы в НБА.

— Вы оба отстой, — огрызнулся Крис.

— Эй, это же Рен? — вдруг сказал Джуд.

Одно только ее имя стянуло что-то внутри в тугой узел. Я повернул голову и заметил фигуру на конце причала. Мои шаги замедлились. Что-то в линии ее плеч, в том, как они были чуть сведены вперед, словно она пыталась спрятаться от мира.

Как будто это могло помочь. Рен была из тех, кто заставлял всех в школе оборачиваться и парни ждали осени, чтобы увидеть ее уже в качестве первокурсницы.

Я хлопнул Джуда по спине:

— Пойду проверю, как она. Догоню вас.

— Серьезно? — недовольно протянул Крис.

— Да оставь его, — усмехнулся Джуд. — Парень явно пропал. Пусть попробует.

Я их проигнорировал и перешел на бег. Добежал быстро, но Рен даже не подняла головы, когда я сел рядом на доски причала.

Ветер подхватил ее светло-каштановые пряди, откинул их с лица. И тогда я увидел следы от слез, оставленные на щеках.

Внутри все сжалось, в груди поднялась паника. В голове промелькнула тысяча причин для ее слез, и каждая была хуже предыдущей.

— Что случилось, Сверчок?

Она смотрела на озеро. Солнце уже село, но в воздухе еще держалось мягкое послесвечение.

— Я люблю сумерки. Даже когда солнца уже нет, никто не забывает, что оно было.

В груди защемило.

— Родители?

— Они забыли, что завтра мой день рождения. Решили уехать в поездку. Спросили у твоих, можно ли мне пожить у Грей неделю.

Черт. Хотелось разнести их в пух и прах. Они вечно бросали ее. Оставляли с бабушкой или отправляли к подружкам. Все, что их интересовало, чтобы дочь училась на одни пятерки. Все остальное их не волновало.

Они не видели, какая она удивительная. Что в ней есть та редкая эмпатия, когда ты замечаешь то, что другим невдомек. Что она принимает каждого в свой круг. Что она преданна и всегда прикроет тебя.

Я обнял ее за плечи, притянув к себе. Это было так правильно. Будто она всегда должна была быть рядом.

Рен уткнулась лицом в мою грудь:

— Я не хочу, чтобы мне было больно. Это же не в первый раз. Но я все думаю: вдруг, если я буду еще лучше, еще выше оценки, еще больше кружков… может, тогда я стану достойной их любви.

Я ладонью коснулся ее щеки, заставив поднять взгляд. Большим пальцем стер новые слезы.

— Ты достойна, Сверчок. Больше, чем достойна.

Ее глаза вспыхнули, дыхание сбилось.

— Ты самая потрясающая, добрая, красивая из всех, кого я знал. Если они этого не понимают — это их потеря.

Ее взгляд скользнул к моим губам, словно она запоминала каждое слово.

Какая-то сила потянула меня ближе, чем я когда-либо осмеливался. Я остановился в сантиметре. Но Рен преодолела оставшееся расстояние сама.

Когда она коснулась меня губами, мятный вкус ее бальзама разлился по моему языку, и я понял, что уже никогда не буду прежним.

Пальцы сжали ключи до боли, и я вырвал себя из воспоминаний. Мне не нужны ее глаза в мыслях, ее вкус на губах. Они и так жили в моих кошмарах. Не хватало еще, чтобы преследовали днем.

Открыв машину с брелка, я забрался за руль и выехал из города. С каждой минутой сжимавшее грудь напряжение чуть отпускало. Риск случайной встречи теперь был меньше.

Я знал, что она живет в маленьком домике на другом конце города. На отшибе. Без соседей. И, насколько я мог судить, без парня. Меня бесила сама мысль, что она там — одна, отрезанная. А зная здешнюю связь, вряд ли у нее там есть сигнал мобильного. Я только надеялся, что у нее хотя бы есть стационарный телефон.

Внедорожник ловко вписывался в повороты горной дороги, уводя все выше. Отец купил этот участок сразу после колледжа, пока земля здесь стоила копейки. Построил маленький домик для себя и мамы. Он стоит до сих пор, но позже, когда его фирма по производству снаряжения пошла в гору, отец отстроил новый, больше — для семьи, что росла. С пятью детьми места нужно было немало.

С главной дороги я свернул на частный проезд, обозначенный лишь небольшой табличкой с названием улицы. В животе неприятно заныло, когда внедорожник остановился перед воротами. Они были под стать дому — из грубого дерева, с выжженной на перекладине фамилией Хартли.

Я опустил стекло и на секунду замер, прежде чем нажать кнопку домофона.

Голос мамы раздался сразу же, и створки уже начали разъезжаться:

— Холт, поднимайся! У тебя же есть код?

Нет. Я никогда не заезжал сюда на машине. На День благодарения или Рождество я прилетал на вертолете из Портленда — отец сделал вертолетную площадку на случай ЧП. Но таких визитов было немного.

— Похоже, нет.

— Это десять-двадцать четыре. Теперь есть, можешь заезжать когда угодно.

— Мам, ну нельзя же делать паролем дату вашей годовщины.

— А почему нет?

— Потому что это первое, что любой угадает.

— Лекцию прочитаешь за ужином. Мне курицу из духовки надо доставать.

Горло перехватило. Сколько раз я давился этой чертовой курицей, пытаясь не показать виду? Я до сих пор помню запах жареного мяса, пока искал Рен по дому.

Мне нужна груша для бокса, срочно. Или, еще лучше, спарринг с Гомесом, нашим лучшим бойцом ММА. Пусть кто-нибудь выбьет из меня эту боль, чтобы она была не внутри, а снаружи.

Но я лишь перевел ногу с тормоза на газ и поехал дальше. Асфальтированная дорога вилась между сосен — отец потратил на нее немало, но зимой, когда приходилось чистить снег, это было в сто раз проще, чем с гравийкой.

Деревья поредели, и впереди показался дом — горное шале из стекла, камня и дерева. Причем стекла было больше всего. Казалось, будто сквозь дом можно видеть насквозь.

Отец всегда говорил, что хочет чувствовать себя так, будто живет в дикой природе. Чтобы между ним и природой не было никаких преград. Темные деревянные балки обрамляли стекло так, что казалось, будто весь дом сливается с лесом. А камень будто привязывал его к земле.

Дом раскинулся по склону горы, а закрытая галерея соединяла две его части. Когда мы были детьми, мама называла дальнее крыло «детской половиной». Мы могли там носиться, устраивая эпические игры в прятки, а она получала свои минуты тишины, когда это было нужно.

Воспоминания, которые сейчас боролись за первенство, были светлыми: смех и подшучивания, грандиозные розыгрыши и бои с водяными пистолетами, пицца на всю компанию и марафоны фильмов про монстров. Но за ними тянулся след вины — жгучей, въевшейся глубоко внутрь.

Я притормозил на круговой подъездной дорожке за четырьмя другими машинами. Понятия не имел, какой кому принадлежит. Разве что белый внедорожник с логотипом службы охраны природы наверняка был Роана. Остальное — без догадок.

Заглушив мотор, я выбрался из машины и направился к дому. В этот момент распахнулась входная дверь, и я успел уловить лишь стремительное движение. Через секунду в меня врезалось маленькое, но неожиданно сильное тело.

— Ты приехал!

Я улыбнулся, подхватывая Грей на руки.

— И я по тебе скучал, Джи. Как ты себя чувствуешь?

Она зарычала мне в ухо, проигнорировав вопрос, но обняла еще крепче.

— До сих пор не верится. Ты решил, надолго ли останешься? Уверен, что хочешь поселиться в гостинице? Могу поспорить, мама с папой пустили бы тебя в домик…

— Дай человеку вдохнуть, — усмехнулся Лоусон.

Я поставил Грей на пол и шагнул к старшему брату, заключив его в крепкое объятие.

— Черт, как же рад тебя видеть, Лоу.

Он хлопнул меня по спине.

— Не был уверен, что твоя страшная рожа и правда сюда доберется.

Его слова кольнули, но не сильнее, чем я заслуживал. Для Лоусона это была всего лишь мягкая подколка. Он не знал, насколько глубоко они задевают.

— Семейка снова в сборе! — выкрикнул Нэш, обнимая нас обоих и утягивая Грей в кучу-малу.

Она бухнулась мне в спину с приглушенным «ух».

— Нэш…

К нам подошел Роан, и Нэш тут же протянул к нему руки:

— Даже не думай, — буркнул тот.

Нэш состроил преувеличенно обиженную мину.

— Ну давай, мрачный кот.

Роан нахмурился и остался на месте.

— Ладно, испорти семейное воссоединение, — вздохнул Нэш.

Роан лишь кивнул мне.

— Привет.

Это в его духе. Никаких «рад тебя видеть» — он прекрасно понимал, как мне тяжело вернуться сюда. Не раз я задавался вопросом, почему он сам не уехал. Ту ночь со стрельбой он пережил не легче нас, а в чем-то даже тяжелее. Может, остался, чтобы доказать всем обратное.

— Рад тебя видеть, — сказал я.

Он только хмыкнул.

— Мама сказала, ужин готов. — И, развернувшись, пошел к дому.

— Как видишь, мало что изменилось, — пробормотала Грей.

Я едва не спросил, изменилась ли Рен. Остался ли у ее смеха тот же хрипловатый оттенок? Морщится ли нос, когда она улыбается? Но проглотил вопрос и направился к двери.

— Иногда то, что все по-старому, — неплохо.

— Пап! — донеслось с крыльца. — Люк не отдает Xbox!

Лоусон вздохнул.

— Вот что изменилось — полноценный подростковый бунт. — Он поднял взгляд на среднего сына: — Недолго. Ужин готов. Иди, поздоровайся с дядей, чтобы он не подумал, что я воспитал шайку дикарей.

Дрю одарил меня кривоватой улыбкой:

— Привет, дядя Холт. Топ, что ты вернулся.

Я вопросительно посмотрел на Грей:

— «Топ»?

Нэш хлопнул меня по плечу:

— Это значит «здорово». Тебе надо подтянуть сленг.

Мимо Дрю проскочил маленький мальчишка и кинулся ко мне.

— Дядя Холт!

Я поймал его на лету и подхватил.

— Привет, Чарли. Как ты успел так вымахать с нашей последней встречи?

Вина кольнула сильнее. Прошло-то всего несколько месяцев, но и Чарли, и Дрю стали будто на голову выше.

Он улыбнулся, блеснув дыркой на месте двух передних зубов:

— Потому что ты никогда, блин, не приезжаешь.

— Ты же знаешь, бабушка не любит, когда ты говоришь «блин», — проворчал Лоусон.

— Это даже не ругательство, — буркнул Дрю.

— Может, и нет, но в ее доме мы играем по ее правилам. Верно?

— Мы играем по ее правилам, потому что она печет печенье, — вставил Чарли.

— Умный парень, — прошептал я, ставя его на пол.

— Люк! — позвал Лоусон.

— Что? — донесся раздраженный голос, заметно ниже, чем я помнил.

Лоусон сжал переносицу:

— Господи, спаси меня от подростков.

— Я не подросток, — сообщил Чарли с важным видом.

— И я каждый день благодарю судьбу за это.

— Мы не такие уж и плохие, — закатил глаза Дрю.

— Да ну? А как насчет того, что вы зафигачили дом краской из пейнтбольных ружей? Или Люк, который угнал мою машину без прав? Или орете так, что уши вянут?

Дрю виновато улыбнулся:

— Мы держим тебя в тонусе.

— Вы делаете меня седым.

В голосе Лоусона слышалась и шутка, и усталость до костей. Понятия не имел, как он со всем этим справляется, но, может, я смогу хоть немного разгрузить его, пока здесь.

— Люк, живо сюда! Ужин стынет, — снова позвал Лоусон.

Минуту — тишина. Потом из подвала появился парень, которого я едва узнал. Всего пятнадцать, а выглядел старше. Темные волосы завивались вокруг ушей, а на лице застыло угрюмое выражение, больше похожее на Роана, чем на Лоусона.

— Привет, Люк.

Он кивнул:

— Привет. — И тут же отвернулся, направляясь к кухне-гостиной.

Лоусон сжал губы в тонкую линию:

— Точно не хочешь пожить у нас? Холодный прием круглосуточно — мечта.

Я усмехнулся:

— Думаю, у каждого из нас была пора, когда мы все ворчали на маму с папой. Это нормально.

— Я отрабатываю свою бурную юность, — поморщился он.

Нэш наклонился к нему и шепнул:

— Но оно того стоило.

Лоусон покачал головой, пока мы все шли на кухню:

— Тебе еще не прилетела расплата. Вот заведешь свою стайку сорванцов — тогда и поговорим.

Голова Нэша дернулась:

— Даже не каркай. Я в эту дорожку не сверну.

Грей ухмыльнулась:

— Жду не дождусь, когда кто-нибудь тебя проучит.

— Меня? Никогда. Я слишком практичный.

Дело было не в этом. Просто Нэш всегда любил только одну девушку. А когда умудрился все испортить, возвел вокруг себя стены до небес.

— Холт! — мама выскочила из кухни и заключила меня в объятия. — Как же я рада, что ты дома.

— Спасибо, что приготовила ужин.

— Твое любимое.

Я попытался скрыть свою гримасу за очередной натянутой улыбкой.

— Спасибо, мам.

Она отпустила меня, и я направился к отцу, который сидел на диване, закинув ногу на огромный пуфик. Гипс уже сняли, но он явно все еще берег ногу.

— Привет, пап. Как себя чувствуешь?

Его губы сжались, морщины на лице стали глубже.

— Не обязательно было приезжать проверять меня. Я же сказал, что со мной все в порядке.

Я приподнял брови. Ну да, упрямый как всегда.

— Подумал, пора наведаться подольше, чем на пару дней.

Отец сузил глаза.

— С чего вдруг? Раньше-то тебе было плевать.

Мама ахнула:

— Нейтан!

Я поднял ладонь.

— Все нормально.

— Нет, не нормально, — возмутилась Грей, метнув в отца сердитый взгляд.

— Она права, — подхватил Нэш. — Не круто, старик.

Отец стянул ногу с пуфика и, прихрамывая, направился к обеденному столу.

— Я просто говорю как есть. Не собираюсь носиться и готовить пир на весь мир ради блудного сына, зная, что он, скорее всего, свалит уже завтра.

Грей сжала мою руку.

— Он это не всерьез. Просто злится и жалеет себя.

— Нет, он всерьез, — тихо ответил я.

Я просто не понимал, как допустил, чтобы все зашло так далеко.