Скрывая себя

Глава 14

Я весь разговор скромно стояла в сторонке возле машины и с интересом наблюдала за мужчинами. Действительно: прямо как родные, поэтому несмело подошла и протянула руку.

«Ой, какое крепкое рукопожатие», — подумала я, — «а по виду и не скажешь: мужичок с ноготок».

Дедок схватил меня за плечи и не хило так встряхнул, аж кости затрещали. Никита засмеялся:

— Не ожидал, Витюх? Наш дед ещё ого-го, любому молодому фору даст.

— Да чего ж ты такой хиленький? Никита, в каком музее ты его откопал?

Мужчина, к моему счастью, убрал свои руки и скрестил их на груди, а я вот я боролась с искушением обхватить себя. Парни так не поступают, поэтому скромно улыбнулась уголками рта и осталась стоять на месте.

— Музыкант он, Макарыч, не из нашего круга.

— Не порядок, сынок, — дедок вновь посмотрел на меня, покачав головой, а затем на Никиту. — Ты, Никит, займись-ка его тренировкой — негоже мужику без крепости в мышцах по миру ходить. Айда-те, я вас попотчую, небось проголодались с дороги?

— Не то слово, — Никита погладил свой живот и сделал вид, что он урчит.

— Пойдёмте, пойдёмте, — приглашал нас мужчина, маня за собой, — я вас гуляшом из кабанины накормлю, с утра готовил, как знал. А вчерась тушёнку делал.

— Да ты, дед, мастер на все руки. Ну, пойдём, — Никита хлопнул меня по плечу. — Вить, проходи, не стесняйся.

Закрыв за собой ветхую калитку, мы прошли во двор, и я повнимательнее посмотрела на сам дом. А ничего так — старенький бревенчатый деревянный и вполне себе симпатичный домик, и довольно добротный, хочу заметить с типичными маленькими оконцами со шторками. Мы оставили свои вещи на лавочке возле летней кухни, как я полагаю, по крайней мере, через открытую дверь виднелся довольно большой стол, и вымыли руки прямо в бочке, наполненной по самый край.

Тем временем дедок суетился в летней кухне. Я оказалась права — вдоль торцевой дальней стены стояла двухконфорочная плита с газовым баллоном рядом и совдеповская чугунная раковина с сушилкой под вышитой салфеткой. С противоположной стороны у входа располагалась широкая лавка с накинутой протёртой меховой подстилкой, ну и по центру сам стол с наставленными на нём необходимыми для кухни предметами от сахарницы с солонкой до многочисленных кружек и пузатой вазой с местными цветами.

— Садитесь, гости дорогие, как говорится — чем богаты, тем и рады.

Мы вытерли вышитым накрахмаленным полотенцем и расселись: я скромно в уголке, а Никита почти по центру в пластиковом кресле, которое вытащил из угла, где и стояли одно в другом остальные. Старичок поставил на стол с плиты котелок и сковороду с печёным картофелем и положил деревянные ложки; тарелок я не наблюдала. Никита, заметив моё удивление, пояснил:

— Дед Василий любит всё по-старинке: из одной посудины есть и по-старшинству. Наперёд батьки полезешь — он облизнёт ложку и по лбу. Я один раз с хорошим таким шишаком ходил, — усмехнулся он и передал мне кусок хлеба.

— Чё это один раз, остальные не в счёт? — рассмеялся дед, тем самым спалив Никиту «с потрохами».

— Макарыч, ты чего? Я ж тогда сутки не ел, голодный был, как волк.

По-моему он и сейчас такой. Вообще, как заметила, Никита любит хорошо покушать, но при этом в нём нет лишнего веса — подтянутый, жилистый.

— Да тебе сколько не дай — всё сожрёшь, проглот!

Вот так, слово за слово, протекала наша трапеза. Дед Матвей очень хорошо приготовил, только жира многовато. Но всё равно — вкусно невероятно. Когда почти всё было съедено, и мужчины просто беседовали на свои темы, я откровенно заскучала, и поэтому, поклонившись, привстала чтобы убрать со стола. Никита меня попридержал за руку, но дедок улыбнулся:

— Иди, иди, малец, а мы ещё погутарим. Посуду вымоешь в лохани на улице возле старой яблони, а котелок поставь в погреб у сарая, — он махнул рукой в сторону. Ладно, разберусь как-нибудь. — Тут раковина засорилась, да и там тоже кран не работает, так что одна морока.

Я кивнула, взяла всё необходимое и вышла. У яблони чуть поодаль стояло старое деформированное корыто возле бочки с водой. А водопровод здесь, интересно, имеется? Или только в летней кухне? Я огляделась: в стороне под навесом стояла старая раковина с подведённой к ней трубой. О, блага «цивилизации». Повернула вентиль крана, но вода не вытекала — дед знал, что говорил. Я вернулась к бочке.

— Из неё черпай, не боись, — высунулся из проёма Василий Макарович.

На краю корыта я увидела кусок потрескавшегося хозяйского мыла с почему-то прилипшей травой. Намылила, тем не менее, новенькую губку и стала мыть посуду. Сковорода была очень жирной, и пришлось несколько раз её перемывать — в холодной воде это не очень хорошо получалось. Пару раз мыло выскальзывало и падало на землю; теперь понятно, почему оно такое «красивое». Зачерпнув кружкой воду из бочки, я ополоснула посуду над сочной травой и расставила сушиться на стоящей рядом деревянной лавке. Теперь нужно отнести котелок.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

Ага, вот и сарай, а рядом с ним дверь под крышей, уходящей в землю — наверное, это погреб. Заглянула внутрь — точно, на ступеньках пониже стояли кастрюльки и глиняные кувшины. Вот и я поставила возле них свой котелок — кажись, справилась!

Рядом с сараем было что-то огорожено частым высоким забором, за которым слышны разные галдящие звуки. Я, чисто из любопытства, приоткрыла калитку, а там — «Ух ты, гуси»! Важные, они расхаживали по хозяйственному двору, шумно гогоча — интересные такие!

Рядом прогуливались серые утки, залезая в большую лужу в центре, вокруг сновали белые и пёстрые курицы. На невысоком столбе поодаль, игнорируя шум и гам, гордо восседал петух с ярко-красным мясистым гребнем и серёжками, его разноцветный пышный хвост красиво переливался в солнечных лучах.

Мне всегда нравилось наблюдать за домашними животными, вот только возможности у меня не было. Помню, как завидовала своим друзьям, когда те уезжали на всё лето в деревню «к бабушке». А у меня бабушка по маминой линии городская была и работала медсестрой в больнице. Хорошая она была, да вот только заболела воспалением лёгких и умерла. А вот по папиной линии про бабушку лучше не вспоминать. Она никак не могла простить папе, что он женился на маме, и так и не захотела со мной увидеться. Так что её, можно сказать, у меня и не было.

Все эти воспоминания пронеслись мигом, с долей сожаления. Эх! Но вот сейчас я дышала деревенским воздухом со всем его «ароматом».

Вдруг боковым зрением заметила, как один гусь, широко расправив крылья, понёсся на меня. Жуть-то какая! Я еле успела закрыть калитку перед самым его носом, то есть клювом. Сквозь щель посмотрела, как он уходил в сторону, явно недовольный. Или, наоборот, довольный, что прогнал меня непрошенную. Кто его знает?

«А что будет, если я вновь открою?» — проскользнула в голове шальная мысль, надо же проверить!

Решила провести эксперимент и открыть калитку: мой «товарищ» неспешно вышагивал, но как только заметил меня, сразу рванул навстречу с громким шипением. Похоже, он тут главный забияка.

Ха, Облом Петрович тебе! Я вновь закрыла калитку в последний момент и улыбнулась себе.

— Развлекаешься? — услышала над ухом насмешливый голос Никиты. Ну, а что — весело же!

— Макарыч просил куриные яйца принести. Вот они, с краю. Рискнёшь ещё раз подразнить вожака?

Парень, подмигнув мне, протянул маленькую плетёную корзинку и ушёл, а я посмотрела по направлению его руки — прямо рядом с калиткой стояла узкая постройка с редкими продольными досками, сквозь достаточно широкие щели которых действительно видны были яйца.

И хочется, и колется, и мама не велит!

Гуся хоть и опасалась, но зайти-таки решилась. Забияка меня пока не замечал, и я спокойно собирала яички, которые видела. Осталось только одно, но когда протянула руку, почувствовала что-то мягкое.

Я вляпалась в куриные какашки?

С мерзким отвращением резко вытащила руку, но она оказалась чистой. По расстоянию точно должна была дотянуться до последнего яйца, но почему же его не ощутила? Попробовала ещё раз — опять что-то мягкое, но яйцо не обнаружилось. Что за фокусы?

Наконец, мой «друг» меня заметил, и я еле успела выскочить. Что ж, пошла к дедуле и, как смогла, объяснила ему странную ситуацию с яйцом. Василий Макарович решил сам проверить — протянул руку в постройку и вытащил яйцо… Без скорлупы. Вот так! Кто бы мог подумать, однако и такое бывает! *

Немного погодя, мы прошли в дом. Вход в основное помещение претворял небольшой притвор с расставленными вдоль стен хозяйской утварью и прочими предметами, которые мне не удалось рассмотреть в темноте — видимо лампочки здесь не было. В самом доме всё было простенько, но уютно: тяжёлый стол у окна с лавками, ажурные занавески на половину окна, герань на подоконнике, сбоку печка русская, в углу огромный старинный потемневший сундук, под потолком полки с кухонной утварью. Это была кухня. Сбоку за висящими шторками виднелся, по всей видимости зал со старым диваном.

Дед Василий решил напоить нас своим насыщенным травяным отваром. Мы наливали кипяток из большущего самовара с коваными узорами, и через несколько кружек ароматного чая мне очень захотелось в уборную. Правда, у Никиты спросить про неё я смущалась, зато к деду Василию обратилась с меньшим стеснением. Тот рассказал об очередном высоком и узком «курятнике» с вырезанным сердечком вместо окошка. Когда я зашла внутрь, то не смогла сдержать поражённого вздоха.

Мать моя, женщина… Посреди деревянного пола дырка и запашок — романтика-а!

Ну да ладно — всё равно другого нет. Справив нужду, задерживаться не стала и вернулась в дом.

— А давай я тебе покажу наш родник, заодно прогуляемся по окрестности. Дед, мы пойдём? — Никита встал из-за стола и поманил меня, прихватив пластиковую бутылку. — Рюкзачок свой захвати.

Я взяла сей предмет и поспешила за парнем. Родник оказался аккурат за оградой выше участка Василия Макаровича, и, довольно-таки большой. Из него через деревянный мосток выходил конец узкой трубы со стекающей холодной водой, на сучке рядом висели металлические кружки для питья.

Присев на корточки, я ополоснула одну и налила попробовать немного кристально чистой воды. Она оказалась на удивление мягкой и очень вкусной. Я пила небольшими глотками, согревая во рту холодную жидкость.

Мне стало интересно посмотреть, куда утекает вода. Оказывается, внизу есть небольшое полузаросшее озерцо, в котором плавают утки. А я и не догадывалась — за чужими огородами его и не видно. Никита набрал в бутылку воды, и мы пошли дальше по густому лесному склону.

Примечание к части

* история с яйцом из личного опыта автора