Скрывая себя

Глава 2

— Эй, как она там? — окликнули меня со спины, а я ощутила липкий холод страха. — Уже задолбала эта тёлка, вторые сутки в отключке валяется! И чё такого в ней нашёл хозяин? Баба, как баба. Сдалась ему именно эта!

Судорожно сглотнув и отчаянно стараясь не выдать себя, медленно подняла руку вверх, изображая пальцами знак «ок», и, стараясь как можно естественнее, пошла дальше.

Кажется, пронесло!.. Что он там сказал — два дня?

Наконец и первый этаж — в стороне из-за угла красовалась массивная входная дверь. Судя по тому, что видела с чердака, на улице никого нет. А пока, проходя на цыпочках мимо полузакрытой комнаты, я услышала недовольные мужские голоса, один из которых говорил:

— Звонил шеф, говорит, что собаку убить надо, типа для собачьих боёв нужны крепкие и сильные псы, а этот гадёныш жрать отказывается, нос воротит.

Что ответил собеседник, не услышала. Осторожно отступая по паркету назад, поняла, что через главный вход идти будет небезопасно. Надо искать другой выход!

Краем глаза, заметив кухню, поймала себя на мысли, что очень хочу есть, и что там, возможно, есть задняя дверь. Прислушалась, присмотрелась — никого. Вот и славненько!

Чуть ли не бегом, поспешила к холодильнику, то и дело оглядываясь. Достав пачку сосисок, спрятала её под толстовкой вместе с полуторалитровой бутылкой воды, стоявшей среди многих таких же. Рядом под стеклянной крышкой на сковородке заметила жареные котлеты и, не долго думая, стащила парочку, тут же откусывая одну.

А ничего — вкусная! Или это с голодухи?

Да плевать, и я, жадно жуя, доела. Конечно, ведь два дня и маковой росинки во рту не держала, хотя если вспомнить тот злополучный день моего похищения — то три!

Разумно рассудив, что много кушать на голодный желудок нельзя, стала искать выход. Открыв первую попавшуюся дверь, судя по всему — кладовку, я ужаснулась. Вот твари! На кафельном полу среди хозяйственного инвентаря лежала немецкая овчарка (и судя по крупным размерам и морде — кобель), испуганно сверкая глазами в полумраке своеобразного карцера. Одного беглого взгляда хватило чтобы оценить его состояние: побитый, измученный и наверняка голодный. Кажется, это про него в комнате говорили. Бедняга!

Я подошла поближе, присела на корточки и протянула окровавленной псине свою котлету. Собака недоверчиво покосилась на меня и села.

«Дружок, ты же не будешь меня обижать? Тебя, я смотрю, здесь тоже не сильно жалуют. Знаю, знаю, из чужих рук не будешь есть — гордость не позволит!»

Я сказала это шёпотом, но не услышала своего голоса. совсем. Может связки сели? Возможно, но ничего, пройдёт, думаю. Поэтому, не сильно широко улыбнувшись (разбитые в кровь губы болели) и положив котлету на пол, отползла назад. Пёс недолго недоверчиво смотрел на меня и потянул носом: голод — не тётка! Как никогда тебя понимаю.

Кто знает, может я ему понравилась, но пёс к моей радости потянулся к еде и… скушал котлету. Умничка! Протянула открытую ладонь, заглядывая в грустные глаза немецкой овчарки.

Он подошёл ближе и облизал мою ладошку, ещё пахнущую котлетой — ну да, больше нет! А он добрый, раз позволил себя погладить постороннему человеку, я зажмурилась от приятных ощущений, одновременно гладя его за ушком. Но вспомнив, что пора бежать, встала, а пёс так жалостливо посмотрел на меня, будто бы прося: возьми с собой! Он чуть дёрнулся ко мне, и я заметила, как натянулась цепь на его шее.

Ну, что с тобой делать?

Легко отцепив карабин и похлопав себя по бедру, поманила пса за собой, приложив палец к губам. Он, надеюсь, прочитав в моих глазах осторожность, понимающе моргнул и последовал следом. Проверив почти все двери и, наконец, найдя нужную, вдруг услышала позади шаги постороннего, а через секунду меня схватили за руку, резко развернули и сняли капюшон.

Здоровенный мужик с явно бандитской физиономией ухмыльнулся, сверкая прокуренными жёлтыми зубами, и крутанул перед моим лицом пистолетом.

Всё, я пропала…

Но на моё счастье в следующее мгновение подкрался пёс и, тихо зарычав, бросился на громилу, вгрызаясь в руку. Мужчина от неожиданности упал на спину, но закричать не успел — ударился головой, глухо выплёвывая ругательства.

Зато закричала я, правда беззвучно, а потом схватила табурет и до кучи огрела мужчину по голове. Ну что, напарник, отлично сработались — 1:1!

Благодарно кивнула овчарке — спасибо, дружок! Оттащив охранника немного в сторону от прохода — тяжёлый боров, вышла из здания и побежала к ранее замеченной заборной дыре, не забывая оглядываться на четырёхлапого друга и на возможных преследователей. На наше счастье пока никто не спохватился. Словно гимнаст, пролезла сквозь щель и понеслась прочь по идеально ровным дорогам следом за собакой.

Надеюсь, твоя животная интуиция выведет нас в безопасное место, дружок! Но и сама заметила, как через пару-тройку улочек показался лес. Опять-таки на наше счастье по пути никто не попался — вымерли что ли все? Так нам оно и к лучшему!

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

Забежав под защиту кустов и деревьев, мы не останавливались ещё очень долго — страх придавал сил. Но всё же они закончились, и я, споткнувшись, притормозила отдышаться и посмотрела на пса с лёгкой улыбкой. Он глянул на меня с неким недоумением, а потом сорвался с места в чащу, а я, увы, осталась одна.

Уже порядком стемнело и небесное пространство стали рассекать взмахи кожаных крыльев летучих мышей, но я благоразумно решила всё же бежать дальше.

Ловко лавируя между деревьями, громко дыша от быстрого бега, то и дело задевая сучки ветвей и спотыкаясь о кочки мха и поваленные деревья, я бежала глубже и глубже в лес, подальше от этого ужасного дома. Что собиралась делать дальше, не знала, но твёрдо была уверена, что если ещё раз остановлюсь, «он» непременно поймает меня, и я уже не смогу сбежать второй раз.

Те некоторые ветви, от которых не смогла уклониться, хлестали лицо и руки, а потому приходилось быть осторожнее. Плюс ко всему быстро стало совсем темно, хоть глаз выколи. Было невероятно страшно одной в лесу.

Собственно, я никогда не ходила в него одна даже днём. А тут ночь, да и лес совершенно незнакомый. Когда я была маленькой, мы с родителями иногда выбирались на пешие прогулки. Тогда я была счастлива. Мы гуляли по широким утоптанным дорожкам, покрытых сосновыми иглами, спотыкались о выступающие из земли корни, некоторые участки были сплошь покрыты песком, и передвигаться было не очень удобно, но это если свернуть и идти через лес в сторону другого района, а обычный маршрут шёл напрямую к Волге. Мы доходили до обрыва и смотрели на серо-синие воды реки. Папа обязательно рассказывал какую-нибудь историю, связанную с Волгой, судоходством или что-то из своего детства. Мы с мамой садились на толстый упавший ствол старого дерева и доставали из сумки бутерброды и термос с чаем. Да, воспоминания, которые остались в прошлом. После смерти мамы мы с папой долго не ходили в лес — было больно идти туда без неё.

И вот я снова в лесу. Чужом. Одна.

Любой шорох или звук животных или птиц заставлял меня вздрагивать. Но ещё страшнее было попасться к опасным людям. Злобная песнь кровососущих насекомых преследовала меня по пятам, подгоняя. В голове крутилась одна лишь мысль: быстрей, быстрей, ещё быстрей! Однако сие уже не представлялось столь возможным.

Наконец, полная луна осветила мой путь, и видимость улучшилась. Я бежала уже, наверное, не менее трёх часов, и порядком устала. Ноги подкашивались, переставая слушаться, и пришлось сдаться.

Чисто случайно набрела на какой-то пригорок с редко растущими молодыми деревцами. На этом небольшом открытом пространстве росла густая сухая трава, а лёгкий тёплый ветерок отгонял писклявых комаров. Присев на мягкий природный настил на своеобразной небольшой поляне, прислонилась к дереву и закрыла глаза — всё равно уже глубокая ночь.

Я потихонечку засыпала, но вдруг совсем рядом услышала сухой треск поломанной коряги и почувствовала на своём лице чьё-то горячее дыхание. Я напряглась: волк или медведь?! От одних «зверей» убежала, чтобы быть съеденной другими? В ужасе открыла глаза и посмотрела на нарушителя спокойствия. Облегчённо выдохнула — это всего лишь мой «напарник». Я так обрадовалась и обняла его голову.

«Хороший мой, ты вернулся!»

В животах у обоих почти одновременно заурчало, и я достала из-за пазухи куриные сосиски и разорвала упаковку. Половину отдала собаке, а сама съела одну. Открыв бутылочку воды, сделала пару маленьких глотков. Пёс, поев, посмотрел на меня.

«Что, тоже пить хочешь?»

Тихонько налила в ладошку негазированной воды, а напарник подошёл ближе и с жадностью начал пить желанную жидкость. Погладив пса по макушке, я закрыла бутылку и отложила в сторону ненужную теперь тару.

Подняв глаза к небу, заметила как невероятно много на небе звёзд — в городе столько не увидишь. Глядя на многочисленные созвездия, я вспомнила о маме. Она была прекрасным астрономом и свою любовь к звёздам привила и мне. Жаль, что мой самый дорогой человек сейчас не со мной.

«Я так по тебе скучаю, мама».

Долго всматриваясь в многочисленные созвездия, я вновь начала засыпать. Пёс давно устроился на моих коленях, даря тепло, и сладко дремал. С ним намного спокойнее.

Однако, пробуждение было внезапным. Пёс резво вскочил с меня и навострил уши. Погладив его по спине, я тоже стала прислушиваться к звукам, одновременно осматриваясь в несмелых лучах занимавшейся зари. Место, где мы решили заночевать, оказалось метрах в ста от дороги.

Я услышала, как остановился автомобиль напротив нас. Сначала испугалась, что меня заметили и идут, чтобы вернуть, но страх исчез, когда увидела сквозь деревья, как из машины, не выключая двигатель, вылез старенький мужичок, остановившийся всего лишь справить нужду.

Вот он — наш шанс!

Отряхнувшись от пыли и грязи, я с напарником незаметно побежала к грузовичку, на наше благо тентовому, и мы забрались внутрь кузова. Как вовремя — через некоторое время мужчина вернулся, и машина двинулась с места.

Расслабленно покачиваясь от лёгкой тряски на неровной дороге, поглядывая сквозь щель колышущегося тента наружу и доедая остатки вчерашнего ужина, конечно же, поделившись с другом, я думала о городе, в котором жила сейчас. Наверное, мне следовало бы уехать — иначе найдут. Дорогу, по которой мы ехали, я хорошо знала. Теперь понятно, почему не слышала ночью дорожные звуки — здесь мало, кто ездил.

Грузовичок остановился, и я услышала стук о рельсы удаляющейся электрички. Кажется, мы на семафоре у железной дороги. Пора уходить.

Спрыгнув на землю, огляделась по сторонам — местность знакомая. Кинув взгляд на машину, мысленно поблагодарила водителя и посмотрела на пса, который, постоянно оглядываясь на меня, куда-то бежал. Прости, дорогой, но здесь наши пути расходятся. Я помахала ему и недолго смотрела вслед, после чего решила посетить место, где и провела свои лучшие детские годы.

Домой возвращаться всё равно нельзя — этот мерзавец знает, где я живу и, наверняка, первым делом будет искать там.

С горьким сожалением я смотрела на Большой театр нашего города — это было высокое каменное строение, насквозь пропахшее особой атмосферой и жизненными красками. Здесь часто проводились музыкальные фестивали, в том числе международные, исполнялись современные постановки балетов и опер, да и вообще — это место стало мне вторым домом. Я играла здесь в оркестре и нередко солировала на скрипке.

Зайдя в здание через чёрный ход (благо, дедушка-охранник сонно клевал головой и не заметил меня), поднялась в костюмерную, ключ от которой я незаметно захватила с собой. Перевязав грудь эластичными бинтами и надев на голову мужской парик тёмного цвета а-ля кореец, вышла обратно, заодно захватила с собой стоявшую на виду бутылочку воды, пакетик с сухариками и. очки с обычным стеклом — реквизит. Больше здесь оставаться нельзя. Пора на вокзал.

Из подъезда одной из многочисленных пятиэтажек вышли двое парней в свободных рубашках и со спортивными сумками на плечах. Один из них, с лохматой и немного курчавой тёмно-русой шевелюрой, сунув руки в карманы, опечалено осматривал улицу, будто выискивая что-то или кого-то. Переводя взгляд с одного места двора на другой, он, наконец, наткнулся на до боли знакомую собачью морду немецкой овчарки.

— Райт, хороший мой? Ты нашёлся? Ай, молодца! — обрадовался молодой человек и присел на корточки, распахнув объятия.

Пёс тут же подбежал к хозяину, прыгая на плечи и стараясь вылизать, где только достанет. Сам молодой человек тоже не скрывал эмоций, он принялся обнимать и гладить крупного кобеля по спине, взъерошивая густую шерсть.

— Где же ты пропадал, шельмец? Опять подрался небось? — увидев запекшуюся кровь, спросил хозяин.

— Райт, а мы ведь уже в розыск тебя подавать хотели! — засмеялся второй парень и, также присев, протянул раскрытую ладонь. — Давай лапу!

Пёс гавкнул, что в молчаливом и пока ещё сонном дворе получилось неприятно громко. Ну, а уже через короткое время к дому подъехало заказанное такси.

— Макс, я щас мигом сгоняю домой.

— Валяй. А мы пока подождём здесь Никиту, правда, Райт?

Вскоре хозяин собаки выбежал из подъезда, и все трое сели в автомобиль.

— На железнодорожный вокзал, командир, — сказали молодые люди водителю, а пёс, будто поддакивая, гавкнул.

Таксист отпустил сцепление, и автомобиль плавно покатилась по асфальту. Миновав неровные внутриквартальные дороги, он надавил на педаль чуть сильнее, прибавляя скорость.

Немного посмотрев в окно, не особо заостряя внимание на мелькающих мимо людей и деревья, Райт положил передние лапы на колени хозяина, а голову на свои лапы и тихо засопел. Молодой человек, легко улыбнувшись привычному поведению пса, начал поглаживать его по голове.