Системный Шеф

Глава 9 "Цена правды"

Тяжелая тишина, повисшая после вопроса Никиты, казалось, впитала в себя весь воздух в комнате. Она давила на барабанные перепонки, густела в лёгких. Пустые, пепельные глаза Никиты ждали. В них не было любопытства — лишь холодное, безразличное требование правды.

Марк медленно выдохнул. Отступать было некуда.

— Я не хотел тебя в это втягивать, — начал он, и его собственный голос прозвучал хрипло и чуждо. — Я и сам до конца не верил. Всё началось... с того, что меня уволили.

Он рассказывал. Скупо, обрывочно, выстригая самые страшные детали. Унизительную сцену с Дмитрием, отчаяние, охоту в лесу под Глебовкой. Он упомянул провал, но назвал его «странной дырой». Он рассказал про гиблохов, описав их как «уродливых, вонючих гуманоидов», делая акцент на их слабости и примитивности. Он превратил свой первый, отчаянный бой в тактическую операцию, где он — хладнокровный профессионал. Он упомянул Пайка как «случайно приблудившегося зверька», а системные рецепты — как «любопытный бонус».

— Получил свои первые осколки, — закончил он, стараясь, чтобы голос звучал ровно. — В общем, ничего особенного. Просто ещё один странный день.

Он умолк, надеясь, что его версия событий, очищенная от страха, крови и осознания смертельного риска, хоть как-то сгладит удар.

Никита слушал, не двигаясь. Его лицо оставалось каменной маской. Но по мере рассказа что-то в нём начало меняться. Небольшая мышца подергивалась на его скуле. Пальцы, лежавшие на коленях, медленно сжались в тугой, белый от напряжения узел.

Когда Марк закончил, в комнате снова воцарилась тишина, но теперь она была иной — наэлектризованной, зловещей.

— Понятно, — тихо, почти беззвучно произнес Никита. Он медленно поднял голову, и его взгляд, наконец, встретился с взглядом Марка. Пустота в его глазах уступила место чему-то тёмному и острому, как осколок. — То есть... ты просто гулял. Наткнулся. Убил четырёх... гоблинов... — он выдохнул это слово с леденящей душу насмешкой, — и тебе за это подарили сверхспособности? И ты... всё это время это скрывал?

Его голос был тихим, но в нём слышался нарастающий гул, словно перед землетрясением.

— Да я не скрывал, я просто... — Марк попытался найти оправдание, но слова застряли в горле. Он видел, как меняется Никита. Как каменная маска трескается, обнажая пропасть боли и гнева.

— Ты просто молчал! — Никита резко вскочил с кресла. Его движение было резким, почти машинальным. Он не кричал. Его голос, наоборот, стал тише, но каждое слово било с силой удара кулаком. — У тебя была СИСТЕМА! Ты ходил по этому дерьму, ты знал, что этот бред с порталами — НАСТОЯЩИЙ! Ты мог нас ПРЕДУПРЕДИТЬ!

Он сделал шаг вперёд, его скулы побелели от напряжения.

— Мы шли на задание вслепую, как последние лохи! А ты... ты сидел тут, на своей тёплой кухне, и игрался со своими кастрюльками и зверюшкой!

— Никит, я сам не понимал масштабов! — попытался возразить Марк, тоже поднимаясь. — Я думал, это какая-то локальная хрень! Я хотел сначала разобраться...

— РАЗОБРАТЬСЯ?! — это слово, наконец, вырвалось у Никиты криком, полным такого отчаяния и ярости, что Марк невольно отступил на шаг. — Пока ты тут «разбирался», мои пацаны УМИРАЛИ! Серёга, Витёк, Саня... Все они! Их смерть на ТВОЕЙ СОВЕСТИ, Марк! Ты мог их спасти! Но ты решил помалкивать и играть в одинокого героя!

Он тыкал пальцем в грудь Марку, его глаза полыхали.

— Отстань, Никита, — сквозь зубы проговорил Марк, отводя его руку. — Ты не понимаешь...

— Я ПОНЯЛ ТОЛЬКО ОДНО! — Никита грубо оттолкнул его руку, его лицо исказила гримаса чистого, беспримесного презрения. — Ты знал. И ты промолчал. Теперь живи с этим. Живи и помни.

Он резко развернулся и, не оглядываясь, вышел из квартиры, хлопнув дверью с такой силой, что стекло в серванте звякнуло, а по стене поползла тонкая трещинка.

Марк остался стоять посреди гостиной, оглушённый грохотом и тишиной, что пришла ему на смену. В воздухе пахло озоном и гарью. Обвинения Никиты висели в комнате, как тяжёлые, невидимые гири, приковывая его к полу.

Грохот захлопнувшейся двери отозвался в тишине квартиры долгим, унизительным эхом. Марк стоял неподвижно, вцепившись пальцами в столешницу, пока суставы не побелели. Слова Никиты — «Их смерть на твоей совести... Живи с этим» — звенели в ушах, сливаясь в оглушительный, неумолчный гул.

Он с силой провёл ладонью по лицу, словно пытаясь стереть с себя невидимую грязь. Вина, едкая и тягучая, как дым, заполняла всё пространство внутри. Он ненавидел себя. Ненавидел за то, что промолчал. Ненавидел Систему за её безразличную жестокость. Ненавидел Никиту за его правду, которая резала больнее любого ножа.

Ему нужно было движение. Действие. Любая работа, чтобы заглушить этот внутренний вой. Он механически прошёл на кухню. Его взгляд упал на скромную коллекцию трофеев, разложенных на столе. Среди них лежал [Мана-камень, крошечный], тускло поблёскивавший в свете лампы.

«Паёк... мог бы его съесть... — промелькнула мысль. — Но ему хватит и рассеянной маны. А мне... мне нужен результат. Сейчас».

Он взял камень. Он был холодным и чуть вибрировал на кончиках пальцев. Достав тяжёлый нож с широким лезвием, Марк приставил остриё к едва заметной трещинке на поверхности камня. Он не был уверен, что получится, но ему было необходимо рискнуть, совершить акт контролируемого разрушения, чтобы доказать самому себе, что он ещё что-то может.

— Только не тресни, чертов нож, — пробормотал он, вспоминая своего погибшего «друга».

Сосредоточившись, он нанёс точный, короткий удар рукой по обуху ножа. Раздался негромкий, но чистый звук — словно лопнула хрустальная нить. Мана-камень раскололся на два аккуратных осколка, и в воздух брызнула струйка ослепительного, искрящегося света, который тут же погас, оставив после себя лишь густой, терпкий запах, напоминающий озон и свежемолотые травы.

> Получено: [Осколок мана-камня] x2.

> Качество: Обычное.

> Свойства: Концентрированный источник нейтральной магической энергии. Может быть использован в рецептах для усиления эффекта или как катализатор.

Марк смотрел на два сверкающих осколка. Часть внутреннего напряжения ушла вместе с этим решительным действием. Теперь нужно было их применить. В голове сам собой всплыл рецепт [Энергетического батончика «Стриж»]. Да, это было то, что нужно. Просто, эффективно, и он уже делал это раньше. Просто на этот раз — с «секретным ингредиентом».

Он принялся за работу на автопилоте. Мука, мёд, орехи, имбирь... Его руки, дрожавшие несколько минут назад, теперь двигались с привычной, выверенной точностью. Он измельчил один из осколков мана-камня в мелкую, сверкающую пудру и всыпал её в тесто. Оно тут же приобрело едва уловимый перламутровый отлив.

И вот, когда он уже собирался отправить противень в духовку, его взгляд упал на почти пустую банку с мёдом. Его не хватало. Совсем чуть-чуть, пара ложек. Идиотизм. На фоне всего, что произошло, эта бытовая мелочь, этот досадный прокол показались ему последней каплей. Злая, истеричная усмешка вырвалась наружу. Даже тут, на своей территории, он оказался некомпетентен.

«Чёрт... Ладно. Вышел и купил. Делов-то».

Скинув запачканный мукой фартук, он натянул куртку и, сунув руки в карманы, вышел в наступающие сумерки, даже не подозревая, что его ждёт новая, на этот раз вполне осязаемая угроза.

Сумка с продуктами тянула руку, напоминая о дурацкой, бытовой привычке, покупать не только то что нужно сейчас, но то, что пригодится «Возможно». Марк шёл, уставившись в асфальт, мысленно продолжая свой тяжёлый разговор с Никитой. Воздух был холодным, в городе царила привычная, почти уютная вечерняя тишина. И вдруг... его обострённое [Восприятие] уловило неладное.

Не просто крики и смех. Что-то иное. Холодная, целенаправленная жестокость, вскрывающая тишину как скальпель. Звуки доносились из глухого переулка, освещённого одним уличным фонарём, под которым плясали тени.

Инстинкт, выдрессированный годами службы, заставил его замедлить шаг и заглянуть в глотку темноты.

И он их увидел. Ту самую пару подростков, от которых прятался в кустах совсем недавно. Сцена разворачивалась молниеносно:

Рыжий парень не просто дрался. Он играл. С лёгким, почти танцевальным движением он поймал запястье одного из троих явно перебравших хулиганов, заносящего над ним бутылку, и с изящной жестокостью заломил её за спину. Раздался отчётливый, сухой хруст. Хулиган с воплем рухнул на колени. На рукаве его куртке в месте прикосновения перчатки рыжего тлела и дымилась ткань. Рука была неестественно выгнута.

Девушка стояла чуть в стороне, прислонившись к стене, словно наблюдала за скучным спектаклем. Её пальцы лениво перебирали тонкую, почти невидимую проволоку на запястье. Когда второй хулиган, испугавшись рыжего, с диким криком рванулся на неё, она даже не изменила позы. Рука взмахнула — и в его бедре с глухим стуком оказался вбитый по самую шляпку ржавый гвздь. Он рухнул на грязную землю с лицом, искажённым больше удивлением, чем болью.

Инстинкт «защитить» сработал быстрее мысли. Марк шагнул в переулок, его голос прозвучал ровно и властно, разрезая неестественную тишину, воцарившуюся после криков:

— Хватит. Они уже не опасны.

Пара обернулась на него синхронно. Два взгляда — два разных вида интереса.

Рыжий окинул его оценивающим, хищным взглядом, и на его лице расплылась широкая, бесстыдная ухмылка.

— О, новый зритель! — прокричал он. — Представление понравилось?

Девушка молчала. Её светлые, почти прозрачные глаза скользнули по нему, сканируя, выискивая слабые места, как система анализирует цель.

— А ты кто такой, чтобы нам указывать? — рыжий сделал шаг вперёд, игнорируя стонущих на земле «противников». — Социальный работник?

Марк не отступил, подобрался и сохраняя дистанцию, произнес.

— Прохожий, которому не нравится, когда порют детей. Убирайтесь.

Девушка наконец заговорила. Её голос был тихим, но резал воздух, как лезвие.

— Они первые начали. Просили денег. Это была самооборона. — она сделала театральную паузу. — С точки зрения закона.

Она произнесла это с такой циничной, наигранной правильностью, что стало по-настоящему страшно.

— Слышал, дядя? — фыркнул рыжий. — Мы просто защищались! — Он для пущей убедительности пнул ногой откатившуюся бутылку. Та с оглушительным звоном разбилась о стену в сантиметре от головы третьего хулигана, заставив того обречённо прикрыться руками. — Вечеринка окончена, старичок. Иди своей дорогой, пока не стал частью декораций.

В этот момент Паёк, разбуженный криками и грохотом, шевельнулся у Марка за пазухой, издав сонное, недовольное попискивание.

Взгляд девушки молниеносно сфокусировался на движении под курткой Марка. Её брови едва заметно поползли вверх.

— Держу пари, у него там что-то интересное, — бросила она брату, не отводя от Марка своих ледяных глаз.

Марк всё понял. Слова здесь были бесполезны. Они не боялись его, не уважали. Они видели в нём либо помеху, либо новый объект для развлечения. А теперь — и источник потенциальной «добычи».

Сжав ручку пакета так, что пластик затрещал, он сделал единственно верное в этой ситуации. Молча, не спуская с них глаз, он начал, пятясь отступать к выходу из переулка. Он чувствовал на себе их смешавшиеся взгляды — горящий азарт охотника и холодную, безжалостную оценку расчётливого хищника.

Он только что отступил. Второй раз за вечер. И с каждым таким отступлением его старый мир рушился всё сильнее, а новый, жестокий и безжалостный, наступал на пятки.

Марк уже почти выбрался из полосы тусклого света, когда сзади раздался нарочито бодрый голос:

— Дядь, а ты куда это собрался? Такой интересный разговор начался...

Рыжий сделал несколько лёгких, пружинящих шагов в его сторону, ухмылка не сходила с его лица. В его движении была игра, преследование. И в тот же миг Марк краем глаза заметил едва уловимое движение рук девушки. Не размах, а всего лишь резкое, отточенное движение запястьем.

В воздухе, прямо ему в лицо, со свистом летел короткий, толстый болт.

Раньше он бы не успел среагировать. Но сейчас его тело, прокачанное в Ловкости и обострённое Мудростью, среагировало само. Голова и плечи инстинктивно качнулись в сторону. болт, сверкнув в свете фонаря, с сухим стуком ударился в стену, высекая небольшое облачко пыли в сантиметрах от его виска.

Он не отпрянул. Он просто медленно перевёл взгляд с болта на девушку. В его глазах не было страха. Только холодная, безразличная оценка. «Скорость выстрела — высокая. Траектория — прямая. Угол...»

Эта его реакция — не испуг, а анализ — оказалась неожиданной. Девушка, до этого бывшая воплощением холодной уверенности, на мгновение замерла, её брови снова дрогнули. Она резко, почти грубо, схватила рыжего за куртку и дёрнула назад.

— Костя, хватит. Он не тот, с кем можно просто поиграть, — её шёпот был резким и властным. — Тут могут быть проблемы.

— Да ладно тебе — буркнул рыжий, но в его голосе послушания было больше, чем протеста. Он позволил ей оттащить себя вглубь переулка, но перед тем, как окончательно скрыться в тени, обернулся и послал Марку напоследок взгляд, полный обещания.

— Ничего, старичок... Я тебя запомнил! — его голос эхом отозвался в пустом переулке.

Марк ещё секунду стоял неподвижно, глядя в темноту, где только что растворилась угроза. Затем он медленно, с усилием разжал пальцы, вцепившиеся в пакет. Сердце ровно стучало в груди, но внутри всё было холодно и пусто. Он повернулся и пошёл домой, ощущая на спине невидимую, но отныне постоянную метку. Метку цели.

Марк мысленно вызвал интерфейс системы. Перед его внутренним взором возникло лаконичное окно, подсвеченное мягким синим светом.

** [МАРК ЧИФИРОВ СТАТУС: ИГРОК] **

Уровень: 2 (12/80 ОО)

Класс: Шеф-Приручатель (Уникальный)

Раса: Человек

ХАРАКТЕРИСТИКИ:

Сила (СИЛ): 5 - Физическая мощь, урон в ближнем бою.

Ловкость (ЛВК): 7 - Скорость, меткость, увёртливость. *(+1 с ур. 1)*

Телосложение (ТЕЛ): 6 - Здоровье, выносливость, устойчивость. *(+1 с ур. 1)*

Интеллект (ИНТ): 7 - Память, логика, скорость обучения.

Мудрость (МДР): 7 - Восприятие, интуиция, сила воли.

Харизма (ХАР): 5 - Убеждение, лидерство, обаяние.

СВОБОДНЫЕ ОЧКИ: 0

НАВЫКИ:

** [Взгляд Шефа] (Пассивный) **

Уровень: Новичок

Позволяет интуитивно определять свежесть, качество и скрытые свойства ингредиентов. С ростом уровня позволяет видеть слабые точки и аномалии.

** [Верная Рука] (Пассивный) **

Уровень: Ученик

Повышает скорость и эффективность работы с инструментами (кухонные и метательные ножи).

** [Основной инстинкт] (Пассивный) **

Уровень: Новичок

Небольшое повышение шанса приручения существ через кормление.

СОСТОЯНИЕ:

Здоровье: 100% (Незначительные рубцы)

Выносливость: 100%

Мана: не активировано

Баланс:

Осколков Системы: 20

Окно погасло, оставив после себя в сознании странное послевкусие. Два очка, вложенные в Ловкость и Телосложение, теперь казались не просто цифрами, а спасшей его жизнью. Необходимость.

Он посмотрел на свои руки, сжал кулаки. Шрам на бедре, оставленный костяным клинком, будто пульсировал в такс этим мыслям.

— Нужно больше очков. Больше силы, больше ловкости, больше живучести. Нужно поднимать уровень, выжимать из этой Системы всё, что можно. Каждый новый навык, каждая единица характеристики — это ещё один шаг от той пропасти, в которую он уже заглядывал. Чем сильнее я стану, тем выше шанс, что в следующий раз я не окажусь в шаге от смерти.