Системный Шеф

Глава 1 "Шаг в пустоту"

Яркий, почти хирургический свет люминесцентных ламп выхватывал из полумрака безупречную столешницу. Каждый инструмент лежал на своём месте, образуя строгий, почти сакральный орнамент готовности. Воздух густел от ароматов — душистых трав, свежего мяса, древесины разделочных досок.

Марк двигался в этом пространстве, как дирижёр в зале, где вместо оркестра — ножи, огонь и сырьё. Его тело помнило каждое движение, отточенное до автоматизма. Лёгкий бросок прохладного, упругого куска мяса, и он, не глядя, мягко ловил его на ребро доски. Пальцы сами находили нужные рукояти, безошибочно хватая тот самый клинок, что был предназначен для текущего дела. Это был не труд, а танец. Медитация.

Он любил свои ножи. Не просто инструменты, а продолжение рук. Этот набор он заказывал у старого кузнеца с Кавказа, выбиравшего сталь как для самурайского катаны. Ручная работа. Идеальный баланс. Безупречная эргономика. В его ладони тяжёлый клинок становился невесомым, рассекая мышечные волокна с одним лёгким шипящим звуком — словно горячий нож входил в масло.

Виртуозно орудуя лезвием, Марк за считанные минуты превратил массивный шмат мяса в аккуратные порционные куски. Ритмичные, приглушённые удары деревянного молотка сделали их нежными, после чего Марк щедро обмазал мясо своим коронным соусом — густым, тёмным, пахнущим дымом, диким мёдом и горьковатыми ягодами можжевельника.

Сегодня — дегустация. Его шанс. Шеф ресторана Дмитрий и владелец Игорь Геннадьевич должны были оценить новое блюдо для осеннего меню — отбивные из кабанятины с гарниром из лисичек, тушёных в сливках с тимьяном.

Всё было готово безупречно. Секундомер в его голове отсчитывал последние мгновения перед подачей. Но шеф с владельцем задерживались. Пять долгих минут Марк провёл в неподвижности, вслушиваясь в тиканье часов и наблюдая, как с поверхности идеально прожаренного мяса медленно уходит драгоценное тепло.

Они вошли, наконец, нарушая сложившуюся гармонию кухни. Дмитрий что-то настойчиво говорил Игорю Геннадьевичу, тот слушал с равнодушием. Марк, сохраняя маску профессионального спокойствия, расставил перед ними тарелки. Золотисто-коричневое мясо, румяная корочка, сливочно-грибной гарнир — выглядело, пахло и, он был уверен, на вкус божественно. Он сделал несколько шагов назад, превратившись в тень, и замер, ловя каждую эмоцию на их лицах.

Игорь Геннадьевич отрезал небольшой кусочек, медленно прожевал. На его обычно невозмутимом лице проступило лёгкое, но безошибочное наслаждение. Он кивнул, губы уже складывались для одобряющей фразы — но Дмитрий, сидевший напротив, опередил его.

— И этим хламом ты собрался кормить моих гостей?! — его голос, резкий и громкий, как удар скалкой по металлу, разрезал тишину. — Ты в своём уме?! Уровень этого блюда — придорожная забегаловка! А у нас ресторан!

С этими словами он схватил свою тарелку, с только что надкушенной отбивной, и с силой швырнул её в мусорное ведро. Грохот стали о металл оглушительно прокатился по кухне.

— Хватит, Марк! Больше никаких экспериментов! — Дмитрий вытирал пальцы салфеткой, смотря на Марка сверху вниз. — Ты можешь удивлять своей «изысканностью» желторотых солдат в армии, но я с высоты своего опыта вижу — это низкосортное хрючево!

Кухня замерла в ошеломлённой тишине. Даже шум вытяжки казался приглушённым. Все знали о неприязни Дмитрия к Марку, но такое откровенное, демонстративное хамство превосходило всякие ожидания.

— Дмитрий, — властный голос Игоря Геннадьевича прозвучал со стальными нотками, заставив шефа вздрогнуть. — Вы уверены, что попробовали то же, что и я? Мне блюдо показалось весьма интересным. Идеальное новшество для сезона.

— Игорь Геннадьевич, без обид, но вы — дилетант в кулинарии, — Дмитрий сделал ударение на последнем слове, — и не можете в полной мере оценить низкое качество поданного. Взгляните на эти грибы, на это мясо… Подобным вас накормит любая забегаловка. А у нас ресторан. — Он повернулся к Марку, и на его губах заплясала торжествующая, ядовитая ухмылка. — Таким, как ты, место в третьесортных кабаках. Я давно говорил, что мне нужны профессионалы, а не вояки, возомнившие себя виртуозами.

Марк стоял, вцепившись пальцами в край стола так, что костяшки побелели. Внутри него бушевал шторм из унижения, гнева и горькой обиды. Но на лице - ни единой морщинки, только лёгкая бледность и высоко поднятая голова. Годы службы научили его главному - не показывать боли врагу.

— Я вас услышал, — его собственный голос прозвучал на удивление спокойно и ровно. Он повернулся к владельцу, и его взгляд стал твёрже. — Игорь Геннадьевич, прошу принять моё заявление об увольнении. Моих скромных талантов явно недостаточно для работы под началом столь «профессионального и образованного» шефа. Как он верно заметил, я всего лишь самоучка. Я хочу готовить вкусно, а не гнаться за одобрением подобных ему.

Лицо Дмитрия побагровело, прожилки на шее налились кровью.

— Да ты… да я… да пошёл ты! — выкрикнул он, потеряв всякие следы аристократизма.

Марк же лишь с глубоким, искренним уважением кивнул Игорю Геннадьевичу, видя в его глазах досаду и невысказанное понимание. Затем, не торопясь, аккуратно собрал свой драгоценный набор ножей в потертый кожаный чехол и направился к выходу. Спина его была прямой, походка — твёрдой. Он уходил не побеждённым, а сохранившим своё достоинство.

***

Воздух в его съёмной однушке был спёртым и неподвижным, пахло одиночеством и пылью. Марк сидел за столом, вперившись взглядом в свой разложенный набор. Отполированные до зеркального блеска клинки холодно поблёскивали в свете настольной лампы, а рядом теснился блокнот, пестревший тревожными, беспощадными расчетами.

Уйти с работы, где тебя не ценят, — шаг правильный. Но для кошелька — самоубийственный. В заначке оставалось на пару месяцев жизни. Аренда, связь, еда… Цифры складывались в безрадостную сумму.

Снова идти в найм, под чьё-то начало? Это означало похоронить последние остатки самоуважения. А его мечта, его собственный уютный ресторанчик с открытой кухней и запахом свежеиспечённого хлеба, теперь казалась такой же далёкой и недостижимой, как звёзды за городской смоговой завесой.

Внезапная, оглушительная трель телефона разорвала тишину, разгоняя сгущающиеся чёрные думы. На экране заулыбалась наглая, хитрая физиономия его армейского друга, Никиты.

— Привет, Никит, какими судьбами? — голос Марка прозвучал сипло. — Если зовёшь обратно в сквад — сразу откажусь. Наигрался.

— Ууу, какой ты бука! — непробиваемый, как броня, оптимизм Никиты по-прежнему действовал на нервы, но и подкупал своей искренностью. — Я ещё ничего не предложил! Короче, намечается дельце на Алтае, неподалёку от тебя. Обещают очень солидную премию… пахнет деньгами, браток!

— Никит, спасибо, — Марк прервал его, чувствуя, как по лицу разливается краска стыда. — У меня и на гражданке всё отлично. Я работаю в хорошем ресторане… Работал. — Он замялся, сжимая трубку. Рассказывать о сегодняшнем унижении не было ни малейшего желания, а этот шебутной, как шпиц, обязательно начнёт копать. — Я собрался на охоту, давай обсудим твоё предложение через пару деньков. Хочу холодильник дичью забить.

— Эх, ты в своём репертуаре, — с театральным вздохом протянул Никита. — Наверняка опять хотел впечатлить тех снобов нормальной едой, а они морду воротят… Ладно, молчу, молчу. Удачной охоты! У меня как раз через пару дней выходной, забегу? Обожаю твою стряпню! Так, всё, договорились. В пятницу, в шесть, я у тебя. Чао!

Никита отключился в своей фирменной манере, не оставив Марку ни шанса на возражения.

«Пара дней… — с лёгкой досадой подумал Марк, откладывая телефон. — Ну хоть косулю за это время поймать должен».

***

Несколько часов в пропитанной запахом затхлости и дешёвого табака электричке показались каторгой. Утренний инцидент оставил в душе Марка куда более глубокий и болезненный след, чем он предполагал. Вместо того чтобы предвкушать охоту, мысленно продумывая рецепты из будущей добычи, он снова и снова, как заевшую пластинку, прокручивал в голове случившееся: мерзкую, искажённую злобой ухмылку Дмитрия, растерянную досаду Игоря Геннадьевича, шокированное, сочувственное молчание коллег.

«Всё сделал верно, — пытался он убедить себя, глядя в мелькающие за окном берёзы. — Нечего было оставаться в том змеином гнезде».

Эти навязчивые мысли не могли заглушить ни визгливые подростки, ни крайне «ароматный» бородатый дед в вагоне, ни фальшивящий гитарист, с тоской в голосе обходивший пассажиров с протянутой рукой.

Наконец дребезжащие, хриплые колонки объявили нужную станцию — Глебовка. Несколько покосившихся от времени домов, унылая платформа. Место, куда горожане приезжали пожарить шашлыки или вскопать грядки. Тишина и спокойствие, которые он так искал.

Марк автоматически проверил снаряжение: пара охотничьих ножей в ножнах на поясе, несколько метательных кинжальчиков в специальных пазах на груди, свёрнутое в пластиковом пакете разрешение, фляжка с ледяной водой. Всё, что нужно, чтобы провести в лесу несколько дней наедине с собой.

Да и лесом это место назвать было сложно. Скорее, большая роща. Невысокие берёзы, липы и тополя оставляли много простора, кустарники росли островками, не создавая непроходимых, мрачных зарослей. Но для его целей это место подходило идеально.

Вдохнув полной грудью свежий, смолистый воздух, Марк шагнул в это зелёное царство, оставляя за спиной шум и неудачи города.

***

Несколько часов спустя он уже крался по опушке, сливаясь с тенями, выслеживая зайца. «Где один, там и другие», — пронеслось в голове. Он двигался бесшумно, как призрак, стараясь не спугнуть зверька, методично обгладывавшего кору молодого деревца. В его движениях была та же плавная точность, что и на кухне.

«Разделать, замариновать с той душицей, что видел неподалёку, дать пропитаться и запечь на углях», — мысленно представил Марк, уже чувствуя вкус дымного, сочного мяса. Ужин обещал быть отменным. Он даже на мгновение позволил себе помечтать, как однажды, в своём ресторане, сможет передать гостям этот уникальный, дикий вкус, рождённый не на бездушной плите, а на живом, трескучем огне.

Негромкий, чёткий хруст сучка привлёк внимание Марка и зайца одновременно. Из-за соседнего куста выпрыгнул ещё один зверёк, более мелкий и юркий. «Зайчиха. Самка, мясо нежнее». Резкий, отработанный взмах рукой — и пара метательных кинжалов, сверкнув на солнце, молнией впилась в цель. Трогать старого, жилистого зайца Марк не стал, к чему это жёсткое мясо, когда есть такая дичь?

Его действия не остались незамеченными. Старый заяц метнулся прочь, а Марк медленно подошёл к зайчихе, наблюдая, как угасает жизнь в её тёмных, широко раскрытых глазах. Лёгкая тяжесть легла на сердце.

— Прости, подруга, — мысленно прошептал он, проводя ладонью по ещё тёплому боку. — Таков закон. Съешь или будь съеден.

Опытной, уверенной рукой он освежевал тушку, аккуратно отделил шкурку и выпотрошил её, стараясь не повредить желчный пузырь. Найдя поблизости пучок душицы и дикого лука, он тщательно натёр мясо, втирая в него крупную соль и размятые пальцами ароматные листья. Терпкий запах трав смешался со сладковатым духом свежей крови и влажной земли - древний, знакомый до мелочей ритуал.

Закончив, Марк подвесил тушку на высокой ветке, подальше от назойливых муравьёв. Взобравшись следом, чтобы надёжнее закрепить добычу, он с высоты бросил рассеянный взгляд на соседнюю поляну и замер, как вкопанный. Среди привычной, спокойной зелени пульсировало странное, неестественное свечение. Явление, которому здесь, в этом мире, просто не было места. Закончив с узлом, он без лишних раздумий спрыгнул вниз и направился проверить, что это за диковина.

***

Выйдя на поляну, Марк сразу увидел источник свечения. Провал. Портал. Название не имело значения, но он видел нечто подобное в играх своей юности — разрыв в самой ткани реальности. Аномалия обладала странным, почти физическим притяжением, словно беззвучно, но настойчиво взывая: «Войди».

Сохраняя ледяное, армейское спокойствие, Марк бесшумно, как тень, осмотрел поляну и ближайшие окрестности. Внешне всё казалось обычным, но это был обман. Трава у входа в провал была примята, а опытный взгляд бывшего солдата сразу выхватил подозрительный, неестественный бугорок у самого края.

Медленно приблизившись на корточках, Марк кончиком ножа поддел странную кочку. Под тонким слоем земли и опавших листьев оказался заточенный кол, покрытый липкой, отдающей гнилью слизью. Примитивная, но смертоносная ловушка. Установленная так, чтобы любой, кто поспешит шагнуть в портал, неминуемо наткнулся на него.

«Ага… Провал, ловушка, притоптанная трава… — в голове сложилась простая и безрадостная картина. — Если это то, о чём я думаю, то внутри явно не ждут гостей с распростёртыми объятиями».

Спокойствие, с которым он анализировал ситуацию, поразило даже его самого. Годы службы вбили в него железное правило: сначала убедись в отсутствии противника, оцени угрозу, потом задавай вопросы.

Вблизи провал оказался затянут переливающейся, будто масляная плёнка на воде, пеленой. Она мерцала, притягивая взгляд. «Интересно, а что, если…» — он осторожно, почти с научным любопытством, прикоснулся к ней подушечками пальцев.

Мир перед глазами мигнул, словно гаснущий экран.

Очнулся он в полной, давящей темноте, если не считать тусклый, дрожащий свет, лившийся из овального прохода позади — того самого, что вёл в его родной, привычный лес. Инстинктивно Марк шагнул назад, к спасению, но на этот раз упругая, невидимая плёнка барьера с силой оттолкнула его, словно незримая стена.

В тот же миг острая, сверлящая боль пронзила затылок, а перед глазами, плывя в темноте, возникли сияющие, безжизненные строки, начертанные на неизвестном языке, который он, однако, понимал с первого взгляда.

> Присвоен временный статус: [Игрок].

> Сгенерировано стартовое задание...

> Цель: уничтожить семейство Гиблохов. ([Пещерный гоблин | 87%] / [Зелёный гном | 34%] / [Подземник | 17%]): 0/4.

> Награда: Присвоение статуса [Игрок]. 10 осколков. Вариативно.

> Штраф за провал: Потеря временного статуса. Понижение с ранга [Разумный] до [Дичь]. Вариативно.