Скрывая себя

Глава 28

Шакал бросился на Никиту, но тот повернулся и опрокинул на него стеллаж с книгами. Бандит успел прикрыться руками и попытался выбраться из ловушки, как в него с новой силой попал выдвижной ящик сверху. Пока Шакал мешкал, Никита пользовался случаем, забрасывая его тяжелыми предметами. Папки и бумаги летали по кабинету — удивительно, как ещё не начался пожар!

Наконец, мужчина вывернулся и выскочил на полицейского с новой порцией кулаков, однако тот оказался сильнее. Мужчины переплелись в борьбе, словно змеи, но после удачной подсечки с разворота, Никита с леденящим душу взглядом схватился за горло противника. Глаза обоих налились кровью.

Вика с неподдельным ужасом наблюдала за этой картиной, как уверенно Никита сокрушал шею, всё сильнее и сильнее сжимая. Попытки Шакала освободиться выглядели жалко, он хрипел и задыхался, ударяя Никиту, куда достанет, и цепляясь за его руку.

Вот мужчина, казалось, нащупал оброненный нож и в преддверии скорого освобождения зло усмехнулся — сейчас он зарежет полицейского. Никита заметил это движение и отрицательно покачал головой, а затем чётким резким движением рук, развернул голову бандита.

После громкого, будто в фильме ужасов, хруста ломающихся шейных позвонков, мёртвое тело Шакала упало к ногам победителя. Никита, вставая в боевую стойку, со злостью посмотрел на следующего противника, но Марк Вадимов медленно встал с презрительным выражением лица. Его разочаровала смерть наёмника, но страха в нём не было. В руках мужчины полицейский заметил спортивные метательные ножи, и тут же последовал быстрый взмах рукой, а за ним сразу же ещё один, после чего раздался испуганный девичий крик.

— Одно твоё неосторожное движение, и я могу промахнуться.

Словно в цирке главарь банды, играючи, раз за разом, пригвождал девушку за одежду к стене, обшитой деревянными панелями. Вика стояла ни жива ни мертва, обведённая острыми клинками по периметру, в страхе пошевелиться. Полицейский дёрнулся было к ней, но болезненный стон заставил остановиться — очередной нож, похожий на мини-кинжал с кольцом на конце, вонзился в белую плоть, окрашивая руку быстрой струёй крови.

— Тц. Я же предупреждал, — не спуская глаз с парня напротив, мужчина воспитательным тоном обратился к Виктории: — Что же ты, дорогая, бегаешь от законного супруга?

Никита недоуменно повернул голову в сторону девушки и нашёл её глаза. О, нет. Сожалеющий и извиняющийся взгляд. Что ещё она от него скрывала?

— Как же так, не рассказала своему хахалю, что ты чужая жена? Ай-яй-яй! Как мать перед другими ноги раздвигаешь? Что, он больше тебе понравился, чем я?

У полицейского заиграли желваки; было жутко неприятно. Вика посмотрела на Никиту и, потупив взор, едва слышно произнесла:

— Это неправда.

— Да неужели? — Марк Вадимов немного подался вперёд и с силой ухватился за подлокотники, отчего кожаная поверхность характерно затрещала. — Знаешь, во что тебе выльется измена, шлюшка?

— Это всё неправда, Вы сами это знаете! — девушка в отчаянии мотала головой. Все её кошмары воплощались в реальность.

— Да кто тебе поверит! — поднявшийся мужчина достал револьвер и, сняв с предохранителя, направил его на застывшего парня, медленно проходя к заплаканной блондинке. — Жалко его, да?

Вика отказывалась верить в происходящее и закивала головой:

— Да, да, да, жалко! Пожалуйста, не убивайте его! Я вернусь к Вам, только не убивайте!

О, как ему нравились её слёзы, её обречённость, а также безвыходность этого сосунка, что покусился на его женщину. Рывком дёрнув за шею, Марк Вадимов притянул жену к себе. Разорванная ткань клочьями повисла на хрупком теле.

Не спуская с прицела полицейского, он попятился к выходу. Конец игры. Но радости почему-то не было. Быстрый тяжёлый топот так не вовремя приблизился сзади. Холодная сталь коснулась его спины.

— Руки вверх!

Начинающий политик горько хмыкнул и, резко отскочив, прикрылся девушкой, переводя прицел ей в висок. Теперь для «него» всё кончилось, но последнюю пакость Вадимов решил оставить за собой.

Мужчина истерически засмеялся и провёл дулом по мокрой щеке — Виктория никому не достанется.

Все застыли в немом ожидании. Рисковать заложницей никто не хотел.

Но произошло то, что никто не мог предположить: сжав губы, девушка медленно вытащила из левой руки нож и вонзила наугад в ногу «мужа». Не ожидав такого подвоха, мужчина на мгновение растерялся, но этого хватило.

Никита рывком поднял с пола оброненный Шакалом нож и метнул в плечо захватчика. Рука дрогнула, и оружие выскользнуло. Упавший револьвер мог выстрелить, а потому близстоящий оперативник прыгнул на перехват, однако, теряя последние силы, Райт среагировал быстрее и поймал оружие в пасть.

Все выдохнули с облегчением.

Марка Вадимова тут же сковали наручниками и увели, а Никита скинул с себя куртку, не обращая внимания на остатки пламени на штанах.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

Как во сне он подошёл к верному другу, падая перед ним на колени. Тяжёлый ком подступил к горлу. Зачем, ну зачем он полез на рожон?

Отряд спецназа, вызванный Александром, расступился, пропуская осунувшегося Никиту с окровавленным псом на руках.

Меня, наконец, донесли до места назначения и сбросили на пол. Вися долгое время вниз головой, у меня потемнело в глазах. Я оказалась лицом к стене и поэтому не видела находящихся в комнате мужчин. Судя по разговору, их было трое.

Стоящий около меня доложил о доставке Виктории Александровой и ушёл. Я боялась пошевелиться и лишь прислушивалась. Голос одного мне показался до ужаса и холодного пота знакомым.

Пожалуйста, только не «он»!

Будто подтверждая мои догадки, меня грубо развернули, и я увидела самого ненавистного мне человека — Марка Генриховича Вадимова. Я глянула на второго и передёрнулась — это Шакал, тот самый, что похитил меня после смерти Персика. Возвращая взор на так называемого мужа, я заметила в его руках излюбленный хлыст.

— Ну, здравствуй, любимая, — ухмыльнулся он, после чего я почувствовала острую, будто лагающую скрипку боль, и потеряла сознание.

Очнулась от резких и издевательских пощёчин. Пошевелив конечностями, ахнула, поняв, что меня развязали. Ну да, чего им бояться какую-то девчонку? Сволочи! Что теперь со мной будет, что с остальными, как Павел?

— Очухалась?

Тошнота от боли и мерзкого лица наёмника заставила меня скривиться. Я попыталась отползти, но его рука схватила меня за одежду.

— Не так резво, цыпа.

За дверью офисного кабинета послышался шум; Шакал глянул на хозяина и резко поднял меня на ноги, приставив дуло пистолета под рёбра. В тоже самое мгновение дверь резко распахнулась, и в проёме показались Райт с Никитой, в руках которого был пистолет, наведённый в нашу сторону.

Пёс сразу же прыгнул на бандита, но тот успел среагировать и выстрелил почти в упор. Сердце не выдержало — мой крик потонул в диком визге подстреленной собаки. Я хотела тут же броситься к Райту, но Шакал ещё сильнее упёр дуло прямо между моих рёбер.

— Стоять, ***!

Никита застыл на мгновение, оценивая обстановку, но не опуская рук с оружием. Его взгляд пробежался по Райту, Марку Генриховичу, и вернулся к нам. Шакал махнул головой, и Никите пришлось послушно опустить пистолет, не разрывая зрительного контакта.

Я забыла, как дышать, но всё решили за меня. В следующую секунду бандит отшвырнул меня к стене и бросился на полицейского. От неожиданности, я грохнулась на пол, но тут же подползла к окровавленному Райту, оттаскивая его в сторону от дерущихся мужчин.

Нет, меня точно сегодня вырвет!

Никита ударил Шакала ногой, и тот отлетел в мою сторону, но тут же ловко вскочил на ноги и бросился в очередную атаку. Я машинально поднялась на ноги, стараясь слиться со стеной.

Они молотили друг друга то с бешенной скоростью, то приноравливаясь к следующим ударам. Я не успевала следить, за кем преимущество — слишком быстро, слишком тяжело.

Беглый взгляд на Марка Генриховича — ухмыляется, сволочь! Ну, да, для него это развлечение!

Послышался грохот, а потом… Шакал достал здоровый нож и полоснул им Никиту. Я захлёбнулась криком, умоляя прекратить всё это. Кровь заливала рукав полицейского, но он этого, кажется, даже не замечал.

Последующая серия ударов отнёсла его к шкафам. Стоящие в открытом стеллаже папки и книги посыпались на пол, преграждая путь к сопернику. Бросаемые предметы были похожи на буйство полтергейста. Но самое страшное было то, что Никита завалился на длинную тумбу, на которой горели свечи на массивном канделябре.

О, ужас! Полицейский тут же стал объят пламенем, но даже это его не остановило. Психика и я были отдельно.

Я в страхе смотрела, как горел Никита, думая лишь о том, что он сгорает заживо.

Подобное зрелище шокировало не только меня. Шакал на время замешкался, и это переломило ход борьбы. Я видела борьбу и тактику полицейского, видела глаза преступника, полные страха, а потом неестественный разворот головы, сопровождаемый хрустом свёрнутой шеи.

Холодный мерзкий пот покрыл моё тело — второй раз я видела смерть так близко. Даже когда смотрела на маму в гробу, она казалась просто уснувшей. А так… нет, это слишком тяжело.

Я словно со стороны наблюдала за Никитой, двинувшемся в сторону Марка Генриховича. Мне хотелось подбежать и сбить с него пламя, но в воздухе что-то блеснуло, и я оказалась пригвождена к стене.

Необычный абсолютно гладкий нож без привычной рукояти прошёл через ткань на рукаве футболки и вонзился намертво в стену. Следом ещё один; и я вскрикнула.

— Одно твоё неосторожное движение, и я могу промахнуться, — самоуверенный мужчина пригрозил Никите, продолжая метание в мою сторону.

Мне стало страшно так, что думала уже, что умру точно. Прямо здесь и сейчас. Весь мой побег оказался бессмысленным — я попалась в капкан, из которого не вырваться, не спастись. За что мне всё это?! Почему именно я?!

Всё тело трясло от напряжения и ужаса, и я зажмурила глаза, ощущая, как раз за разом натягивалась одежда по краям. Всё дальнейшее происходящее представлялось мне урывками.

В один из «кадров» острая боль пронзила левую руку; я почувствовала, как потекла горячая кровь, а с ней нахлынула слабость, но нужно держаться, даже если это кажется невозможным. Голова кружилась от зашкаливших эмоций, потрясения сыпались одно за другим, а когда этот изверг стал угрожать Никите, я сдалась. Мне было уже всё равно, что будет со мной — лишь бы он был жив!

Я кричала, плакала и умоляла, но всё безуспешно, а потом Марк Генрихович приблизился ко мне и, больно стиснув шею, рванул на себя. Послышался треск рвущейся ткани. Вот и всё! Я смотрела только на Никиту, медленно теряя опору под ногами. Словно сквозь сон я услышала:

— Руки вверх!