Шепот о тебе

26

Рен

Холт припарковался сбоку от участка, а я изо всех сил старалась усидеть спокойно. Это нервное, подергивающее ощущение не отпускало с того самого момента, как мы сели в машину. Казалось, будто Холт все это время смотрит на меня — оценивает, разглядывает каждую царапину, каждый шрам, чтобы потом залатать все мои трещины.

Но это было не так. Его пальцы были переплетены с моими, а взгляд постоянно скользил по дороге и улицам центра. Он, скорее всего, выискивал любого возможного «призрака» за углом, готового в любой момент выскочить на нас.

Я глубоко вдохнула. А когда выдохнула, мысленно натянула на себя маску. Ту, под которой никто не станет по сто раз за день спрашивать, в порядке ли я. Ту, что заставит людей забыть, что вчера я полностью утонула в шоке. Насколько помню, к тому моменту, как мы уходили, в офисе почти никого не было. Настоящее представление мне предстояло сыграть перед Эйбелом.

— Что ты делаешь? — выдернул меня из мыслей Холт.

Я резко посмотрела на него:

— Что именно?

Он обвел пальцем воздух перед моим лицом:

— Стираешь все свои чувства. Прячешься от мира.

Ну конечно, он это заметил. Он всегда видел все. Каждый раз, когда я тонула. Кроме одного раза — когда он был нужен мне больше всего.

— Иногда мир не имеет права на твои чувства. Это не значит, что ты прячешься. Просто есть эмоции, которыми делишься только с теми, кому доверяешь.

По лицу Холта скользнула тень боли:

— Ты так сделала в тот первый день, когда я тебя увидел.

Я не отвела взгляд. Ни от Холта, ни от его боли:

— Да. Но вчера я от тебя ничего не скрывала. Ты видел все. — Я позволила своим стенам рухнуть и осталась оголенной, беззащитной.

Холт взял мое лицо в свои ладони:

— Спасибо.

Я потянулась и коснулась его губ. Не смогла побороть желание успокоить его — оно было слишком сильным.

Его лоб прижался к моему:

— Нам пора.

— Знаю. — Но это было последнее, чего мне хотелось. Я хотела спрятаться там, где нет стрельбы, жестокости и боли. Где все просто и всегда складывается хорошо.

Холт вздохнул, отпуская меня, заглушил двигатель и выбрался из внедорожника. Я нехотя последовала за ним. Его рука нашла мою, едва я вышла из машины. Я сжала его пальцы и попыталась высвободиться, но он не отпустил.

— Холт, — зашипела я.

Он глянул на меня сверху вниз:

— Ты же не прячешь нас?

Моя челюсть отвисла:

— Нет, но мне и не нужно, чтобы все знали про мои дела. — Потому что если он решит уйти, именно мне придется сталкиваться с десятками любопытных в нашем городе.

— Ты права, это не их дело. — Но руку он так и не выпустил.

— Холт…

— Не собираюсь делать вид, будто не люблю тебя, Рен. Скучал по твоим прикосновениям. Иногда шел по улице и готов был поклясться, что чувствую твою ладонь в своей.

Все внутри дернулось, словно в машине резко ударили по тормозам. Больно, обжигающе, невозможно не заметить.

— О.

Это было единственное, что я смогла выдавить.

Холт наклонил голову и коснулся губами моей макушки:

— Да.

Он придержал для меня дверь в участок, но руки не выпустил. Я и не пыталась вырваться. Как только мы вошли, кожа зачесалась от осознания, что на нас смотрят. Я постаралась не обращать внимания на этот зудящий дискомфорт, пока Холт вел нас к кабинету Лоусона.

Мимо тихо переговаривались Клинт и Эмбер. Взгляд Клинта упал на наши переплетенные пальцы. В его глазах что-то мелькнуло, но он ничего не сказал.

В животе неприятно сжалось, но, может, так и лучше. Сорвать пластырь сразу. Пусть он найдет себе кого-то, кто ему действительно подходит.

Холт остановился у закрытой двери и постучал.

— Войдите.

Холт открыл дверь, пропуская меня вперед, и все еще не отпустил руки.

Лоусон выглядел измотанным — щетина, темные круги под глазами. Но, заметив наши руки, он чуть улыбнулся. Тактично промолчал.

Нэш — нет.

— Вот черт, — хохотнул он с дивана. — Рождественское чудо посреди весны.

— Нэш… — предупредил его Холт.

— Что? — изобразил невинность тот. — Я не могу порадоваться за брата?

— Радоваться можешь. А вот издеваться над Рен — нет.

Нэш перевел взгляд с Холта на меня, дьявольская улыбка тронула его губы:

— МалышкаУильямс, выглядишь не особо выспавшейся. Кто-то, случайно, не…

Лоусон метнул в него ручку.

— Ай! Это было лишнее, брат. Я вообще-то могу пожаловаться в отдел кадров на токсичную обстановку.

Лоусон покачал головой:

— Удачи. Доброе утро, Рен. Холт.

— Доброе, — выдавила я, чувствуя, что лицо горит, как пожарная машина.

— Хотели узнать, есть ли новости, — вернул разговор в нужное русло Холт.

С лица Лоусона мгновенно сошли все тени шутки:

— У нас немного. Фигура в черном худи, убегающая от дома МакХенри в сторону леса.

Холт перевел взгляд с Лоусона на Нэша:

— Это другое. В прошлый раз стреляли через окно. А тут — в упор.

— Кто-то чувствует себя все увереннее, — мрачно сказал Нэш.

Меня скрутило от такого равнодушного отношения к человеческой жизни:

— Офицеры были правы? Миссис МакХенри не выжила?

Лоусон покачал головой:

— Констатировали смерть на месте.

Я не знала, утешало ли это, ведь у миссис МакХенри все равно никого не осталось. Хотелось верить, что она с Гретхен теперь вместе и им спокойно, даже если это случилось слишком рано.

— Кого вы вызываете на допрос? — спросил Холт.

Лоусон и Нэш обменялись взглядом.

Холт недовольно зарычал.

— Вы не полиция, — отрезал Лоусон. Потом перевел взгляд на меня: — И ты тоже.

Я выдержала его взгляд:

— Может, и нет. Но я вполне могу оказаться в чьем-то списке целей, и, думаю, это дает мне право на хоть какую-то информацию. И не то чтобы я не увижу, кого вы сюда приведете.

Пальцы Холта крепче сжали мою ладонь.

— Малышка Уильямс права, — заметил Нэш.

Лоусон шумно выдохнул:

— Мы разговариваем со многими. Со всеми, кто был связан с той стрельбой десять лет назад, и с теми, кто был поблизости от недавних событий. Но пока никого не привозим на полноценный допрос. Также связываемся со всеми выжившими после той стрельбы и предупреждаем быть осторожными. Но просим не распространять это.

Я прокрутила это в голове:

— Не хотите напугать.

— Именно. Мне не нужна паника в городе, и я не хочу, чтобы тот, кто это сделал, начал заметать следы еще тщательнее, — согласился Лоусон.

Я сильнее сжала руку Холта, подбирая слова:

— А что, если тогда был третий стрелок?

Я не поднимала эту тему с той самой третьей и последней беседы с полицией десять лет назад. Тогдашний исполняющий обязанности шефа сумел внушить мне, что я просто истеричная девчонка, чьей памяти и суждениям нельзя доверять. И я начала в это верить.

— Я знаю, врачи говорили, что из-за потери крови и шока я могла все перепутать… Но я клялась, что в ту ночь в доме был третий человек.

Лоусон подался вперед:

— Я думал, ты потом признала, что ошиблась. И что их было только двое.

— Те копы… Они заставили меня сомневаться во всем, что я помнила, если это не совпадало с их версией.

— Ублюдки, — пробормотал Холт.

Лоусон одарил его строгим взглядом:

— Поверь, я тоже не в восторге от того, как они все тогда провели. Но на них давили, требовали скорее закрыть дело и забыть ключ от камеры хранения. Вот они и подгоняли факты, где не стоило. А правда… у нее свой срок.

Но время, которое нужно, чтобы ее найти, может причинить непоправимый вред. Мы это знали лучше многих — видели, как Роана сломали бесконечные сомнения в его причастности. Неважно, что никто из нас в это не верил. Подозрение изменило его навсегда.

Нэш пристально посмотрел на меня:

— Рэнди и Пол всегда твердили, что их было только двое. Неужели ты думаешь, что они бы не сдали напарника, чтобы тот тоже сел?

Я выдернула руку из ладони Холта, и он отпустил без сопротивления — будто понял, что мне нужно пространство. Сцепив пальцы, я перекатывалась с пяток на носки:

— Я прокручивала ту ночь в голове снова и снова, даже когда это было последнее, о чем хотелось думать. Я слышала кого-то внизу. Эйбел сказал, что полиция уже в пути, и я решила, что это они тихо поднимаются наверх. Думала, что теперь-то все будет хорошо.

Челюсть у Холта задвигалась, будто он едва сдерживался, сжимая спинку стула.

Я не остановилась — нужно было все выговорить:

— Я услышала шаги на лестнице и фразу: «Где, черт возьми, Холт? Они нужны оба».

В комнате повисло натянутое напряжение. Я никогда не рассказывала об этом никому, кроме полиции. И уж точно не делилась этим с Холтом. Каждый раз, когда я пыталась завести разговор о той ночи, он пресекал его, уверяя, что нет смысла все ворошить.

Я повернулась к нему:

— Я тогда была рада, что тебя не было, — прошептала я. — Я бы не пережила, если бы с тобой что-то случилось.

По лицу Холта метались эмоции, сменяя друг друга так быстро, что я не успевала за ними. А потом он просто шагнул ко мне и заключил в объятия:

— Я здесь, Сверчок.

Надежда теплом шевельнулась внутри. Опасная, пугающая надежда. Но я не отстранилась. Вцепилась в его рубашку, сжимая ткань:

— Главное, что ты цел.

— Нужно снова пройтись по делу, — сказал Нэш.

Я повернулась в объятиях Холта к Лоусону и Нэшу, но он меня не отпустил. Его тепло впитывалось в мою спину, слишком уютное.

— Прошло десять лет.

Лоусон уже стучал по клавиатуре:

— Никогда не знаешь, что можно найти. У нас все хранится — улики, записи. Поручу поднять, посмотрим еще раз.

— Хочешь, я тоже подключусь? — спросил Холт.

Лоусон покачал головой:

— Буду держать тебя в курсе, но в комнате тебя быть не должно. Если что-то найдем, твое присутствие может вызвать вопросы по цепочке хранения улик.

Холт стиснул челюсть, но кивнул:

— Позвони, если что-то всплывет.

— Позвоню.

Холт развернул меня к себе, убрал волосы с лица:

— Заберу тебя после смены.

— Спасибо.

— И помни — никуда одна.

Я скорчила гримасу:

— Знаю. И я весь день буду в окружении копов. Думаю, опасности нет.

— Мы присмотрим, чтобы Малышка Уильямс не влипла в неприятности, — с ухмылкой вставил Нэш.

Лоусон осадил брата взглядом, потом снова посмотрел на меня:

— Холт прав, нужно быть осторожнее. Мы не знаем, связаны ли отпечатки возле твоего дома с этим. Но пока не исключили — считаем, что да.

Живот неприятно сжался, а Холт метнул в Лоусона злой взгляд. Я постаралась, чтобы это не отразилось на лице:

— Я буду осторожна, обещаю. Но сейчас мне нужно работать.

Холт наклонился, легко коснувшись моих губ:

— Звони, если что.

Я проглотила ком в горле. Как часто я мечтала сделать именно это? Сколько бы я отдала, чтобы услышать его голос в трубке тогда…

— Ладно.

Я заставила себя отстраниться:

— Пойду к себе.

Холт кивнул:

— Провожу.

Мы вышли из кабинета, и на нас тут же уставились. Лишь Эмбер подошла:

— Что сказал шеф? Джо Салливана будут брать?

Живот скрутило:

— Думаю, он не больший подозреваемый, чем кто-то еще.

Эмбер метнула в меня взгляд, ее глаза сверкнули:

— А я думала, ты-то за справедливость выступишь. Джо такой же, как его брат, и все это знают.

— Похоже, это больше похоже на охоту на ведьм, чем на правосудие. Не думаешь, что Джо уже и так достаточно натерпелся?

По шее Эмбер поднялся румянец, заливая щеки:

— Издеваешься? Ты его защищаешь?

— Я никого не защищаю. Просто говорю, что Лоусон идет по уликам, а пока они на Джо не указывают.

Она метнула в меня колючий взгляд:

— Забыла, что они с тобой сделали? Что у тебя отняли? — В ее глазах блеснули несдержанные слезы. — Или тебе все равно, потому что ты тогда не умерла? А некоторым так не повезло.

Не дав мне вставить ни слова, она развернулась и вылетела из участка. Клинт, глядя ей вслед, поморщился:

— Прости, Рен. Она последнее время сама не своя. Эти стрельбы снова все всколыхнули.

— Поговори со своей напарницей, — рыкнул Холт.

Взгляд Клинта стал жестким:

— Ты вернулся на пару минут, и уже диктуешь, что мне делать?

— Ребята, — я попыталась остановить накал. — Давайте выдохнем. — Перевела взгляд на Клинта: — Я понимаю, ей тяжело. Не хочу усугублять, а обычно у меня это получается. Постараюсь держаться подальше. Но Холт прав — тебе нужно с ней поговорить. Эта мания на Джо ненормальна.

Клинт снова посмотрел в сторону двери, через которую ушла Эмбер:

— Знаю. Пытался. Она не слушает.

— Продолжай пытаться. Нам всем нужно сосредоточиться на том, чтобы найти того, кто действительно стоит за этими нападениями.

Потому что если мы этого не сделаем — умрет кто-то еще.