Системная Перезагрузка. Том 5

Глава 16

Плато камня и звёзд стало всей моей вселенной, а безумие — её единственным законом. Я перестал отличать сон от яви, медитацию от бреда. Циклы повторялись: острая фаза борьбы за ресурсы, скудная добыча, затем долгое оцепенение, когда я сидел, уставившись в одну точку на потолке из бесконечности, и слушал тихий шелест собственных распадающихся мыслей.

Но даже в этом распаде оставалось ядро. Инстинкт хищника. Воля к движению. Системность в хаосе. Я перестал сражаться со скелетами, которые выползали из мрака в ответ на мои энергетические всплески. Я начал их разбирать, выискивая в их конструкциях слабые места. Те самые особенные кости, узлы энергии, точки напряжения, где энергетическое давление было больше всего.

Не тратя силы на пробивание брони, я бил точно в эти точки — ножом, кончиками пальцев, на краю которых как-то походя научился концентрировать собственную энергию. Раздавался сухой, как удар по фарфору, щелчок — и конечность отлетала, конструкт терял равновесие, распадался. Я разменивался на их атаки, подставлял предплечье под удар, чтобы получить открытие для точного тычка в основание черепа или в сустав, державший грудную клетку. Это было быстрее. Экономичнее. Единственный способ выжить в бесконечной череде стычек, когда каждая потраченная зря капля силы приближала истощение.

Боль? Да, она была, но это всего лишь разменная монета. Как очередной лишний выпад или вздох. Плоть всё равно регенерирует рано или поздно. Так что смысла опасаться ранений попросту не было.

С тенями было иначе. Забавно, но… их было проще убивать. С ними я изобрёл «рыбалку». В одном из инвентарей древнего системщика я нашёл клубок невесомой, невероятно прочной нити — системный трофей, возможно, часть какого-то измерительного прибора или индустриальной цивилизации — не важно. Она была почти невидима и не имела веса, но выдерживала чудовищные нагрузки.

Я сдвигал квинтэссенции ровно настолько, чтобы призвать одну тень, закидывал свою наживку и попросту начинал её тянуть вдоль платформы.

Тени реагировали на чужеродные предметы, пытались догнать приманку, но скорость и центробежная сила не давали им шанса… в большинстве случаев.

Я гонял их по кругу, как собак на привязи, пока не был уверен в своей победе окончательно. И только тогда я начинал крайне медленный расстрел.

Разрушение Пустоты.

Чёрные потоки энергии выбивали клочья субстанции. Рано или поздно, после двадцати, тридцати, иногда пятидесяти залпов, тень таяла, испуская последний беззвучный вздох, и рассыпалась пеплом.

И оставляла после себя добычу.

Именно добыча была смыслом этого безумия. Потому что тени, как я постепенно понял по всяческим предметам типа дневника, — это были не случайные порождения локации. Они были отголосками разумных существ, которые когда-то, возможно, в прошлую Инициализацию, были системщиками, наследниками Первых, сгинувшими неизвестным способом.

Может, в это Система перерабатывает души умерших в ней? Ответа у меня нет.

Большинство теней были антропоморфны. В их призрачных чертах угадывались знакомые пропорции: две руки, две ноги, голова. И, будучи когда-то почти людьми, они сохранили в своих системных инвентарях, замороженных стазисом, частички той жизни.

Предметы быта. Бывшие когда-то системными вещи, превратившиеся сейчас в безделушки, одежда, личные предметы.

И самое главное, самое бесценное для меня здесь и сейчас — пища.

В голове плохо укладывалось, как это вообще возможно. Наверное, системные сумки (или их аналог) держали свойство стазиса точно так же, как и оружие, броня теней. После смерти всё, что было внутри, высыпалось. И в этом списке была еда.

Кости грызть не начал, и на том спасибо. Хотя был к этому близок.

Я ел… всякое. Всё же вот эти теневые, мёртвые системщики тоже были наследниками Предков. И не было ничего странного в схожести варёного, жареного мяса.

И пил. Боги, как я пил! В одной из теней нашлась целая коллекция небольших пузатых фляг из тёмной кожи. В них хранилась жидкость — густая, мутноватая, цвета крепкого чая. Это была брага. Напиток, который пах солодом, дымом и чем-то глубоко земным. Он был крепок, терпок, обжигал горло и согревал желудок, разливая по телу обманчивое тепло. Я отпивал маленькими глотками, сидя на краю платформы, ногами болтая над бездной, и смотрел на немигающие звёзды. Этой браге, наверное, было несколько тысяч лет, если не больше. Она была старше пирамид, старше Вавилона. Я пил историю, которой больше не существовало, и это было самым странным и самым утешительным чувством за весь этот бесконечный срок.

Я начал вести счёт циклов. Бой — добыча — медитация. Один цикл. Потом второй. Десятый. Сотый. Я царапал ножом цифры на камне у края платформы, выстраивая их в ряды. Это была иллюзия контроля, попытка навязать порядок хаосу. Но помогало ведь. Смотришь на них — и понимаешь: я ещё здесь. Я ещё считаю. Значит, я ещё жив.

Где-то на двухсотом цикле я начал вспоминать. Специально. Целенаправленно. Как упражнение для разума, чтобы не дать ему окончательно сгнить в этой изоляции.

Вспоминал Землю. Не глобально — мозг отказывался удерживать большие картины. Вспоминал детали. Запах свежескошенной травы на собственном газоне в Борисоглебске. Ощущение прохладной воды из-под крана жарким летом. Звук дождя по стеклу. Вкус чёрного кофе с утра. Хруст снега под ботинками.

Каждое воспоминание было болезненным. Как ковыряние в ране. Но я продолжал. Потому что это были якоря. Доказательства, что я когда-то был человеком. Что существовал мир, где не было скелетов, теней и бесконечной пустоты.

Вспоминал людей. Усмехнулся при мысли, что уродливую рожу Пороха ни за что не забуду. Вспоминал выживальщиков, Киру, Сима… Вспомнил даже девушку, с которой встречался год до Инициализации. Как её звали? Марина. Да, Марина. Она любила читать фэнтези, смеялась громко и неловко обнималась.

Интересно, где она сейчас? Жива ли? Стала ли системщиком? Или погибла в первые дни, как большинство?

Как-то не до неё было. Да и вряд ли я теперь узнаю. У меня есть намного более близкие люди, о которых надо заботиться.

Все они остались там. На Земле. Я хочу верить в то, что они до сих пор живут, борются, надеются. А я здесь. В ловушке, которую сам себе выбрал.

Нет. Не выбрал. Меня обманули. Йон манипулировал, толкал, направлял. Но… разве я сопротивлялся? Разве пытался найти другой путь?

Честный ответ — нет. Потому что Йон давал то, что я хотел. Силу. Рост. Прогресс. Я жаждал этого. Может, даже больше, чем безопасности или общения. И в этом была моя вина. Не Йона — моя.

Система создавала чудовищ. Не только из плоти и костей. Из людей. Превращала их в одержимых силой существ, готовых пожертвовать всем ради следующего уровня. И я был одним из них.

Эта мысль трезвила. Отрезвляла лучше любой браги.

Я сидел на краю платформы, болтал ногами над бездной и думал — а что дальше? Допустим, соберу Аксиос. Перейду в золото. Стану Демиургом. А потом? Вернусь в Поселение? Зачем? Чтобы показать, какой я крутой? Чтобы Даэра восхитилась? Набить рожу Дарену? Чтобы доказать… кому? Себе? Что?

Или уйду дальше? В глубины Турама, к его секретам, к новым опасностям? Буду расти, убивать, копить силу? До какого предела? Пока не стану сильнейшим? А потом что? Одиночество на вершине, где никто не сможет тебя понять, потому что ты уже не человек? Так вроде бы местный пьедестал занят Первыми…

Я не знал ответа. И это пугало больше, чем тени или скелеты.

Но одно я понимал точно. Остановиться сейчас — значит умереть. Даже не в прямом смысле. Умереть внутри. Сдаться. Признать, что Йон прав, что я всего лишь инструмент, материал для чужих планов.

Нет. Я дойду до конца. Соберу себя. Пойму, кто я теперь. А там… посмотрим.

Я отпил из фляги с брагой.

Поднял флягу к звёздам. Тост. За тех, кто был до меня. За тех, кто придёт после. За безумие, которое держит нас в движении.

Так проходило неизвестное количество времени. Психика, лишённая внешних ориентиров, начала давать глубокие, опасные трещины. Я заговаривался. Отвечал вслух на собственные вопросы. Потом их начали задавать мне голоса в голове — то ли остатки Йона, то ли чистой воды галлюцинации. Иногда я замирал на полпути к куче трофеев, потому что мне казалось, что я слышу, как меня кто-то зовёт. Я оборачивался — и видел лишь холодный камень и неподвижные звёзды. Разочарование было таким острым, что хотелось выть.

Голоса начались не сразу. Сначала это было что-то на периферии сознания — шорох, который можно было списать на эхо собственных шагов. Потом шёпот, едва различимый, как радиопомехи на грани слышимости. А потом они заговорили отчётливо.

— Ты слишком медленный, — сказал первый голос. — Пора убивать ещё одну тень, или ты сдохнешь от истощения раньше, чем доберёшь квинтэссенции.

Реакция была мгновенной: замер, сжимая рукоять ножа. Обернулся. Но там не было никого. Только камень, кости, звёзды.

— Кто здесь? — мой голос прозвучал хрипло, чужим.

Я не говорил вслух… сколько? Дни? Недели?

— Я здесь, — ответил голос, и на этот раз я понял.

Это был я сам. Моя интонация. Мой тембр. Но слова — не мои.

— Всегда был здесь. Ты просто не слушал.

— Заткнись, — я сжал голову руками. — Заткнись, заткнись, заткнись!

— Не заткнусь, — голос стал мягче, почти ласковым. — Я единственный, кто остался. Ты знал, что Ту-роу умер? Их Поселение нашли Первые и уничтожили его. Ты остался здесь один. Совсем один. Навсегда.

От процесса убеждения самого себя в том, что я вру, было как-то не очень. Становилось только хуже.

Я начал творить откровенные глупости, движимый импульсами, источник которых уже не мог отследить. Однажды, в приступе очередного всепоглощающего отвращения к самому себе, к поту, грязи от костной пыли и вечной броне, давящей на плечи, я скинул с себя всё. Полностью. Броня Странника Бездны упала к ногам и вслед за ней посыпались вообще все остальные предметы из инвентаря. Я стоял голый посреди каменного диска, под холодным светом ненастоящих звёзд, и мелко дрожал — то ли от холода, то ли от абсурда ситуации. Кожа была покрыта паутиной шрамов и свежих ссадин, рёбра проступали под ней. Я был похож на измождённого дикаря. Всё же еды мне хватало лишь для выживания…

Именно в этот момент из тени за грудами вездесущего хлама выплыла очередная недобитая тень. В её контурах угадывалась человеческая фигура, искажённая, будто увиденная в кривом зеркале. Она медленно поплыла ко мне, не издавая звуков, левитируя над поверхностью.

Я стал призывать духовное оружие. Не активировал навыки, наоборот, подавив даже те, что работали пассивно: Адаптацию Охотника, Волю Трона, Стойкость, Вторая Кожа, Сущность Тьмы, Временное Прозрение, Глаз Предвидения, Шёпот Системы, Мощь Шести, Первобытная Выносливость.

Я выключил их все разом. «Во мне» не осталось ничего, кроме грубых системных характеристик, и даже их число сильно пострадало, когда я лишился снаряжения.

Какая-то часть моего разума, окончательно открутившаяся от головы, решила, что это вызов. Честный бой. Голый человек против призрака. С рёвом, больше похожим на карканье, я бросился навстречу.

Что было дальше — помню смутно, обрывками. Холодное прикосновение, пронизывающее до костей. Вспышки боли — не физической, а какой-то душевной, как будто меня тыкали палкой в старые, незажившие раны. Я бил кулаками, ловил скользкую субстанцию, рвал её. Чувствовал, как она пытается просочиться мне в рот, в нос, в глаза, чтобы затопить изнутри. Мы катались по камню, две сущности в агонии — одна живая, но безумная, другая мёртвая, но всё ещё цепляющаяся за подобие существования.

Каким образом победил — не знаю. Очнулся я, сидя на груде быстро тающей, липкой массы. Тело было исполосовано тонкими, как бумажные порезы, чёрными полосами, из которых сочилось что-то тёмное и холодное. Я дышал, как загнанный зверь. Тень исчезла. В инвентаре, будто в насмешку, лежал новый трофей: маленькое, изящное зеркальце в серебряной оправе. Смотреться в него не стал, просто выкинув за край платформы.

С трудом поднялся, напялил броню. Выпил большой глоток древней браги. Ожог в горле вернул крупицу реальности. И снова погрузился в цикл. Бой. Добыча. Медитация. Безумие.

Но в самой глубине этого хаоса, в тихом, неприкосновенном центре, куда не доходили голоса, шла другая работа. Медленная, титаническая. Работа над Аксиосом.

Я перестал бороться с квинтэссенциями. Перестал пытаться их «вытолкнуть» просто потому, что давить было больше некуда. Все они к этому моменту уже покинули ядро и закрепились на диске, который его опоясывал. Вместо этого я начал их собирать. Как пазл, притягивая обратно в ядро. В моменты относительной ясности, между приступами бреда и «рыбалкой», я садился и медитировал, вспоминая и притягивая квинтэссенции в ядро, пытаясь собрать из них Аксиос.

Почему их надо сначала выталкивать из ядра, затем тянуть обратно и лишь потом собирать — я не знаю. В подробности меня не посвятили.

Охотник, Король, Страж, Титан, Оракул. Все эти квинтэссенции были частью меня. Это просто факт. Никто ведь не принуждал меня применять их. Да, можно обвинять ситуацию… но этого не меняет самого факта их наличия во мне. Все эмоции, ощущения, связанные с ними, были прокручены в сознании сотни, если не тысячи раз.

И… Зло. Йон. Я признавал его. Признавал ту тьму, что сидела во мне: безрассудство, жестокость, готовность заплатить любую цену, холод, отдалявший меня от других. Это не было «им». Это была моя тень. Моя цена за силу. Всего лишь часть целого.

Да, Йон — тот ещё урод. У него какие-то свои цели, о которых я могу лишь догадываться. И его заботит только сила, как и усиление своих носителей, с которыми говорит его раздробленное сознание.

Он обманом затащил меня сюда только ради того, чтобы я стал сильнее. Знал ли он о перерождении? Определённо. Не мог не знать. Знал ли он о том, что я могу встретить Поселение на своём пути? Да он почти что прямиком на купол меня десантировал. С погрешностью в несколько сотен километров.

Аксиос. Неужели всё ради этого порога? В последнее время все мои размышления и разговоры с самим собой сводятся конкретно к этой силе. Каким образом мы бы поняли, как сформировать его и перейти на следующий Порядок системной силы? Методом проб и ошибок, возможно, но за сколько лет?..

Сомневаюсь, что быстро. Чем больше думаю — тем больше сомневаюсь, что это вообще возможно сделать без чужого объяснения. Слишком специфичное действие. Запросто можно подумать, что будет достаточно достичь максимума в навыках для перехода на следующий ранг… вот только я их уже давно достиг, и всё равно упёрся в тупик. Вряд ли бы я, привыкший к бесконечным сражениям, стал бы просто сидеть где-то в тени и медитировать, познавать свой внутренний мир…

Я позволил раствориться им в своём ядре. Как и говорил Элион — Охотник стал моей хваткой. Король — моей волей. Страж — моей стойкостью. Титан — моей мощью. Оракул — моим видением. Зло — моей неизбежной тьмой.

И в один миг, когда я сидел, перестав медитировать, обложенный костями и прочим мусором, глядя сквозь звёзды куда-то далеко, за пределы осколка, за пределы Турама, возможно, к дому, — всё собралось воедино.

Не было вспышки света. Не было грома. Не было жижи, лезущей из пор. Был тихий, беззвучный щелчок правильности во всём моём существе. Будто разрозненные винтики сложного механизма вдруг встали на свои места и начали работать как одно целое. Ядро в груди не взорвалось мощью, ничем не наполнилось. Оно… просто успокоилось, а с ним и я, кажется. Превратилось из бушующего солнца в ровный, неумолимый термоядерный реактор. Энергия в нём не прибавилась. Она просто стала другой, более качественной и цельной.

Перед внутренним взором, чистым и ясным, как никогда за всё время в ловушке, всплыло системное уведомление:

[Внимание! Все ваши навыки достигли золотого уровня силы. Вы получаете возможность перейти в золотой уровень силы. Начать трансформацию? Да/Нет]

Соскучился уже по системным меню.

Вопрос не требовал ответа. Он был констатацией. Я и был ответом. Мысленный импульс — и процесс запущен.

На этот раз не было боли. Был… экстаз перерождения. Тело не ломалось и не болело — оно переписывалось. Клетки наполнялись чем-то, что можно было бы без какой-либо ошибки назвать… авторитетом. Присутствием. Это было странно, но я ощущал, что даже кости становились не то чтобы прочнее, а значимее в структуре реальности…

Говоря простым языком — я переставал быть «мясом с энергетическим ядром» и становился его противоположностью. Кажется, если мне сейчас руку отрубить — это не будет сильно больно. Просто неприятно от разрыва потока энергий, поддерживаемых плотью.

Трансформация была каким-то откровением, прозрением. Она длилась неопределённо долго, но каждое её мгновение было наполнено пониманием. Я чувствовал, как уходит нужда в еде, воде, сне в их привычном понимании. Не целиком и полностью. Всё же плоть нужно поддерживать ровно до тех пор, пока она будет поддерживать меня. Но всё же теперь я мог частично подпитываться непосредственно энергией пространства, превращая её в плоть. Или в волю, обращая в навыки. Серебряный ранг был усиленным человеком. Золотой — чем-то иным. Существом, чья основа — сила в её чистом, осознанном виде.

Когда процесс завершился, я был тем же. И в то же время — абсолютно другим. Я поднялся с пола. Движение было бесшумным, не требующим усилий. Просто воля — и тело парило над камнем на несколько сантиметров, повинуясь ей. Я разжал ладонь — и между пальцами вспыхнуло, заиграло, сформировалось маленькое, идеальное солнце из золотистой энергии. Оно было горячим, живым и полностью подконтрольным.

Но всё это вытягивало слишком много сил прямиком из ядра, поэтому я «выключил» новые навыки. Вездесущая Система показала мне несколько новых уведомлений:

[Ядро Силы трансформировалось в Аксиос!]

[Вы достигли Золотого Ранга!]

[Все характеристики увеличены в 3 раза]

[Теперь вы — Демиург]

[Доступны новые…]

Не стал дочитывать. Потом разберусь. Это всё не важно. Мощь, переполняющая меня сейчас, требует выхода наружу. Я чувствую, что могу нанести удар, вложив в него где-то до пятисот характеристик разом…

Я сделал это. Я собрал себя. Я стал золотом. Демиургом. Практически полностью перестал быть человеком.

И тогда, из самых глубин этого нового, могучего, цельного ядра, откуда уже растворились границы между квинтэссенциями, донёсся голос. Тихий, полный древней, бездонной усмешки и странного… уважения? Нет, скорее, удовлетворения мастера, чей материал наконец-то принял нужную форму.

И всё же он был настоящий, переполненным весельем и издевательством:

ПРИВЕТИК!

Йон проснулся…