Шепот о тебе

37

Холт

Моя ладонь скользнула по бедру Рен, пока я ставил перед ней тарелку с яйцами-пашот и тостами. Я наклонился, коснувшись губами ее волос и вдыхая запах, который любил больше всего на свете — горный воздух с легкой примесью гардении. Мне это никогда не надоест.

Рен подняла голову, улыбка тронула ее губы:

— Ты собираешься сесть?

Я поцеловал ее медленно, глубоко, впуская язык, чтобы найти ее.

— Мне трудно удержаться, чтобы не трогать тебя.

Она улыбнулась шире и придвинула второй табурет почти вплотную к своему:

— Проблема решена.

— Нравится, как ты мыслишь. — Я сел рядом, так что наши бедра соприкоснулись. — Как ты себя чувствуешь? — мой взгляд скользнул к ибупрофену и «Тайленолу» рядом с ее тарелкой.

Рен скривилась:

— Как будто я кувыркнулась с лестницы. Но ничего страшного.

Я прищурился.

Она закатила глаза:

— Спокойнее, о, великий защитник.

После всего, что мы пережили, это было непросто. Тем более, когда на ее лице темнел синяк.

— Знаешь, от твоих взглядов у девушки может комплекс развиться.

Я очертил ее лицо кончиком пальца:

— Ненавижу это.

Рен расхохоталась:

— Вот уж спасибо.

Этот смех был лучшим звуком на свете. Она уже шутила при мне, даже смеялась, но такого — чистого, настоящего смеха — я не слышал десять лет. Черт, это было как рай.

Я наклонился и поцеловал ее:

— Ты надо мной смеешься?

Она прикусила мою губу:

— Определенно. У твоей романтичности нет границ.

Я мягко провел пальцами по темной коже под ее глазом:

— Вот это я ненавижу. Прости меня, Рен.

Ее ладонь сжала мою руку:

— Синяки пройдут. Ребра заживут. Я бы заплатила эту цену миллионы раз, если бы знала, что все закончится вот так.

В груди сжало, но приятно:

— Люблю тебя, Сверчок.

— И я тебя.

— Придется говорить это минимум десять раз в день.

Она усмехнулась:

— Не слишком ли?

— Ты права. Двадцать лучше.

Ее смех наполнил кухню, и тут зазвонил мой телефон. Я потянулся к нему:

— Это Лоусон.

Улыбка сошла с лица Рен:

— Ответь.

— Привет. Все в порядке?

— Это моя реплика, да? — отозвался он.

— Решил разделить заботу.

— Ладно. Есть для тебя две новости.

Я сжал телефон и включил громкую связь:

— Говори, мы с Рен слушаем.

Он шумно выдохнул, усталость в голосе была почти осязаемой:

— Техники из округа пришли пораньше, чтобы проверить баллистику.

— И?

— Пистолет не совпал. Но винтовка из багажника Джо — та самая, из стрельбы у Питерсонов.

— Отпечатки?

— Чисто. Либо в перчатках, либо протер. Но цепочка хранения у нас четкая, проблем быть не должно.

В лице Рен проступила печаль:

— Он говорит с вами?

Это мой Сверчок — ей нужно было понять, зачем. Ее эмпатия была такой глубокой, что она чувствовала даже к тем, кто причинил ей худшее.

— Ни слова. Ни нам, ни адвокату, — ответил Лоусон.

Скорее всего, мы так и не узнаем почему. Разве что отдельные куски. Иногда разум просто ломается. А Джо слишком долго жил под давлением и презрением в этом городе. То, что годовщина уже на носу, только подливало масла в огонь.

— Вторая новость?

— Попросить хочу.

— Говори.

После всего, что он для нас сделал, я бы не отказал ему ни в чем.

Раздался шелест бумаг:

— Позвонили из другого штата. Девушка, которая ходила с рюкзаком по горам, не вышла на связь с родителями. У них координаты, где она могла быть за последние сутки. Хотят, чтобы кто-то поискал. Место большое, родители места себе не находят.

— Одна?

Лоусон фыркнул:

— Даже не начинай. Поехала в поход после того, как бросила парня.

Безрассудно. В этих горах может случиться все, и без подготовки это смертельно опасно:

— Что от меня нужно?

— Район большой, нужно прочесать. У меня руки связаны, остальные с работы сорваться не могут. Можешь пойти с Нэшем?

Я невольно посмотрел на Рен. Меньше всего мне хотелось оставлять ее после последних событий:

— Не думаю…

— Он встретится с Нэшем на участке, — перебила она.

— Сверчок…

Она улыбнулась:

— Грей весь телефон мне оборвала. Я сказала, что встречусь с ней в городе за ланчем. Она не успокоится, пока не убедится, что я цела. — Рен поцеловала меня. — Езжай. Помоги этой девушке.

Голос Лоусона прорезал момент:

— Все равно скоро это будет твоя команда.

Брови Рен приподнялись:

— Твоя команда?

— Спасибо, что проболтался, — буркнул я.

— Ты ей не сказал?

— Сказал что? — в ее голосе зазвенела легкая обида. Она ненавидела, когда ее держат в неведении.

Я усмехнулся:

— Новая должность. Руководитель поисково-спасательной службы округа Харрисон.

Челюсть Рен слегка отвисла:

— Но твоя компания…

— Джек берет штурвал. Покупает мой пакет за шестьдесят процентов. Я останусь в стратегии и планировании, но не в операционке.

В ее взгляде мелькнула тень беспокойства:

— Но ты столько вложил. Вы же лидеры в отрасли.

— Следила за мной?

Она фыркнула:

— Гуглить в минуту слабости — не суперспособность.

Я наклонился и поцеловал ее, утонув в ее вкусе:

— Люблю тебя. — Моя ладонь скользнула под ее волосы, сжала затылок. — Я горжусь тем, что построил. Но так много этого стремления быть лучшим было потому, что я бежал. От воспоминаний. От демонов. Мне это больше не нужно. Не хочу. Мне нужна жизнь здесь. С тобой. С семьей.

— Холт…

— Люблю тебя, Рен. Хочу эту жизнь с тобой. И это значит — проживать ее каждый день. А не носиться по всему миру при каждом звонке.

Она вгляделась в мое лицо:

— Ты уверен?

— Никогда в жизни ни в чем не был так уверен.

Губы Рен растянулись в широкой улыбке, и она радостно взвизгнула, бросившись ко мне на шею. Я понял, что это движение причинило ей боль, когда она поморщилась.

— Осторожнее, Сверчок.

Лоусон прокашлялся:

— Эй, ребята. Люблю вас обоих, но мне совсем не обязательно слушать ваши нежности по телефону.

Щеки Рен вспыхнули:

— Прости.

— Да пошел ты, Лоусон.

Он усмехнулся:

— Нэш уже выехал к тебе. С ним отец — будет вести связь из внедорожника.

Я покачал головой:

— Ты был так уверен, что я соглашусь?

— Я знаю своего брата, — ответил Лоусон. — Ты всегда помогаешь, когда мы в тебе нуждаемся.

В груди жгло, пока Рен еще сильнее прижималась ко мне.

— И я тебя люблю, Лоусон.

Слова едва протиснулись сквозь сжатое горло. Эмоции навалились всей тяжестью — лавиной благодарности за этот второй шанс. За семью. За Рен. За жизнь, которая всегда была моей.