Скрывая себя

Глава 41

Время пролетело быстро. Я очень сильно нервничала и постоянно расхаживала взад-вперёд, ведь сегодня Никита познакомит меня со своей семьёй! Меня волновала одна только мысль: «вдруг я им не понравлюсь»?

Парень разбудил меня аж полтора часа назад, как говорится: ни свет, ни заря. За это время я успела окончательно проснуться. Честно говоря, я давно уже была готова, но всё придиралась к собственной внешности. А как же, смотрины ведь!

— Вика, скоро ты там ещё? — парень несколько раз постучал в дверь. — Вик…

Надо открывать, в самом деле — не вечно же тут сидеть. Я, немного поколебавшись, всё же тихо отворила дверь и тут же отвернулась, закрывая лицо руками.

— Змея Горыныча мне в родственники! Вика, ты превосходна! — Никита опустил мои руки, с нескрываемой нежностью заглядывая в лицо. — Ты у меня красавица.

— Правда? — неуверенно поинтересовалась я. Мои губы, мелко подрагивая, исказились в подобии улыбки.

— Конечно, когда я тебя обманывал? — парень решительно подвёл меня к зеркалу. — Ну, ты ещё сомневаешься?

Французская коса на бок, маленькие серёжки сердечком, бело-синее платье — просто и не вызывающе. Никита стоял позади меня, выглядывая через плечо. Я встретилась с ним глазами и получила одобрительный взгляд и поцелуй в ушко.

«Что ж, поверю на слово», — более уверенно улыбнулась я и, развернувшись на сто восемьдесят градусов, приникла к крепкой груди. Парень тут же обхватил меня и погладил по спине.

— Поехали, мама уже раз сто звонила.

Такой мягкий, успокаивающий голос. Он словно обволакивал меня, даря спокойствие и уверенность. Да, с Никитой я чувствовала себя защищённой, по-другому и быть не может. Я кивнула — разумеется!

Последний штрих — высокие сапожки и дублёнка. Парень тут же вручил мне несколько пакетов с подарками, оставив для себя сумки с вещами. Райт же, снующий до того под ногами, уже успел выскочить, держа в пасти поводок. Ну, и я вслед за ним спустилась.

Никита решил выехать пораньше, чтобы успеть к обеду, поэтому сейчас на улице никого. Ан, нет! Из соседнего подъезда вышел молодой человек с чау-чау. Мы с ним не знакомы, но как «собачники» издалека поприветствовали друг друга поклоном. Я ранее слышала кличку собаки — Помпушка, хотя дети во дворе обычно её кличут Пушечкой. Старенькая уже, часто прихрамывает на заднюю лапку и очень любит ребятишек. Райт издалека понюхал воздух с её стороны, но подбегать не стал.

Так я и стояла, наблюдая за собаками, пока морозный воздух не заставил сотрясти моё тело мелкой дрожью. Я накинула на голову капюшон, а то ишь, выпендрилась без шапки. Райт обнюхивал ближайшие кусты шиповника, которые соседка с первого этажа периодически подстригала, так как колючие ветки частенько свешивались на асфальтированную дорожку и заполоняли и без того узкий проход.

Воробушки и синички разлетелись врассыпную, пугаясь крупного пса, но тому и дела не было до пернатых. Он пометил куст и посмотрел в сторону подъезда — хозяин пока не вышел. Зародившееся утреннее солнышко ярко светило, но уже не грело. В его скользящих лучах переливались острые колючки крупного инея. Хоть снега пока и не предвещалось, иней, тем не менее, создавал так ожидаемую зимнюю атмосферу. Ветви деревьев, кустов, трава — всё было украшено мохнатыми иголками. Даже лавочка с оторванными кое-где перекладинами смотрелась сказочно.

Я выдохнула вверх струю горячего воздуха, что белым облачком растворилась через мгновение, и втянула нос в объёмный шарф Никиты. А что делать? Я усмехнулась, вспоминая как Райт, сорванец такой, умудрился утопить мой тёплый аксессуар в своей миске. Обрадовался он, видите ли, поездке в деревню! Так распрыгался и завилял хвостом, что мой шарфик словно птица взметнулся ввысь и перелетел прямо в воду!

Я перекатилась несколько раз с носка на пятку и обратно в ожидании парня. Никита появился как раз в тот момент, когда я в очередной раз наигранно сердито поругала Райта.

— Что так долго? — поинтересовалась я, выдыхая горячий воздух на ладони. Зябко, однако!

— Перекрывал газовый и водопроводные краны. Всё-таки нас долго не будет — мало ли что? — Никита погрузил вещи в багажник и свистнул пса. — Всё, садимся.

Я живо уселась на переднее сиденье и поёжилась — попе стало сразу неприятно холодно. Парень захлопнул за мной и собакой двери, ещё раз обошёл машину и тоже сел.

— Замёрзла?

— Есть немного.

— Сейчас согреешься.

Никита включил двигатель для прогрева и печку. Постепенно сиденье подо мной нагревалось, и пятая точка «прибалдела».

— Ну как, греет?

— М-мм, ляпота!

Райт несколько раз гавкнул, как бы поторапливая нас.

— Угомонись и сядь.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

Парень цыкнул на пса, обернулся и плавно нажал на газ, сдавая задом. Он ювелирно вырулил в узком проёме, проклиная непутёвого водителя, что додумался поставить свой автомобиль прямо на проезжей части, а не как все водители на обочине.

— Райт, надеюсь, ты обоссал его машину?

— Гав!

— Молодец, мой мальчик.

Да, сразу видно — парни понимают друг друга. Мы выехали из двора под шуршащий звук мелкого гравия на снятом асфальте под колёсами. У нас как всегда ремонтные работы проводят «вовремя». Летом-то некогда, а когда наступает непогода — тогда да, самое то. Никита посмотрел на меня и подмигнул:

— Ну что ж, с Богом!

Автомобиль уверенно покатился дальше, выезжая на проезжую часть центрального проспекта. На дороге транспорта было пока ещё мало, и мы довольно быстро покинули город.

Родители Никиты жили в посёлке городского типа довольно далеко от города. Трасса оставляла желать лучшего — заплатка на заплатке и глубокие колеи от большегрузных автомобилей. Эх, российские дороги! Лишь в одном месте асфальт был как яичко гладкий, но недолго мы кайфовали — уже через минут пятнадцать начались «любимые» колдобины. Теперь понятно, почему Никита решил выехать пораньше. На такой дороге не разгонишься — только машину угробишь.

— Привет ещё раз, мам… Да, почти приехали… Уже поворачиваю, так что минут через двадцать встречайте… Ага.

Парень отключил телефон и вывернул руль. Мы съехали с трассы, и теперь наш путь лежал между ровных полей с озимыми. Дальше шла небольшая лесополоса, и вот заветное название — «Огнеевка».

А тут ничего, даже асфальт цивильный выложен, но Никита свернул в сторону на щебёнку и вскоре приостановился у массивных ворот. По обеим сторонам от них у забора был укутан дикий виноград. Никита говорил, что летом он разрастался так густо, что казалось, его там и нет.

Створы ворот со слегка скрипучим шумом распахнулись, впуская нас внутрь. На брусчатой площадке нас встречали хозяева: Вячеслав Ефимович в красной куртке, Надежда Петровна в меховом жилете и Аня в пушистой шали.

— Добро пожаловать домой, сын!

— Батя!

Вячеслав Ефимович первым шагнул к нам навстречу, обнимая Никиту, а затем распахивая объятия для меня.

— Ну, здравствуй, невестка!

— Здравствуйте, — я мельком посмотрела на радостного парня, когда он в поддерживающем жесте коснулся моих пальцев, слегка сжав.

— Какую красавицу ты себе отхватил, сынок, — маленькая полная женщина тепло поприветствовала меня, так же обняв. — Наконец-то, а то я так переживала, что внуков не увижу.

— Мам, ты как всегда торопишься. Не забывай, мне ещё только двадцать шесть! — Никита поцеловал мать, обвивая ту руками.

— В самый раз, — Надежда Петровна переключилась на меня, заставляя краснеть от смущения. — Вика, деточка, ты проходи, не стесняйся.

Я пошла вслед за хозяйкой по ровной дорожке, по краям которой мёрзли под снегом поздние цветы. С улицы дом почти не был виден — его скрывали многочисленные деревья. Со стороны он казался словно в сказочном лесу, но подойдя ближе, я увидела довольно милый домик из серого камня с маленькими оконцами в решётку.

Я ступила на широкий порог одновременно с сестрой Никиты. Та уже вдоволь наобнималась с братом и теперь с нескрываемым интересом разглядывала меня.

— Здравствуй! — я, улыбнувшись, кивнула головой и, чтобы скрыть неловкость, стала разглядывать крыльцо.

— Здравствуйте. Как доехали? — Аня приветливой хозяйкой проводила меня в дом, пока родители и сын продолжали разговаривать снаружи.

— Спасибо, хорошо.

Девушка поставила передо мной меховые тапочки наподобие чунь. Миленькие и тёплые!

— А у вас тут уютно, — я огляделась.

Вокруг было много советской атрибутики, словно перешла в наследство, но она не бросалась в глаза, а гармонично вписывалась в интерьер, нося явно только декоративный характер. Над дверью я заметила маленькую православную икону и незаметно перекрестилась.

— Да Вы не стесняйтесь, похоже, мы в одной теме, — Аня также перекрестилась и, подмигнув, заговорщически улыбнулась. — У нас в семье лояльно относятся к вере, а я вот этим живу, — девушка живо поднималась по лестнице, не скрывая своего мировоззрения и маня меня за собой. — Родители поначалу думали, что я в монашки уйду, а когда поняли, что я не изменилась, успокоились. Пойдёмте, покажу Вам свою комнату.

Ого, кто бы мог подумать! Комната Ани была настоящей светлицей: вышитые подушки на высокой кровати создавали тёплую атмосферу, на многочисленных полочках стояли разного размера поделки и игрушки, на стенах висели рисунки и аппликации, у окна органично вписывался в обстановку небольшой красный угол.

Моё внимание привлекла тряпичная кукла с нарисованными глазами, и я взяла её в руки. Очаровательная барышня, словно из другой эпохи, когда игрушки были рукодельными и, как говорится, с душой.

— Это Анюта сама шьёт вместе с другими девушками, — из-за спины послышался голос Надежды Петровны, что вошла к нам, явно гордясь дочерью.

— Мам, ну что ты, я только лица рисую, а остальное другие делают…

— Не скромничай, одёжку многие могут сшить, а нарисовать такую милашку не каждый сможет! — женщина показала на другие очаровательные вещицы. — Это всё они там делают своими руками, а потом раздают ребятишкам в детские дома и приюты. У Анечки доброе сердце! Ты посмотри — одних только красок понакупила-то сколько. А как дочка рисует! Ань, покажи Вике.

Девушка, колеблясь, всё же открыла дверцу шкафа и достала несколько альбомов. Я перелистывала страницы с работами карандашом, а также акварелью. Ух, ты, а вот этого я даже не ожидала!

— Аня, это Хару и Эйли из аниме Рейв?

А эта девочка полна сюрпризов!

— Да, балуюсь помаленьку, — девушка явно скромничала. — Но это старые работы.

— Не прибедняйся, — подбодрила Надежда Петровна дочку, поглаживая по спине. — Ты очень талантлива, правда.

Я искренне восхищалась её творчеством, беря в руки и другие работы, разглядывая то одно, то другое.

— Тебе обязательно нужно пойти учиться, высказала я своё мнение.

— Вот и мы с отцом говорим то же, — Надежда Петровна обняла дочку и показала рукой на выход. — Ну, пойдёмте, всё уже готово.