Системная Перезагрузка. Том 5

Глава 21

Конечно же, я сразу не поверил в произошедшее. Ровно до тех пор, пока один из воинов Альянса не принёс мне бирку. Точнее, нашивку, которой повсеместно пользовались Выживальщики. Окровавленная надпись на русском на ней гласила:

《 Кто сдался — без еды остался》

Как же это глупо было — так далеко от дома найти его часть. Или то, что от него осталось.

К сожалению, я понимал, что путь дальше вряд ли будет легче, чем обратно. Я нашёл Кайлу, и что с того? Мне она… не могу сказать, что безразлична. И даже не из-за сына и жены я хочу вернуться домой. Точнее, не только из-за них. Я хочу увидеть Выживальщиков, людей, землян. Живыми.

Я не мог просто уйти. Я даже не знал, где сейчас Земля. Конкретно эту нашивку нашли на одном из старых складов, и оставивший её там уже давно пропал в одном из разломов.

Путь назад обещал также быть не легче, чем сюда. Мне нужно восстановиться, хотя бы вылечить психику, чтобы перестать планировать убийство всего, что вижу. Но это была лишь одна из деталей.

Главная проблема заключалась в расстоянии. «Железных» миров, тех, в которых сейчас находятся миры Инициализации текущего цикла, огромны. Я могу потратить годы в поисках Земли. И опоздать, ведь осталось менее десяти лет на то, чтобы выбрать победителей. Я попросту не знаю, что случится с моим родным миром, когда это произойдёт. Точнее, догадываюсь, но не хочу об этом даже думать. Надежда, как говорят, умирает последней.

Математика была проста: двести пятьдесят шесть миров разумных. Каждый из них окружён со всех сторон промежуточными. Итого почти тысяча миров, один из которых называется Земля. Девятьсот шестьдесят один, если быть точнее. Конечно же, я знал имена смежных миров и мог бы уточнить в системных логах и чатах, как следует покопавшись в них, но это сильно не упрощало поиск. Слишком большая территория. Даже путешествуй я в Осколке, на это уйдут годы реальной жизни. Даже если встреченные противники будут слабыми, это ничего особенно не изменит. Слишком…

Я себя попросту уговаривал остаться и не мог собраться с мыслями как следует. Определиться с чувствами.

— Альянс, — сказал я, смотря на Кайлу, лежащую рядом.

— Да, — она присела на кровати. — Альянс Свободных Миров. Мы воюем с демонами… и с Системой, в каком-то смысле. У нас есть информация. Есть карты порталов, связи. Если твоя Земля ещё держится, мы сможем её найти.

Я смотрел на неё. На синюю кожу, на большие глаза, на лунный свет, запутавшийся в её волосах.

— Ты предлагаешь мне остаться…

— Я предлагаю тебе лучший из возможных вариантов, Ной, — поправила она. — На время. Помоги нам, прошу. А мы поможем тебе всем, чем сможем.

Это было… разумно. И единственный реальный шанс не пропасть в бесконечности миров, пытаясь найти ту самую иголку в океане.

— Хорошо, — сказал я. — Я остаюсь. На время. Пока не найду путь дальше.

Кайла улыбнулась. Улыбка вышла усталой, но при этом вполне искренней.

— Тогда добро пожаловать в Зерактал, Ной. Или мне называть тебя Алексей?

— Ной, — ответил я.

Так началась моя новая жизнь.

Месяцы, проведённые в Зерактале, слились в один спокойный, почти мирный сон. Почти — потому что я не мог просто сидеть сложа руки. Я продолжил своё развитие в рамках Системы после подсказки Йона — единственного раза, когда он напомнил о своём присутствии, увидев, что я остановился.

Сейчас мне надо было «начинать вытачивать квинтэссенции». Вкратце — объединять все три навыка из каждой квинтэссенции в какой-то один из них. Отсюда начинается путь к платиновому Порядку. Ну и похоронная подсказка от Йона в конце: «Разберёшься сам».

Решив, что это воздействие очевидно внутреннее, при работе с ядром-Аксиосом, и пытаясь вспомнить, как Йон однажды это сделал. Битва против Алаиса всё ещё была достаточно яркой, с применением того, чего в моём арсенале попросту не было (или я так думал), с нанесением татуировки на руку, и с последующим её отрубанием.

Урод.

Вполне возможно, что Йон отрубил её мне просто для того, чтобы эпизод оказался в памяти незабываемым. С этой поехавшей сверхсущности станется. Но это уже, наверное, мои глупые домыслы. Синдром жертвы и всё такое.

Короче говоря, я тренировался.

И тренировал других. Обучал лучших воинов Альянса, именуемых здесь «Чемпионами». Аналог моих Легионеров. Не стал делать информацию по поводу получения золотого и платинового рангов тайной. В разломы не заходил, попросту зачищая угрозы для мира, в котором находился, когда разломы вскрывались. На самом деле полезность от меня всё же была, но не в бою. Да, я мог бы рвануть в строй расплодившихся до невозможного количества демонов и начать убивать их толпами. Ровно до тех пор, пока не убью последнего из них, но… со мной опять что-то случилось.

Я не боялся отправиться в бой. Я просто банально устал. Годы безумства в Осколке Ту-роу, сменившиеся годами в Осколке Ноя, стремящегося к ложной путеводной звезде, продолжающиеся сражения на этой сине-фиолетовой планете.

Если я ворвусь сейчас в строй демонов и начну сражаться снова, каждый день, не зная отдыха, — я попросту сойду с ума окончательно. И так уже не по себе. Я шёл к любимой женщине и в итоге сплю с другой, которую тоже считаю любимой. Вряд ли подобное одобрил бы семейный психолог у меня дома.

Дом… я всё же начал в какой-то степени считать это место домом. Или, по крайней мере, безопасным и тихим.

Здешние монстры не представляли особой угрозы для меня. В основном я занимался устранением тех, которые вылезали из разломов после огромных минусов репутации.

Сам мир Зерактал завис в прединдустриальной эпохе и не был особенно интересен. Спасибо хоть, что у них водопровод был. Малость обновил себе дом в Осколке, куда пустил лишь Кайлу однажды, но не более того. Мне не был интересен их быт или культура. Я просто лечился.

Кайла была рядом всё это время, сопровождала меня, и я не был против. Мы говорили. Обо всём. О её жизни, о моей. О войне, о Системе, о надеждах. Иногда просто сидели молча на балконе, глядя на три луны.

Я не искал близости. Я вообще перестал что-то искать. Слишком устал. Но она была рядом, и это… грело. По-своему.

А потом, в один из таких тихих и спокойных дней, она сказала:

— Я беременна, Алексей.

Мы сидели в её покоях. За окном шёл дождь — редкое явление для Зерактала. Капли стучали по витражам, создавая причудливую музыку.

Я смотрел на неё и пытался найти в себе чувство вины за измену, но… Я любил эту девушку. Возможно, даже больше, чем Киру, на самом деле. Все те яркие, первые эмоции, которые я испытал при нашей первой встрече, всё то яростное сражение с пустяковыми сейчас монстрами, в слабом теле, без навыков… Всё это получило вторую искру во мне.

— Это случилось… — продолжила она, вновь перестав быть похожей на яростную воительницу, королеву. — Ты здесь уже полгода. Я не знаю… это просто случилось. Наш ребёнок…

Ребёнок.

У меня уже был сын. Сим. Который, наверное, уже вырос без отца. Который, возможно, мёртв. И вот теперь — ещё один. Но я не испытывал чувства вины, как бы сильно ни старался его из себя выдавить.

— Ты… злишься? — спросила Кайла.

В её голосе впервые за всё время прозвучала неуверенность.

Я не знал, что ответить. Слишком сложно. Но что-то всё же нужно было сказать.

— Я не брошу тебя, — сказал я. — И не брошу его. Или её.

Кайла улыбнулась сквозь слёзы. Подошла поближе, взяла мою руку.

— Спасибо…

Мы молчали. Дождь стучал по стёклам.

И спустя два дня я стал королём мира Зерактал. С нашей свадьбой с Кирой, которой, по сути, не было, это ни шло ни в какое сравнение. Кольцо, завёрнутое в… шаурму, кажется, и быстрая расписка, организованная ею через системный чат, без моего ведома, но с молчаливым согласием.

Зерактал устроили венчание. То есть коронацию. Церемония началась на рассвете следующего дня.

Я не привык к подобному. Если честно, я привык к грязи, к крови, к мерзотным запахам смерти, к лязгу металла, к боли, к тому специфическому ощущению, когда тело работает на пределе и разум отключается, оставляя только инстинкты. Но никак не к этому.

Слуги — их здесь называли «домашними» — явились ещё до того, как я успел полностью проснуться. Их было двое. Молчаливые, с той особой профессиональной невозмутимостью на лицах, которую вырабатывают только годами службы при дворе. Один принёс дорогие даже на вид одеяния, расшитый золотом белый наряд. Системный предмет, к слову, но такой слабый. Железного ранга.

Другой просто стоял в стороне с подносом, на котором лежали церемониальные украшения — тонкие золотые цепочки с красными камнями в них, браслеты.

— Это обязательно? — спросил я, глядя на браслеты.

— Да, мой повелитель, — ответил первый дворный, не поднимая глаз.

Я собрался с мыслями и надел всё то, что мне принесли.

Одеяние оказалось вполне удобным, системное ведь. На плечах — широкие эполеты из какого-то металла, лёгкого, как алюминий, но с виду напоминающего серебро. По краям одеяния шла вышивка золотом — тонкая, почти незаметная, но стоило попасть свету — и нити начинали переливаться. Какой-то сложный узор с множеством узоров, регалии. Мне всё это объясняли в деталях, но при этом помпезность как-то меркла в глазах. Особенно когда вспоминал чудовищную силу Ту-роу, наверняка способного стереть весь этот мир…

Они сильно заботились о власти, но опять же — я понимал, что в условиях Системы власть берётся из того, что ты можешь убить всё, что движется в радиусе километра, и при этом остаться стоять. Вот откуда она берётся. Но озвучивать это я не стал.

Когда слуги закончили со своими церемониями, один из них поднял голову и посмотрел на меня. Он был стар. Лицо в глубоких морщинах, синяя кожа потемнела до почти пепельного оттенка, какой бывает у жителей Зерактала в глубокой старости. Смотрел внимательно и без подобострастия.

— Да здравствует новый король Зерактала, — сказал он просто и ушёл.

Дворец Зерактала был огромен.

Я жил здесь полгода и всё равно не успел его изучить до конца. Он строился, насколько я понял, несколько столетий — каждое новое правление добавляло что-то своё, и в итоге получилось нечто монументальное и при этом совершенно непоследовательное. Залы сменялись переходами, переходы — внутренними дворами, дворы — новыми залами. Часть здания была явно возведена в эпоху, когда у местных ещё не было нормальных инструментов, — стены там были грубо отёсаны, зато невероятно толсты. Другая часть, более новая, поражала ажурными арками и огромными витражами, через которые лунный свет превращался в живые цветные полотна на полу.

Тронный зал находился в самом центре. Туда я никогда особенно не заходил — незачем было. Сейчас пришлось.

Меня вели по длинному коридору, выстланному тёмным камнем. По обеим сторонам стояли воины Альянса — Чемпионы, некоторых из которых я лично тренировал. Они не двигались. Стояли так, как умеют стоять только те, кто провёл в засадах достаточно времени, чтобы неподвижность стала второй натурой. Я прошёл мимо них, и некоторые — я замечал краем глаза — слегка опустили взгляд.

Двери тронного зала были открыты.

Они были огромны, как и всё тут, — не меньше пяти метров в высоту, из тёмного дерева, окованного тем же псевдосеребром, что и мои эполеты. На них были вырезаны сцены из современной истории Зерактала: битвы, разломы. Я не успел их рассмотреть.

Зал встретил меня гулом. Именно гулом — тем особым звуком, который возникает, когда в закрытом пространстве собирается много разумных и все они одновременно пытаются молчать, но не совсем справляются. Сотни голосов, приглушённых до шёпота, сливались в единый низкий фон.

Зал был полон.

Я шёл и смотрел на них. Представители всех союзных миров — а их у Альянса насчитывалось около двадцати. Делегации. Некоторых я узнавал. Вот делегаты с Ароны — мир с тяжёлой гравитацией, жители которого были широки в кости и невысоки, почти квадратные с виду, с кожей цвета старой бронзы. Рядом — делегация Тиенн, мир, где разумные были похожи на насекомых больше, чем на людей: фасеточные глаза, хитиновые пластины на плечах, характерный жест — скрещенные на груди руки, что у них означало нейтральное приветствие. Были и те, кого я видел впервые. Мир, название которого я не запомнил, чьи жители были бесплотно-белыми, почти полупрозрачными, с длинными пальцами и лицами, лишёнными носа. Ещё одна делегация — и вовсе нечеловеческие формы, что-то массивное, закрытое в церемониальные доспехи так полно, что невозможно было угадать, что внутри. Самый низкий из них был мне по плечо, и это при том, что я сам был очень высоким.

Все они — наследники Первых. Эксперимент, семена мощнейшей цивилизации. И среди всего этого разнообразия я вдруг поймал взгляд, от которого что-то кольнуло в груди.

Серокожие.

Среди делегаций, у правой стены, стояли трое. Удивительно, но за всё прошедшее время у меня сохранился один единственный предмет в инвентаре, который чудом оказался дома во времена, ещё когда я свалился в шахту и растерял там весь инвентарь:

[Знак воли Коир-Таирна] [Железный]

Обычный предмет

Печать приоритета мнения высшего жреца сколиэтля Ксель-Аурфиерллия 993-го

Несёт в себе его волю и мнение

Прочность: 10/10

И это было самое странное среди всего, что вообще здесь происходило. Серокожие, из более продвинутого, чем Земля, мира. Скрытные, непонятные и малочисленные. Те, кто основал Альянс. Я общался с ними лишь однажды, вчера, и пришлось это делать с помощью чатов — древний «общий» язык они по каким-то принципам учить не стали. Я бы тоже из принципа не стал этого делать, если бы не одно «но». Они прилетели сюда на корабле. В смысле, на самом настоящем космическом корабле: продолговатом, огромном, с кучей иллюминаторов и движками размером с Мико. Технически навороченным — другого описания я подобрать не мог. В этот полу-средневековый мир.

Эта троица ощущалась как серебряные ранги, явно приближающиеся к Аксиосу даже без моих пояснений. Говорили мы недолго, это был скорее повелительно-требовательный допрос с их стороны, чему я немало удивился. И даже то давление, которое я показал им, не изменило их поведения, хоть они и попадали на пол, заливаясь кровью.

Они изменили отношение ко мне лишь после того, как я передал им предмет, который ещё очень давно дал мне странный пришелец по имени Сиан. Ксель-Аурфиерллий. Высший жрец, исходя из описания, что бы это ни значило.

И они сказали то, что плохо укладывалось у меня в голове. Я был новым для них человеком, для всего Альянса, но при этом я был единственным достигшим золотого ранга существом среди всех собравшихся здесь.

Откинув мысли в сторону, я заставил себя посмотреть вперёд.

Кайла стояла у трона.

Она была одета в белое с золотым — церемониальные цвета правящих Зерактала. Волосы убраны высоко, открывая шею и острые скулы. Живот ещё не был заметен — слишком рано. Но я знал. И от этого знания она казалась одновременно очень близкой и очень далёкой.

Она смотрела на меня. В её глазах не было торжества, лишь смятение.

Верховный жрец — или кто-то, кого здесь так называли, я всё ещё не выучил все титулы, — был стар и высок, с посохом из светлого дерева и той особой торжественностью во взгляде, которая бывает у людей, проведших жизнь в ритуалах. Он начал говорить. Длинно, сначала на зерактальском, а затем и на общем. Слова были красивые и совершенно необязательные — о долге, о силе, о союзе, о будущем. Стандартный набор. Я слушал вполуха.

Смотрел на трон.

Он стоял на возвышении в три ступени. Тёмный камень, почти чёрный, с теми же синими прожилками, что и пол коридора, однажды вырезанный вместе со всем залом. Широкий, с высокой спинкой, на которой был вырезан символ Альянса — круг, разомкнутый в одной точке, что, по словам Кайлы, означало «незавершённость как принцип» — союз всегда открыт для новых. Инкрустирован, дорог даже с виду.

Жрец замолчал.

Кайла сделала шаг ко мне. Взяла в руки корону. Простой обруч из тёмного металла с единственным красным камнем в центре. Не системный предмет.

— Ной, — сказала она тихо, и только для меня. — Ты можешь уйти в любой момент. Ты это знаешь.

— Уже поздно, — ответил я так же тихо.

Она чуть улыбнулась и надела корону мне на голову.

Зал замер, прекратилось даже перешёптывание и общий гул.

А потом я повернулся, сделал три шага по ступеням и сел на трон.

Камень был холодным сквозь тонкую ткань одеяния. Никакой мягкой обивки, никаких подушек — просто камень, отполированный множеством тех, кто сидел здесь до меня.

Я поднял взгляд. Весь зал смотрел на меня, ожидая чего-то. Я не чувствовал величия. Не чувствовал торжества. Не чувствовал страха.

Я чувствовал усталость — старую, привычную, ту, что уже стала частью меня. И под ней — что-то ещё. Что-то тихое и устойчивое, как фундамент. Как земля под ногами после долгого плавания.

Йон молчал, наверняка чувствуя, что здесь и сейчас его подколки будут ни к месту. Осколок молчал, не отзываясь и не давая мне новый ориентир. Система тоже молчала, ведь всё происходящее — всего лишь баловство разумных, здесь её цифры ни к месту.

Только зал, и собравшиеся в нём, и три луны за витражными окнами, уже бледнеющие в начинающемся рассвете.

Я стал королём мира, в котором не родился. У меня была жена на другом конце вселенной и женщина, которую я любил, стоящая в трёх метрах от меня. Сын, которого, возможно, уже не было в живых. И ребёнок, которого ещё не было на свете.

И я так же стал главой Альянса, который серокожие просто взяли и спихнули в мои руки. Быстрее, чем я успел понять, что вообще происходит. Сейчас все они склонили головы или присели на одно колено — каждый по-своему, признавая меня как короля не только Зерактала, но и Альянса.

— Ладно, — сказал я на общем, устало подперев подбородок рукой. — С церемонией закончили. Всем спасибо за участие. Теперь перейдём к делу. Арх… Чемпион Ликар, доклад о текущей ситуации…

Один из чемпионов, зерактаниалец, поднялся и начал говорить о проблеме всех собравшихся здесь — демонах.

Я всё ещё надеялся через них получить информацию о Земле и отказывался верить в то, что Выживальщики так просто проиграли.