Шепот о тебе

48

Рен

ОДНА НЕДЕЛЯ СПУСТЯ

Я откинулась на спинку дивана и уставилась на стену или попыталась уставиться. Мужчина, стоявший перед ней, сбивал с мысли. Что в этом такого — джинсы и простая белая футболка?

Холт указал на первый квадрат краски на стене в гостиной:

— Мятная роща.

Я издала неопределенный звук.

Он перевел палец на второй оттенок, серо-голубой:

— Штормовое море.

Я кивнула.

Холт подошел к третьему:

— Газетный серый.

Я поморщилась.

Холт тут же заметил мою реакцию и с досадой вздохнул:

— А ведь это мой любимый.

— Он скучный.

Он направился ко мне и мягко притянул к себе:

— Может, и скучный, зато любая картина на такой стене будет смотреться шикарно.

Черт бы его побрал за то, что он прав.

Холт рассмеялся, и этот звук растопил меня изнутри.

Я немного раздраженно спросила:

— Чего ты смеешься?

Он засмеялся еще громче:

— С твоего выражения лица. Ты просто не выносишь, когда я оказываюсь прав.

Я ущипнула его в бок:

— Если ты выбираешь краску, тогда я решаю, какие картины будут висеть.

Холт наклонился и скользнул губами по моим:

— По рукам.

Я потянулась за его губами, когда он отстранился, жаждая большего.

Он застонал:

— Ты сводишь меня с ума.

— По-моему, все наоборот, — фыркнула я.

Из-за ребер у нас был строжайший запрет на секс, и нас обоих это уже сводило с ума. Но Холт не переставал показывать, как сильно он меня хочет и любит. После нашего разговора он делал все, чтобы я знала — и разумом, и сердцем он со мной.

Холт взглянул на часы:

— Нам пора.

У меня кольнуло в животе, но я кивнула.

— Тебе не обязательно. Я могу сам встретиться с Лоусоном…

— Нет, я хочу. — Пришло время закрыть эту главу. Насколько возможно, до суда. Мне нужно было хоть какое-то чувство завершенности.

Холт переплел свои пальцы с моими:

— После у меня будет для тебя сюрприз.

Я приподняла бровь:

— Разве Джек не запретил тебе делать сюрпризы хотя бы на время?

Холт пробормотал себе под нос что-то нелестное:

— Этот — хороший. Обещаю.

Я поднялась на цыпочки, стараясь не обращать внимания на болезненный укол в ребрах, и поцеловала его в подбородок:

— Я тебе верю.

Он буквально растаял от этого:

— И сколько осталось до конца ледникового периода?

Я рассмеялась:

— Еще две недели.

Холт выдал парочку ярких ругательств, и я не смогла сдержать смех.

Холт остановился перед полицейским участком, и я уставилась на здание. С тех самых событий я сюда не возвращалась. Оно выглядело иначе. Может, потому что я знала: в этих стенах скрывался убийца. А может, просто потому, что я впервые за долгое время не была на работе так долго.

Я заставила себя открыть дверь и выскользнула из внедорожника Холта. Он уже обошел машину и взял меня за руку, сжав ее. Я подняла взгляд:

— Спасибо. За все.

Он смягчился и наклонился, чтобы поцеловать меня:

— Люблю тебя, Сверчок.

Я никогда не устану слышать эти слова.

— Я тоже тебя люблю.

Мы только сделали шаг в сторону здания, как распахнулась входная дверь, и наружу вышел Нэш с мрачной миной. Настолько нехарактерной для него, что я невольно замедлила шаг.

— Нэш-Бэш?

Он оторвался от телефона и поднял голову:

— Привет.

На лбу у Холта появилась морщина:

— Что-то случилось?

— Ничего, — пробурчал Нэш.

У меня неприятно сжалось под ложечкой.

— На «ничего» это не похоже.

Нэш фыркнул.

— Ты что, в Роана превращаешься? У тебя теперь только бурчание и односложные ответы? — спросил Холт.

Нэш злобно глянул на брата:

— Мэдди вернулась.

— Это же хорошо, нет? — откликнулась я. — Надолго?

Мышца под глазом у Нэша дернулась:

— Похоже, она переехала обратно. Только мне не посчитала нужным об этом сказать.

Вот дерьмо.

Холт поморщился:

— Жених с ней?

Мышца под глазом у Нэша перешла в полноценный тик:

— Не знаю.

Он произнес это почти рыча, и я с недоумением взглянула на Холта. Тот еле заметно покачал головой и положил руку Нэшу на плечо:

— Может, сначала с ней поговоришь, прежде чем злиться?

Нэш сжал челюсть, но кивнул:

— Сейчас к ней еду.

— Хорошо. Передай ей привет от меня.

— И от меня, — добавила я.

Когда Мэдди жила в Сидар-Ридже, она всегда была отличной подругой. Они с Нэшем были неразлучны сколько я себя помню. С ней он становился другим. Каким-то мягче. Серьезнее.

Я взглянула на Холта, пока Нэш направлялся к парковке:

— С ним все в порядке?

— Не уверен.

Дверь снова открылась — теперь это был Эйбел.

— Как моя девочка?

Я улыбнулась, отпустила руку Холта и шагнула к своему наставнику:

— Все хорошо.

Он осторожно обнял меня:

— Рад тебя видеть на ногах, черт подери.

— И мне хорошо снова ходить. — Хоть ребра еще болели, а выглядела я так, будто попала под боксера, но свежий воздух и просто выход из крошечного домика казались чудом.

— Лоусон ждет тебя у себя, — сообщил Эйбел.

Холт протянул руку:

— Как ты, Эйбел?

Тот фыркнул:

— Как без руки. — Он наклонился ближе к Холту и заговорил заговорщически: — Она у меня лучший диспетчер. Остальные болтают без умолку.

Я захохотала:

— Это называется быть дружелюбным.

— Это называется «не умеют заткнуться», — буркнул Эйбел.

— Я слышала! — крикнула Люсиль из диспетчерской.

— Я и хотел, чтобы ты слышала! — рявкнул в ответ Эйбел.

Я послала ей сочувственный взгляд:

— Я вернусь через неделю-другую.

Она вскинула руки к небесам:

— Хвала Господу!

— Да заткнитесь уже оба, — проворчал Эйбел.

Холт усмехнулся и мягко потянул меня за руку:

— Нам пора.

Он провел меня мимо столов. Все сотрудники на секунду отвлекались от работы, чтобы поздороваться и спросить, как я. Но я невольно посмотрела туда, где стояли два пустых стола. Ком встал в горле, когда я увидела место Эмбер — все было убрано, будто ее никогда и не было.

Холт сжал мою руку. Он, как всегда, читал меня без слов:

— Самое тяжелое — это первый раз.

Я кивнула:

— Слышал, как Клинт?

— Попросил у Лоусона неделю отпуска. Думаю, он пытается осознать все, что произошло.

— Мне нужно его навестить.

Холт поцеловал меня в висок:

— Завтра. Я пойду с тобой.

— Спасибо.

Он постучал в дверь Лоусона, и шеф тут же отозвался, приглашая войти.

Когда мы зашли, Лоусон улыбнулся:

— Рад видеть тебя снова здесь.

— И я рада быть здесь. — И это была правда. Как бы тяжело ни было переступить порог этого места, в нем было что-то прекрасное. Здесь я чувствовала, сколько людей меня любят. Сколько у меня своих.

Лоусон указал на стулья:

— Присаживайтесь. Что-нибудь выпьете?

Мы оба покачали головами.

Он откинулся в кресле:

— Скажу прямо. Прокурор выдвинул Джуду обвинения в соучастии в убийстве и трех эпизодах предумышленного убийства первой степени.

Я сглотнула, пытаясь избавиться от кома в горле:

— Он говорит?

— Только с адвокатом. А вот Рэнди разговорился, как только узнал, что Джуд подставил его младшего брата. Оказалось, именно Джуд десять лет назад все это подстроил. Он подбил Рэнди и Пола на месть всем, кто якобы их обидел. Это он все спланировал, он велел украсть оружие у отца Рэнди. Они молчали, потому что кайфовали от того, что мы не можем найти одного из участников.

Холт сильнее сжал мою руку:

— Джуд использовал их как прикрытие. Чтобы добраться до настоящей цели.

Лоусон кивнул:

— Похоже на то. И, видимо, с Эмбер было то же самое.

— Ее искалечило то, что случилось с братом, — тихо сказала я.

Лоусон внимательно посмотрел на меня, прежде чем заговорить:

— Травма способна на многое. Особенно если рядом не оказалось тех, кто поможет справиться. Никакое наказание не вернет ей то, что она потеряла. А значит — никогда не будет достаточно.

Груз лег на плечи. Столько боли. Разрушений. Смертей. И все это — замкнутый круг, которому, казалось, не будет конца.

— Кажется, будто все безнадежно.

А я ненавидела это ощущение.

В дверь Лоусона постучали. Он выпрямился в кресле:

— Кто-то очень хотел с тобой поговорить. Надеюсь, ты не против, что я сказал ему прийти сюда.

Я нахмурилась, сбитая с толку, но кивнула:

— Конечно.

— Входите, — позвал Лоусон.

Дверь открылась, и на пороге замер Джо Салливан. Под глазами — темные круги, но волосы выглядели чуть менее взъерошенными, чем обычно.

Холт напрягся рядом со мной и бросил Лоусону гневный взгляд.

— Присаживайся, Джо, — пригласил тот, проигнорировав вспышку злости Холта.

Джо тяжело сглотнул, но подошел к дивану у стены и опустился, сцепив руки в замке. Пальцы врезались в ладони.

Несколько секунд никто не произносил ни слова.

Я повернулась к нему:

— Как ты?

Он резко поднял голову. Рот открылся и закрылся пару раз, прежде чем он заговорил:

— Я не хотел тебе зла. — Он снова сглотнул и бросил взгляд на Холта. — Прости, что выстрелил. Я не видел, кто за мной гнался. Думал, это стрелок.

Челюсть Холта оставалась напряженной, но голос он сдержал:

— Что ты там делал?

Глаза Джо вернулись ко мне:

— Брат был ко мне добр. Кормил. Не давал отцу избивать меня.

Сердце сжалось.

— Но с другими он таким не был. Я это знаю. — В его глазах блеснули слезы. — Ты не заслужила того, что с тобой случилось. А ты всегда была… доброй. Было бы проще, если бы ты обращалась со мной, как с мусором. Но ты всегда здоровалась, улыбалась, как будто правда была рада меня видеть. — Джо глубоко вдохнул. — Я не хотел, чтобы с тобой случилось еще что-то.

Я вцепилась пальцами в ладонь Холта:

— Ты следил за мной, чтобы защитить?

Он пожал плечами:

— Я подумал, если кто-то снова пойдет по следу жертв того случая, он доберется до тебя. — Его лицо стало жестче. — Я не собирался этого допустить.

Я медленно разжала пальцы Холта и поднялась. Подошла к дивану, села рядом. И сделала единственное, что могла. Обняла этого мальчишку. Потому что именно это он и был — мальчишка. Ему и восемнадцати еще нет, он напуган до дрожи. Но при этом пытался поступить правильно.

— Ты хороший человек, — прошептала я.

Плечи Джо задрожали в беззвучных рыданиях.

— Спасибо за то, что хотел меня защитить.

Он заплакал сильнее:

— Прости, что мой брат тебя ранил.

— Мне тоже жаль. Но это не значит, что ты не можешь его любить. За то, кем он был для тебя. Невозможно просто выключить это чувство. И ты не должен. Это лишь говорит о том, какой ты человек — преданный и добрый.

— Думаю, ты единственная, кто так считает, — всхлипнул Джо.

Я отстранилась и встретилась с ним взглядом:

— Другие тоже увидят это. Просто нужно дать им шанс.

— Он даст, — сказал Лоусон. — У Джо стипендия от Университета Вашингтона. Он будет жить у моего знакомого. Новый старт.

В горле защипало от эмоций:

— Это здорово.

Щеки Джо порозовели:

— Думаю, мне пойдет на пользу. Я уезжаю сразу после выпуска.

Я сжала его руку:

— Я рада за тебя.

Он посмотрел на меня:

— Можно я буду писать тебе? Рассказывать, как у меня дела? Что я стараюсь чего-то достичь?

— Я бы очень этого хотела, — прошептала я.

Я молчала, пока Холт вез нас обратно к домику. Но в этой тишине я была не одна — его пальцы были сплетены с моими, и наши руки покоились у него на бедре.

— У тебя самое доброе сердце из всех, кого я когда-либо знал, — сказал он, и голос у него дрогнул. — То, что ты дала этому мальчику… Я никогда не видел более щедрого дара. У него появился шанс — благодаря тебе.

Я крепче сжала его руку:

— То, что ты снял с него обвинения, тоже помогло.

В уголке его губ мелькнула улыбка:

— Будто у меня был выбор после того, как ты сделала его своим новым лучшим другом.

Я рассмеялась, когда Холт свернул на дорогу, ведущую не к дому, а дальше в сторону холма:

— А это куда?

— Сейчас увидишь.

Грудь сжалась, когда он проехал мимо поворота к сараю, в котором держали меня Эмбер и Джуд. Машина поднималась все выше, пока мы не добрались до места с видом на озеро. Пейзаж был захватывающим.

Холт заглушил мотор и вышел. Обойдя машину, он открыл мне дверь и повел к небольшому обрыву.

— Здесь невероятно, — прошептала я, прижимаясь к нему. — Я никогда сюда не поднималась.

Он поцеловал меня в макушку:

— Ты все еще любишь эту землю?

Я поняла, что кроется за этим вопросом. Здесь произошло так много тяжелого, пугающего. Но в этом месте было и нечто большее.

— Как можно ее не любить? Это место, где ты вернулся ко мне. Где мы снова влюбились. Оно навсегда будет моим любимым в мире.

В его взгляде появилось столько нежности, что у меня сжалось сердце.

— Хорошо.

— И кто тут у нас превращается в Роана с его односоставными фразами?

Он усмехнулся, а потом накрыл мои губы долгим, неспешным поцелуем, в котором было все — мягкость, забота, любовь. Я будто кожей почувствовала, как он меня любит.

Когда я отстранилась, уже задыхалась:

— Забираю слова обратно. Ты умеешь говорить все без слов.

Холт обхватил мое лицо шершавыми, теплыми ладонями и в одно касание растворил во мне всю боль:

— Я подумал… может, мы построим здесь дом. Наш.

Я распахнула глаза:

— Но ведь эта земля не продается.

Он пожал плечами:

— Я поговорил с владельцем. Сделал предложение, от которого трудно отказаться. Мы могли бы владеть всей территорией отсюда до самого озера. Домик оставить для гостей. Или сделать из него лодочный. Но я хочу с тобой жизни. Детей. Всего, о чем мы мечтали. И хочу, чтобы мы начали с нуля. Вместе.

Слезы покатились по щекам:

— Холт…

Он улыбнулся:

— Это да? Ты со мной?

Я бросилась к нему и обвила руками:

— Я с тобой.