Шепот о тебе

16

Рен

Какого черта я творила? Это был классический глупый ход героини в фильме ужасов — когда она вместо того, чтобы побежать к соседям за помощью, снова влезает в дом, где ее поджидает маньяк.

И все же я шла прямо в логово убийцы, готовая на то, чтобы меня изрезали в куски. И, что хуже всего, я ловила себя на мысли, что оно того стоило, хотя бы ради того проблеска надежды в глазах Холта.

Я опустилась на диван, стараясь держаться как можно дальше от него. Ошибка. Стоило попасть в его орбиту, и вокруг закружился знакомый запах хвои с ноткой пряностей — наполовину утешающее объятие, наполовину беспощадный удар в самое сердце.

— Что с этими часами не так? — выдохнула я, цепляясь за любую тему, лишь бы не дать воспоминаниям прорваться наружу.

Взгляд Холта медленно скользнул по моему лицу, изучая. Даже моя лучшая маска для него была прозрачна. Нет, дело было не только в этом — он будто ощущал то, что я чувствовала, как если бы те же эмоции отзвуком проходили через него.

Он еще мгновение держал мой взгляд, а потом вернулся к разобранным на столе часам.

— У этих секундная стрелка заедает.

— Значит, они застряли во времени?

Холт кивнул:

— Они тикают, но не идут вперед.

— Как будто снова и снова переживают один и тот же момент, — пробормотала я. Боже, как я это понимала. И это почти всегда был самый страшный момент. Миг, когда мои глаза скользили по строчкам его письма, в котором он отпускал меня.

Холт пошевелился, снова вонзая в меня тот взгляд, что умел доставать из глубины самые старые шрамы:

— Такое случается чаще, чем думаешь.

В этих словах звучало понимание. И впервые с его возвращения я ощутила на себе тень его собственных эмоций. Он был в той же тюрьме, что и я, только его момент был другим. Для него — это было, когда он нашел меня на полу ванной. Не зная, жива я или мертва.

Я попыталась представить, каково было бы мне войти и увидеть его в крови. На суде я видела фотографии того, что осталось тогда — белая плитка, залитая таким количеством крови, что казалось невероятным, будто можно было выжить.

Перед глазами вспыхнула картинка: Холт, рухнувший на пол, с зияющей раной в груди. Паника пронзила меня насквозь. Отчаянное желание остановить кровь. Спасти.

Я резко мотнула головой, отгоняя видение. Рука Холта сомкнулась на моей:

— Эй… что случилось?

Горло снова горело, глаза жгло.

— Прости.

Его пальцы коснулись моего лица, убрали прядь волос с глаз:

— За что?

— За то, что ты нашел меня тогда… такой.

Его рука замерла:

— Я просто хотел бы прийти раньше.

— Не надо. Пожалуйста, не желай этого, — я подняла взгляд на него, чувствуя неотвратимое притяжение. — Они могли бы ранить и тебя. Могли бы убить.

Его пальцы крепче запутались в моих волосах:

— Мне все равно. Мы бы нашли выход. Выжили.

— Ты уже нашел. Ты держал меня в сознании. Ты оставил меня в живых. Думаешь, это пустяк?

На его челюсти дернулась мышца:

— Этого недостаточно. Ты не должна была пройти через это в одиночку.

Я не сводила с него взгляда:

— Сделай для меня кое-что.

Он молчал.

Я перевела взгляд на часы:

— Я ни о чем тебя не просила. Почти десять лет. — Не с тех пор, как он оставил мне только короткую записку с прощанием. — Мне нужно, чтобы ты сделал всего одно.

— Что? — хрипло выдохнул он.

Я подняла голову так, что наши лица оказались в одном дыхании:

— Прости себя. Отпусти это, пока оно тебя не уничтожило.

Это уже стоило ему всего: нас, семьи, дома. Пора было отпустить этих демонов.

Холт смотрел на меня, и в его синих глазах закрутилась буря.

— Не знаю, смогу ли.

Я крепче сжала его запястье:

— Если я тебя не виню, то и ты не смеешь винить себя. Честно говоря, обидно, что ты думаешь, будто я могла бы.

— Я не… я просто…

— Просто что?

— Это меня мучает. Мысль о том, что ты была одна и напугана. Знала, что они идут, и тебе пришлось прятаться в чертовом шкафу, просто молясь, чтобы все обошлось. Увидеть оружие и понять, что все решено… И ты была одна. Я не выношу, что ты была одна.

— Я не была.

Его взгляд дрогнул, наполнившись вопросами.

— Ты был со мной. В тот момент, когда я поняла, что все вот-вот случится… я представляла тебя. Воображала твои объятия.

— Рен… — мое имя прозвучало у него на губах, как тихий крик.

— Так что ты меня не оставил. Не тогда. — Пока не ушел и не оглянулся.

Он коснулся своим лбом моего. Наши дыхания смешались.

— Рен…

Всего шаг и я снова утону в его объятиях, перестав каждую ночь лишь воображать их перед сном. Но сколько же больнее будет, если он снова уйдет?

Я резко отпрянула:

— Мне пора спать. Завтра на работу.

Я почти убежала в спальню, не давая ему вставить ни слова. Но, забравшись под одеяло и прижавшись к теплому боку Шэдоу, я знала — этой ночью сна у меня не будет.

Когда я вышла из ванной, я прислушалась. Сначала — тишина. А потом донесся тихий гул.

Я тихо выругалась. Ну вот и все, план уехать первой утром провалился. Я направилась на кухню, отказываясь быть трусихой и сбегать к своей машине.

Повернув за угол, я моргнула. Барная стойка была сервирована на двоих — тканевые салфетки, маленькие миски с нарезанными фруктами, бокалы с апельсиновым соком. Шэдоу радостно тявкнула, закружившись по комнате. А там, будто у себя дома, стоял Холт.

— Надеюсь, ты не против. Я уже выгулял ее, — сказал он, выкладывая на тарелки яичницу с тостами.

— Эм… да, нормально, — я уставилась на это зрелище. — Что все это?

На лице Холта заиграла дьявольская улыбка:

— Похоже, это завтрак.

Я прищурилась:

— Я в курсе.

Улыбка стала еще шире:

— Завтрак — самый важный прием пищи. И, насколько я помню, максимум, что ты умела, — это хлопья.

— Я умею готовить, — буркнула я.

Пусть я и не шеф-повар, но с базовыми вещами справлялась. Просто ненавидела процесс. Воспоминания о той ночи отравили для меня любую готовку, поэтому я жила на замороженных блюдах и еде навынос. И то, что Холт нашел достаточно продуктов, чтобы приготовить такой завтрак, было удивительным.

Он отодвинул табурет:

— Садись. Пожалуйста. Хочу обсудить кое-что.

Я с опаской, но все-таки села. От яичницы шел божественный аромат.

— Почему ты так злобно смотришь на свой завтрак? — спросил он, садясь рядом.

— Потому что он слишком вкусно пахнет.

Он усмехнулся:

— И это плохо?

Я шумно выдохнула. Мне совсем не нужен был Холт, готовящий вкуснейшие завтраки и выглядящий при этом чертовски привлекательно — с растрепанными волосами и в идеально сидящей футболке. Где-то глубоко кольнуло. Сколько его футболок я когда-то утащила? Даже сейчас они лежали в коробке в глубине шкафа. Я не хотела видеть их каждый день, но выбросить тоже не могла.

Я откусила кусочек банана:

— Что ты хотел обсудить?

Он открыл блокнот между нами:

— Вот, что я предлагаю для твоей безопасности. Камеры на все входы и над некоторыми окнами. Датчики движения тут, тут и тут. Датчики на окнах и дверях. Тревожные кнопки в каждой комнате. Можно еще переоборудовать шкаф в коридоре в «комнату безопасности».

Я уставилась на него:

— Ты что, обдолбаллся?

— Если ты про кофе, то да.

— Нет, я про какие-то галлюциногены, которые заставили тебя подумать, что я позволю превратить мой уютный домик в логово супершпиона.

Холт откинулся на спинку, разглядывая меня:

— Я не превращаю его в логово супершпиона. Я делаю его безопасным.

— Ты вообще ничего не делаешь. Это мой дом. Я решаю, что будет за этими стенами, а что нет.

На его скуле дернулась мышца:

— Вокруг твоего дома кто-то шастал. Тебе нужно обеспечить безопасность.

— На всех дверях и окнах есть замки, и я ими пользуюсь. У меня есть усилитель сигнала, так что я всегда могу позвонить. Этого достаточно.

— Я могу сломать твои оконные замки за две секунды. И меньше чем за пятнадцать — вскрыть дверной.

Я нахмурилась:

— Это лишь доказывает, что за последние десять лет ты обзавелся сомнительными навыками.

Он фыркнул:

— Это значит, что здесь небезопасно. Если только ты не хочешь, чтобы я ночевал у тебя в гостевой каждую ночь…

— Прости, что? Я пустила тебя на одну ночь. Одну. Потому что ты сделал это чертово раненое лицо. Но не больше. И уж точно ты не можешь явиться после десяти лет отсутствия и командовать. Если я решу, что мне нужна сигнализация, я вызову местную компанию.

— Рен…

Его перебил дверной звонок.

— Рен, все в порядке? — донесся голос Криса. — У тебя тут какой-то странный внедорожник в подъезде.

Я выругалась, соскочила с табурета и пошла к двери:

— Все нормально. — Щелкнула замком и открыла.

Взгляд Криса метнулся от меня к громиле за моей спиной. Челюсть напряглась:

— Холт.

Тот просто посмотрел на него:

— Утро доброе.

Я бросила умоляющий взгляд на Джуда, стоявшего за Крисом и изо всех сил сдерживавшего смех.

— Доброе, Малышка Уильямс, — сказал он, кашлянув. — Решили проверить, как ты, перед тем как поехать на стройку.

— Полиция должна хранить такие вызовы в секрете.

— Публичная информация, Сверчок, — отозвался Холт.

— Ну и не должна быть.

Взгляд Криса снова метнулся ко мне:

— Мы утром встретили Нэша в кафе.

— Надо будет потом его «поблагодарить», — пробормотала я.

Крис сжал мне плечо:

— Почему не позвонила? Могла пожить у меня, если тебе было страшно.

— Все было нормально. Я просто попросила Лоусона проверить, на всякий случай.

— И это было разумно, — буркнул Холт.

Крис перевел взгляд на него:

— А ты решил поиграть в телохранителя.

Холт пожал плечами:

— Просто хотел убедиться, что с ней все в порядке.

— Благородно, — сказал Крис, но без особого убеждения. — Рен, собери сумку и поехали ко мне. Пока Лоусон не разберется.

Я почувствовала волну злости от Холта у себя за спиной. Сжала переносицу:

— Я ценю помощь, правда. Но сейчас мне нужно спокойно собраться на работу. Я ни к кому не перееду. И не буду ставить у себя систему безопасности уровня NASA. Ничего этого.

Я пошла в гостиную и схватила сумку Холта:

— Спасибо, что позаботился, но я справлюсь.

— Рен…

— Пожалуйста. Просто уходите.

Джуд бросил мне сочувствующий взгляд и потянул Криса за куртку:

— Пошли. Нам пора.

— Но… — начал Крис.

— Никаких «но», — оборвал его Джуд. — Дадим девушке покой.

Холт не сказал ни слова. Просто дождался, пока они выйдут, и пошел следом. На крыльце замедлил шаг, обернулся. Его губы приоткрылись, будто он хотел что-то сказать, но он только покачал головой.

Щелчок двери эхом разнесся по дому, отдаваясь в костях. И все, о чем я могла думать, — как легко Холт снова вышел за эту дверь.