Скандальное замужество попаданки

Глава 36. Тюрьма

— Ваше Величество! Этот разговор уже имел место в наших непростых отношениях. И я не сопротивлялся в тот момент, но премьер-министр…

Герцог опомнился, очухался, вдохнул и быстро сориентировался, на какую вертушку дуть сильнее. На ее отношения с фаворитом — не стоит. А на то, что их брак уже на корню отвергли в парламенте — идеальное алиби.

Так показалось, но он просчитался.

— Наш премьер-министр хочет закопать меня, предварительно укоротив на голову, ну или хоть бы в монастырь спрятать, куда угодно, лишь бы убрать и самим править, пока маленький Карл Эштон не повзрослеет. Они потому и проголосовали против! Но если меня уберут…

— Простите, Ваше Величество, вы переживаете за себя или за корону? Не могу понять истинных мотивов. Если вы помните в совете, я был одним из тех, кто голосовал против вас, против регентства и за парламентское правление. И что касается нашего брака, я был готов жениться на вас, только с той целью, чтобы вы отошли от дел. Я ваш искренний друг, но противник, именно ради нашего государства! Вы знаете, что я правдив в отношении государственных дел!

Он говорит эти жестокие слова вытянувшись, словно перед трибуналом.

Виктория неожиданно села на кушетку, резко дважды, как своей собачке хлопнула по месту рядом с собой, заставляя Джозефа присесть.

Герцог качнулся, не сразу, но присел. Однако его ровная спина, холодный взгляд не дают ей шансов быть понятой.

Он действительно её враг, но честный и благородный. Единственный, кто сказал правду в лицо.

Ведь все считают её недостаточно достойной короны.

— Я тоже буду честной с вами! Я беременная! — прошептала. Глаза полны слёз. Губы дрожат, на щеках нежный румянец. В глубоком декольте трепетно вздымается пышная грудь. Она нежная, абсолютно неяркая, скорее блёклая, миловидная, но скучная и жестокая.

И это качество герцог Аргайл знает с детства. Они когда-то встречались, и маленькая, миленькая девочка поразила его своей злостью, как она кинула камень в свою няню. И кажется, что такой камень у неё приготовлен для каждого, кто встает на пути.

— Кхм! Дорогая моя, простите за вольность, но мы давно знаем друг друга, очень давно и я прекрасно понимаю, что где-то есть у вас тайные рычаги, и даже премьер-министр Норрингтон вам чем-то обязан, возможно, вы что-то знаете про него. Но я не о том. Я о цене, которую я не готов платить вам за право называться подданным. Другими словами, вы без меня справитесь, выходите замуж за Генри, он дальний родственник французской короны. Отец вашего ребёнка…

Виктория, фыркнув, подняла веер, приказывая замолчать.

— Меня и так называют французской королевой. Генри хотели обвинить в шпионаже. Нам не позволят пожениться. Тем более, ваша утопленница неожиданно выскочила за него замуж! И вам пора отпустить её к мужу. Это честный обмен парами. Она забирает его, а я тебя! — в её голосе улетучились женские нотки жеманства. Теперь она стала собой. И улыбнулась, потому что разговор вошёл в нужное русло.

— Вот об этом разводе я и приехал поговорить. Мари заставили выйти замуж…

— Стоп! Ты её не получишь! Она должна сдохнуть! Никогда Испания не получит Архипелаг де Ортега, никогда! Это ослабит наши и твои позиции в мировом господстве. Именно поэтому я приказываю жениться на мне. Если хочешь, чтобы маркиза де Круа прожила чуть дольше, ты сделаешь это!

Голубые глаза герцога вспыхнули огнём. Кровь прихлынула к лицу. Жилы вздулись на шее, как у быка. Еще миг и он сам её придушит. Вскочил, встал над королевой, едва сдерживаясь и прорычал так, что Виктория с трудом удержалась на месте, а как хотелось сбежать подальше.

Но она теперь знает его слабость.

— Вы не посмеете. Мариэль правша, говорит только на испанском и едва на английском. Марина — русская, говорит чисто только по-русски, и она левша. Она гувернантка, возможно, семья наняла двойника, чтобы не отправлять свою дочь испанскому монстру. Но эта женщина не принадлежит семье Ортега! Русские никогда не были рабами, стоит о ней узнать посольству…

— А это неважно. Она, как и настоящая Мариэель должна исчезнуть, чтобы у Винсенто Ортега вообще не осталось сомнений, что его дочь погибла. Это недоразумение, что она выжила. Никто не должен был выжить! На этом всё. Свадьба будет скромная. А твоя девица уже где-то на пути в один из наших портов, ты знаешь, что их много, не успеешь! Тише-тише! Не смей меня касаться!

Джозеф не сдержался, схватил королеву за руку и рывком дёрнул на себя. От ненависти его потряхивает.

— Вас спасает сейчас только то, что я джентльмен и женщин не бью. Но не прощу вам этого.

— Я так и думала. Даю вам неделю-другую одуматься в элитарной тюремной камере. Выход из неё только один — под венец. Иначе объявлю вас шпионом, врагом государства, заберу всё, не только женщину.

Она прошипела ему в лицо страшные угрозы и тут же завопила, зовя на помощь.

Трое огромных гвардейцев мгновенно скрутили герцогу руки и утащили в «элитную» камеру остывать.