Шепот о тебе

15

Холт

Доски пола тихо скрипели под ногами, когда я обошел гостиную, вглядываясь в темноту за окном. Мне понадобился всего час, чтобы запомнить, где лежит каждая предательская планка. Я мог бы пройти по этому домику совершенно бесшумно.

Но иногда эти звуки были утешением — напоминанием о том, что мир все еще чувствует наше присутствие.

Я замедлил шаг у окна и остановился. Раньше, стоя здесь с Лоусоном, я пытался взглянуть на все глазами того, кто мог прятаться в темноте. С этой точки был виден почти весь дом, кроме двух спален и единственной ванной. Прекрасный обзор на прихожую, коридор, гостиную. Почти вся кухня и добрый кусок верхнего этажа.

Мой взгляд задержался на лофте, и, даже чувствуя, как напряжение гудит в каждой мышце от мысли, насколько Рен здесь уязвима, я невольно усмехнулся. Она превратила пространство в импровизированный кинозал: глубокий диван вдоль двух стен, россыпь кресел-груш и экран проектора так, чтобы было видно отовсюду.

Интересно, сколько раз здесь крутили Маленьких женщин. Я, кажется, помнил фильм наизусть — столько раз Рен и Грей заставляли меня его смотреть. И я бы посмотрел еще миллион раз, лишь бы чувствовать, как Рен сворачивается у меня в объятиях, слышать тихие вздохи, как она задерживает дыхание в одних сценах и облегченно выдыхает в других.

Эти воспоминания были выжжены у меня в памяти. И, как бы они ни ранили, я бы не променял их ни на что.

Я заставил себя продолжить обход домика, проверяя замки на окнах и дверях. Почти все нуждались в замене.

Вернувшись к дивану, я сел и достал блокнот из своей дорожной сумки. Перерыв содержимое, я нашел карандаш и за следующий час набросал схемы каждой комнаты, отмечая места для камер и датчиков. У меня был приятель неподалеку, владелец компании по установке охранных систем, и он мог бы выслать мне все нужное оборудование.

Карандаш царапал бумагу, пока я составлял список того, что Рен потребуется для защиты дома. Но все равно что-то упускал. Я потер большим пальцем нижнюю губу, изучая схему. Ответ не приходил.

Я бросил блокнот на стол и подошел к сумке, вытащив изнутри небольшой матерчатый чехол. Он не казался чем-то особенным, но не раз спасал меня от собственного разума, особенно по ночам. Давал на что отвлечься. Помогал и на работе: когда команда застревала на сложном деле, они знали — оставь Холта наедине с часами, и решение найдется.

Расстегнув молнию, я высыпал содержимое на стол. У меня всегда было несколько разных часов — разных лет, марок, поломок. Сегодня я выбрал те, что купил на блошином рынке в Лондоне. Иногда попадались Rolex или Patek Philippe, иногда Timex или Swatch.

Эти выглядели как первые детские часы, может, из восьмидесятых. Циферблат в стиле арт-деко с яркими красками, лишь чуть поблекшими от времени. Секундная стрелка тикала, но застряла на одном месте.

Я достал набор миниатюрных отверток и вскрыл заднюю крышку. Через несколько минут часы были разобраны, и я уже осматривал поломку.

Поскрипела доска пола. Я мгновенно встал, выхватывая пистолет из кобуры за спиной.

Через секунду из коридора появилась Рен. Ее взгляд упал на оружие, и она нервно сглотнула.

Я медленно вернул пистолет в кобуру:

— Разбудил?

Она покачала головой, пряди волос упали на плечи волной, которую мне так хотелось провести пальцами.

— Нет.

— Сон не идет?

Рен усмехнулась без радости:

— А как ты думаешь? Вызов, который всколыхнул все прошлое, какой-то подозрительный тип вокруг дома, ну и бывший парень, устроившийся в моей гостиной.

— День еще тот. Выбрала уже, что из трех хуже?

Она издала неопределенный звук:

— Еще разбираюсь. — Ее взгляд упал на стол. — Что ты делаешь?

Я кивнул на свой способ выживания:

— Часы чиню.

Брови Рен приподнялись:

— Ты умеешь?

— И наручные, и настенные исправить могу. — Я кивнул на старинные на стене. — Они, кстати, отстают на четыре с половиной минуты.

— Я их для времени не использую. Для этого у меня телефон.

Я пожал плечами, хотя руки чесались снять их и привести в порядок:

— Все равно не помешало бы починить.

— Кто тебя этому научил?

Я снова сел на диван:

— Никто. Интернет иногда творит чудеса.

Рен сделала пару шагов вперед. Пустяковое движение, но для меня — целая победа.

— Круто, что ты этому сам научился.

Я поднял взгляд на нее:

— Хочешь посмотреть?

Она замерла, и я затаил дыхание. Она прикусила губу — тот самый знакомый жест, который всегда попадал прямо мне в грудь.

— Ладно.