Шепот о тебе

18

Рен

Лампы в комнате отдыха тихо гудели, пока я смотрела на струйку кофе, наполнявшую мою кружку. Хотелось, чтобы он волшебным образом стал крепче. Нет, даже не так, чтобы был чуть ли не на грани кокаина. Поставив кофейник обратно в кофемашину, я плеснула в густую черноту сливки.

Эмбер вошла в уличной одежде, достала из холодильника контейнер с едой и присвистнула, глядя на меня:

— Тяжелая ночь?

— Так заметно?

Она поморщилась:

— Выглядишь немного усталой.

— Спала так себе, — буркнула я. Слабое выражение. Может, попросить у кого-нибудь из фельдшеров поставить мне капельницу и влить туда кофе напрямую.

— У тебя больше не было происшествий дома?

Я попыталась скрыть гримасу. Маленький город, работа в отделе — здесь ничего не скроешь.

— Нет, ничего такого.

Ну, если не считать навязчивого бывшего и чрезмерно заботливых друзей.

— Хорошо. — Эмбер немного помялась. — Я сегодня и ночью свободна. Если хочешь, могу остаться у тебя дома.

Я едва удержалась, чтобы не отшатнуться. Эмбер никогда не была со мной груба, но я всегда чувствовала ее боль, когда ей приходилось находиться рядом. То, что она вообще предложила прийти и остаться, говорило о многом.

— Спасибо, Эмбер. Я правда ценю это.

— Не за что. — Она помахала рукой и вышла.

Я прислонилась к столешнице и сделала большой глоток кофе.

— Подари мне чудо, — прошептала я в кружку.

— Уже разговариваешь с напитками? Мне стоит волноваться?

Я вскинула взгляд на знакомый хрипловатый голос и тут же пожалела. На Холте были спортивные шорты, низко сидящие на бедрах, и футболка, обтягивающая каждую линию мышц. Я сглотнула.

— Что ты здесь делаешь?

Он вошел в комнату отдыха, а я заставила себя не сбежать.

— Встретиться с Лоусоном, потренироваться. Но надеялся, что мы сможем поговорить. У тебя есть минутка?

Я подумала, не осушить ли кружку залпом. Для разговора с Холтом мне нужны были все работающие нейроны.

— У меня осталось пять минут перерыва.

Он кивнул и закрыл за собой дверь.

Комната вдруг показалась слишком маленькой, стены — давящими, и дышать стало тяжело. И даже на расстоянии я почти чувствовала его запах — смесь хвои и специй. Либо у меня начались обонятельные галлюцинации.

Холт вертел ключи на пальце:

— Прости, что с утра на тебя надавил. Я привык приходить, видеть проблему и сразу ее решать.

— Я не проблема, — процедила я.

В его глазах мелькнула искра:

— Нет. Но кто-то, шатающийся вокруг твоего дома, — проблема. Я расследовал больше дел о сталкинге, чем могу вспомнить. Хотел помочь. Но вместо этого был навязчивым и грубым. Прости.

И что мне на это сказать? Держаться за злость сложно, когда Холт такой вежливый и адекватный.

— Спасибо.

Он сжал ключи сильнее:

— Я бы хотел помочь, если тебе будет комфортно.

— Холт, это плохая идея.

— Сверчок, я не смогу исправить прошлое. Сейчас у меня не так много, что я могу тебе дать. Но это я дать могу. Это моя работа, и я чертовски хорош в этом.

В его голосе было столько искренности и боли, что мои стены, которыми я огородила себя от Холта, начали рушиться.

— Без датчиков движения и без камер внутри дома.

На его лице появилась широкая улыбка:

— С этим можно работать.

— И обсудим цену. Это должно быть по карману. Сначала составляем бюджет, потом заказываешь.

— Полностью согласен. Мой друг владеет компанией, у которой я беру оборудование. Он сделает нам хорошую цену.

Я прищурилась:

— Компания надежная?

— Halo — лучшие системы на рынке. Ты же знаешь, я не поставлю в твой дом что-то хуже.

Я и правда знала. И видела эту марку и в домах, и в бизнесах.

— Ладно. Я прикину, сколько могу потратить.

Холт сглотнул:

— Спасибо, что позволила мне это сделать. Что доверила.

Опасное слово — доверие. Жизнь я ему доверила бы без раздумий. Сердце? Никогда больше.

— Ладно. Мне пора.

Улыбка Холта чуть потускнела:

— Конечно. Напиши, когда решишь с бюджетом.

Его номер в моем телефоне так и остался. Я так и не удалила его, словно в глубине души все еще ждала, что он снова высветится на экране.

Я отогнала воспоминания и вышла из комнаты, лавируя между столами, пока не добралась до своего рабочего места. Эйбел поднял на меня взгляд, оценивающе:

— Все в порядке?

— Как огурчик.

Он фыркнул:

— Парень смотрит так, будто ты у него последний пряник отобрала.

Я невольно взглянула через плечо. Холт следил за мной, проводя большим пальцем по нижней губе. Этот жест был таким родным, что в груди защемило. Захотелось, чтобы все было по-другому. Чтобы можно было стереть последние десять лет и изменить тот день.

Я резко вернулась к компьютеру:

— Это не я.

Эйбел усмехнулся:

— Как скажешь.

Зазвонил телефон, и я поспешно надела гарнитуру:

— Полиция, пожарная и медицинская службы Сидар-Ридж. В чем ваша чрезвычайная ситуация?

— О боже. О боже. О боже, — раздался женский голос, прерывистый и сбивчивый.

— Мэм, скажите, что происходит? — я быстро посмотрела на экран, пока она продолжала повторять. — Миссис Питерсон. Вам нужно сказать, что случилось, чтобы я могла помочь.

— О-он мертв. Думаю, он мертв.

— Кто мертв? — мои пальцы застучали по клавиатуре, а Эйбел уже подал в эфир сообщение офицерам.

— Альберт. Я… о боже. Думаю, кто-то застрелил его.

Кровь забила в висках, мир сузился в тоннель. Альберт Питерсон. Мой учитель биологии в десятом классе и химии в одиннадцатом. Человек, который всегда смотрел на меня с добротой. Кто находил время, чтобы убедиться, что со мной все в порядке. Один из членов клуба, в который никто не хотел попадать, но был благодарен, что он есть. Выживший.

— Миссис Питерсон, где вы находитесь?

— Я… я только что пришла домой, и он лежал на кухонном полу.

— Мне нужно, чтобы вы проверили, есть ли у него пульс, или определить, дышит ли он.

— Здесь так много крови…

В памяти пронеслись образы. Жгучая боль в груди. Холодная плитка подо мной. Липкая влага, стекающая по руке.

Я сильно прикусила внутреннюю сторону щеки.

— Я знаю, это страшно, но вы сможете. Офицеры и бригада скорой уже едут к вам.

Позади меня стоял гул — на уши давило ощущение всеобщей мобилизации. Я знала, что на этот вызов откликнется каждый, кроме пары дежурных на других происшествиях. Через несколько минут на место сбегутся и те, кто сейчас вне службы, чтобы помочь. И весь город взорвется от слухов.

— О боже… он дышит.

Воздух вырвался из груди в облегченном выдохе.

— Отлично. Вы можете увидеть рану?

— В груди… или в плече, — миссис Питерсон едва выдавила слова сквозь рыдания.

— Возьмите полотенце и прижмите к ране. Нам нужно сделать все, чтобы замедлить кровотечение.

— Уже… взяла.

На фоне донесся приглушенный стон.

— Прости, Эл… прости, что причиняю тебе боль…

— Миссис Питерсон, кто-нибудь еще есть в доме? Вы видели кого-то, когда вошли?

— Нет… никого. Кто мог это сделать? — в ее голосе звучала тихая, безысходная мольба.

Я не знала. Нужно быть чудовищем, чтобы сотворить такое с человеком, уже прошедшим через ад.

— В доме есть оружие?

— Нет. Ничего подобного.

Я слышала, как Эйбел передает всю эту информацию патрульным.

— Слышу сирены. Они едут.

— Оставайтесь со мной на линии, пока они не скажут иначе.

— Не дайте ему умереть, — голос миссис Питерсон дрожал от силы рыданий. — Пожалуйста… я чуть не потеряла его однажды…

Тихие слезы катились по моим щекам.

— Боритесь. За него. За вас обоих.

— Полиция Сидар-Ридж.

Я узнала голос Нэша в трубке.

Миссис Питерсон разрыдалась еще сильнее:

— Помогите ему… пожалуйста, помогите.

Сквозь помехи прорезались приглушенные команды: «Чисто», и потом Нэш сказал прямо в ухо:

— Мы с ней, Рен.

— Х-хорошо, — и только тогда мой голос дрогнул. Стало легче, когда я поняла, что она в безопасности. Что у мистера Питерсона теперь есть шанс, ведь помощь уже рядом.

Я в полубессознательном состоянии сняла гарнитуру и положила трубку. Все вокруг словно заволокло дымкой, как на старом телевизоре с плохим сигналом.

Кто-то развернул мое кресло. Я не сразу смогла разглядеть лицо — только расплывшийся силуэт. Запах сказал все. Хвоя с теплой пряной ноткой.

Я не думала. Просто бросилась к Холту. Его руки сомкнулись вокруг меня. Я уже не понимала, плачу ли или просто дрожу, но он стал моей якорной точкой. Единственным, что удерживало меня здесь и сейчас.

Он держал меня крепко. И не отпускал.