Скандальное замужество попаданки

Глава 33. Маркиз-изгнанник

— О, Виктория, любовь моя! Не упрекай, умоляю. Это всё Норрингтон! Он мечтает насолить тебе, моя дорогая. И взялся за меня! — Генри сидит в кресле с утренней газетой, в комнате аромат его парфюма и крепкого кофе, как неприятно эти запахи действуют в совокупности.

Приступ токсикоза снова дал о себе знать.

Королева, не задерживаясь, пробежала в будуар, и сразу послышались характерные звуки, от которых Генри самого чуть не вывернуло.

— Милая, ты больна?

— А сам как думаешь? Беременность можно назвать болезнью? Генри! Генри! Как это не вовремя. Да в моём случае это никогда не вовремя! Ох, что же делать.

Она впервые за эти бесконечные сутки дала волю слезам.

— Но как? А как? — он собирался оправдываться за поспешную свадьбу, а сейчас дело приняло ужасный поворот. И они оба это понимают.

— А так! Этот ребёнок бастард, а со вчерашнего дня, он бастард от женатого мужчины у незамужней вдовы королевы, ты вообще понимаешь, что всё это значит? — Виктория умылась холодной водой, взяла полотенце, слегка намочила его кончик, отжала и так обтирая лицо, шею и руки, чтобы хоть немного охладить приступ жара, прошла на кровать. Легла в подушках, как когда-то ложилась, давая ему намёк, что можно начинать ласки. Но не в этот раз!

Ошалевший от новости маркиз молча следит за каждым её шагом и движением. Не понимая, что он вообще может сделать в этой ужасной ситуации.

— Тебя осмотрела повитуха? Это точно беременность?

— Тебя к лекарю надо на осмотр и отрезать все твои причиндалы. Но ты ведь у нас женился! Расскажи, кто она такая, как зовут счастливицу? — виктория взяла из вазочки конфету из жжёного сахара и пристально смотрит на любовника.

Но он без малой доли смущения ответил с таким лицом, что и шпион позавидует. Что и говорить, выдержка у него есть и немалая:

— Даже не знаю, русская гувернантка, приехала работать у твоих племянниц, честное слово, если мне ее сейчас покажут на улице, не узнаю.

— Неужели? А говорят, она сказочно красива. Герцог за неё тебе сто бриллиантов предложил, а ты отказался? Ты? Отказался от бриллиантов ради бабы? Подлец! И предлагаешь мне избавиться от ребёнка? — голос королевы звучит угрожающе. Ладно бы это была простая женщина, но она же может приказать и его расстреляют.

Генри вытянулся и прошептал:

— Я не предложил тебе избавиться и лишь спросил, осмотрела ли тебя повитуха! Знаю, что ты давно ищешь мне замену и на воды ездила, чтобы спать с графом или бароном Фицпатриком. Как там его имя. Виктория, я не верю, что этот ребёнок от меня. Я был всегда очень осторожен. Так что, не обвиняй. Скажи одно слово, и я останусь. Прикажи, и я уйду. Я поклялся служить тебе и быть верным. Брак с красоткой устроил граф, он так и сказал, что ты мне не простишь. Тебя развели как новичка за карточным столом! Опомнись, женщина, у тебя ребёнок и скоро ещё один появится! Я тебе нужен!

Его голос настолько проникновенный и уверенный, но он действует, как красная тряпка тореадора на быка. Если бы герцог, так умолял о прощении…

Виктория выдохнула, поморщилась и решилась бить по бывшему наотмашь, он давно стал неприятной помехой:

— Хочешь уйти? Хорошо! Я сошлю тебя и твою жену в Сибирь или Ирландию. Ещё не решила, так, чтобы вы только своим трудом добывали себе пропитание. И это приказ. Ты должен её увезти из страны.

Генри неожиданно изменился в лице, милый, ласковый мужчина пропал, и вот уже над ней стоит сильный и очень злой самец, он больно сжал лодыжку королевы, слегка наклонился и сдавленно прорычал:

— Ссылку? Мне? Хочешь утопить себя ещё глубже? Не советую! Просто дай мне уехать с женой, а ты оставайся. Могу забрать твоего ребёнка, чтобы ты не сослала и его в приют без имени. С тебя станется, жестокость твоего сердца порой убивает хуже ножа! Я приму любое решение, к этому все шло.

От любви не осталось и следа, Виктория сначала удивилась, но тут же приняла как должное. И холодно продолжила, пнув его руку, чтобы он отпустил лодыжку и перестал давить, и без этого тошно.

— Без меня ты свою шлюху у герцога не заберёшь. Адмирал Мэтьюс поможет. Увези её в Россию. Спрячь, а потом тихо убей. Вернёшься, и я приму тебя назад, вот такая цена. Хочешь получить ребёнка, сделай то, что я тебе приказываю!

— А если не убью?

— Тогда вас найдут и убьют другие, тебе лучше ничего не знать, она опасна, и хорошо, что ничего не помнит. Я рожу твоего сына, ты сможешь его забрать, наймёшь кормилицу и будешь жить, не зная проблем. Такая цена.

— А ты?

— А я заставлю нашего гордого герцога жениться на мне! Возможно, он согласится признать своим твоего сына, ну что же тогда тебе одной проблемой меньше, дорогой. Не придётся тратиться на кормилицу.

— Ты очень жестокая.

— Я королева, ты даже не представляешь, на что я способна, и что делаю, пока ты прохлаждаешься в летних кафе. И не представляешь, что я делала на водах. И не представляешь, что я могу сделать с тобой. И поверь, лучше тебе этого не знать. А теперь уходи, не хочу, чтобы тебя видели. Ты женатый мужчина, и мне с тобой разговаривать не о чем. Шеппард за тобой присмотрит!

— Возможно обстоятельства тебя загнали в тупик, милая Вики, но знай, я тебя любил и люблю. И это не моя инициатива с фиктивной свадьбой. Они специально это сделали, чтобы ты выгнала меня и осталась одна. Хотя, я прямо сейчас понимаю, это ведь твоя инициатива. Женить меня и сослать, самый простой способ избавиться? Тори, я искренне тебя любил, к чему эти политические спектакли, хотя бы личную жизнь оставь чистой…

Он сел на край кровати и теперь шепчет таким голосом, что хочется обо всём забыть, обнять его и лежать долго-долго, пока запах его духов не соединится с ее нежным ароматом. Лежать, как раньше, говорить о глупостях, дегустировать вино…

Но это в прошлом.

Они оба понимают это, но принять данность невозможно.

— Не обманывай меня, Генри, ты просто не хочешь покидать уютный, привычный Лондон.

— Я уеду и заберу с собой женщину, так сильно мешающую тебе, а ты поступай как знаешь, надеюсь, ребёнок родиться непохожим на тебя…

В этот момент в его голову полетела подушка.

— Убирайся, Шеппард присмотрит за тобой, не делай глупостей и останешься живой. Убирайся из моей жизни. Мог бы согласиться и на десять бриллиантов…

— Я никогда не торгуюсь в таких вещах! Всё по-честному, моя дорогая!

Маркиз встал, быстро поклонился и вышел, прежде чем следующая подушка полетела в его сторону…