Скрывая себя

Глава 33

Текущий день я почти всё время провела в полицейском участке — появились дополнительные вопросы. Хоть Никита и находился в этом же здании, мне так и не удалось его увидеть, а потом мы поехали провожать подругу. Как ни прискорбно, но с Мариной нам не удалось побольше пообщаться, она была вынуждена уехать — контракт, есть контракт. Однако, Роман не хотел расставаться с сыном, и Сергей с Таней задержались у него ненадолго.

Не передать, как я была рада, что всё закончилось для Тани благополучно. Мы с Романом ещё не один раз выпытывали у неё подробности произошедшего, и всё больше и больше поражались гадкому поведению Марка Генриховича. В свою очередь я повторялась со своей «историей». Это одна тема, а другая гораздо более приятная — Роман и его сынишка. Серёжа справедливо заметил, как они быстро нашли друг с другом язык.

Я как раз была у них в гостях, когда в дверь позвонили. Мы с Таней играли с Федюшкой на полу.

— Здравствуйте, — засунув руки в карманы и облокотившись на стену, на нас изучающим взглядом смотрел Никита, а если точнее — на меня. — Я за тобой.

Я взглянула на него: уставший, похудевший, с густой щетиной — он совсем, что ли, не отдыхает? Нужно срочно откармливать парня!

Мы с Таней и Романом переглянулись, и они чуть ли не синхронно кивнули мне собираться. Ну, это я быстро — складывать особо нечего, так как брала самое необходимое для девушки.

— Всем пока.

Попрощавшись, я не знала, где сегодня преклоню голову, но твёрдо уверена, что Никита не отвяжется от моей стряпни в ближайшее время. Я от него просто не отстану, пока не накормлю, хотя бы впрок. Мы ехали на его машине; я с удовольствием отметила, что руки и лицо немного зажили.

— А куда мы едем? — естественно заметила знакомую дорогу, и смутные сомнения проникли в мою головушку.

— К нам, — Никита сказал это так мягко, так тепло, что аж сердце защемило от нежности.

— Тебе нужно что-то забрать? — «наивно» поинтересовалась я, про себя отмечая именно «к нам», а не «ко мне».

— Нет, всё, что мне нужно, я уже забрал, — парень посмотрел на меня, а я почему-то смутилась. И к гадалке не ходи, чтобы понять, о чём это он.

Уже войдя в квартиру (причём первой — Никита на этом настоял), окончательно уверилась, что останусь здесь. Честно говоря, соскучилась. За то непродолжительное время, что здесь провела, я чувствовала себя как дома.

Опять немытая посуда встретила меня в переполненной раковине, но на этот раз Никиту можно было понять, и я не стала раздувать из мухи слона. Да собственно, не имела на это никакого права. Совершенно не интересуясь мнением парня (пусть только попробовал бы возразить!), я убрала всё лишнее с плиты и принялась кашеварить.

Парень же просто сел за стол и просто наблюдал за моими действиями. Его взгляд ощущался каждой клеточкой моего тела, он заново изучал меня, рассматривал со спины. Это смущало и… радовало с другой стороны. Хотелось так много, о чём поговорить, но слова так и не срывались с губ, словно я всё ещё оставалась немой. Волнение волнами накрывало меня, но я старалась скрыть его за готовкой.

Пока тушилась капуста с мясом, стала мыть посуду, а Никита всё также сидел. Я убрала последнюю тарелку в сушилку, когда руки парня легли на раковину по бокам от меня. Он не прикасался ко мне и держал дистанцию, но момент был достаточно интимный.

Медленно опустила руку и выключила воду, спиной ощущая исходящий от него жар. Какой волнительный момент. Я кожей чувствовала, что нравлюсь ему — это было очевидно. Хотелось прижаться и обнять, но! Сейчас, когда мы наедине, мне было как-то неловко. Вот так мы и стояли несколько минут, не зная, что друг другу сказать. Выручил засвистевший чайник. Никита выключил его и достал чашки. Разлив зелёный чай, мы потихоньку цедили его, боясь посмотреть в глаза.

— Ты…

— Ты… — мы одновременно начали.

Наконец мы нарушили негласное молчание, причём довольно неудобным способом.

— Говори первый…

— Говори первая…

Это было уже комично, и мы неловко рассмеялись. Никита поставил локти на стол и уткнулся в сцепление рук, в упор разглядывая меня теперь спереди. Его костяшки были покрыты зажившими болячками, часть из которых уже отлетела. От столь пристального взгляда я уже не знала, куда себя деть; щёки пылали как на пожаре.

— Может, хватит уже, — я прикрыла лицо распущенными волосами. Как-то по-детски получилось, ну и ладно.

— А ты красивая, — сказал он.

Никита, перестань уже! Парень хитро сощурился и решил добить меня.

— Это ведь тебя я видел тогда в окне?

— Да. Прости, — мы оба понимали, о каком разе он напоминал, — что так получилось.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

— Ну-у… Я подумаю, — Никита однобоко скривился и быстро поменял тему, наверное, он тоже чувствовал неловкость. — Чем заняться хочешь?

Если честно, об этом я вообще не думала — не до того было. Раньше я мечтала стать профессиональным музыкантом, ездить по заграницам. А сейчас… Сейчас я жила одним днём. День прожит — и Слава Богу!

— Не знаю. Александр сказал, что нужна буду до суда.

— А потом?

— Потом, наверное, вернусь в свой город, — опустив голову и боясь посмотреть парню в глаза, ответила я. Правильно, смысла прятаться теперь не было, а дома и стены помогают.

— Тебя там кто-то ждёт?

Я немного задумалась. А, правда?

— Нет… Родителей нет, только друзья, о которых я тебе говорила.

Сказав это, почувствовала, что на глаза стали наворачиваться слёзы, и я быстро заморгала, чтобы н одна не сорвалась. Вновь повисла неловкая пауза. Я воспользовалась случаем и решила проверить готовность варева.

— Ай, — зашипела я, обмахивая себе рот ладонями.

— Ты чего? — участливо поинтересовался Никита.

— Я, кажется, язык обожгла, — но пробовать надо, и я, без задней мысли подув на ложку, поднесла к его устам. — Попробуй сам.

Никита взял ложку в свою руку прямо с моей и попробовал:

— Готово. Накладывай.

Его прикосновение приятно обожгло кожу, парень намеренно некоторое время не отпускал меня, но потом разжал руку. Я, едва поборов сдержанную улыбку, разложила капусту с мясом по тарелкам, и мы приступили к вечерней трапезе.

— Погоди, — Никита полез в навесной шкафчик, достал тёмную бутылку и взял два бокала.

— Что это? — удивилась я очевидному.

— Вино.

— Я не буду, — сразу покачала я головой, вспоминая, как напилась последний раз. Но тогда я была «парень», а сейчас, будучи девушкой, мне вовсе не хотелось предстать потом перед ним в неприглядном свете.

— Такое будешь, — утвердительно заверил меня парень. — Не возражай.

— Нет, нет, — так его и «послушалась». — Никита, ты же помнишь, что я вытворяла у Оксаны на дне рождения?

— Да ничего особенного. Ты почти сразу вырубилась и вообще вела себя тихо.

Парень разлил тёмный напиток почти до краёв. Для меня и треть-то было многовато. Для себя же решила, что для приличия только пригублю.

— Это мой батя сам ставил из нашего виноградника. Давай, за здоровье Райта!

Ну, этот тост нельзя проигнорировать — здоровья нашему мальчику действительно нужно побольше. Да и из уважения к отцу Никиты. Мы подняли бокалы и чокнулись. Вино оказалось с насыщенным ароматом каких-то трав.

— Ну как? — спросил Никита, разливая по второму.

— Вкусно, — призналась я, чувствуя, как по телу приятно растеклось тепло, не заметив, как осушила первый бокал до дна.

Я не сторонница алкогольных напитков, но это домашнее вино действительно было очень вкусным. Мы кушали и пили, болтали ни о чём и смеялись. Время летело незаметно, и в начинающихся сумерках Никита включил светильник с мягким светом и крутящимся разноцветным абажуром.

Несмотря на допотопный вид, именно его мерцающие лучи создавали сказочно-интимную обстановку. Я, бывало, тоже включала этот светильник, когда поздно занималась кухонными делами. От него исходила приятная атмосфера, но сейчас всё было иначе, с иным смыслом.

Мне было так хорошо, что я облокотилась на одну руку, подперев щёку ладонью. Глаза начали медленно слипаться: что ж, пора на боковую. Я решила встать и взяла наши тарелки, дабы помыть, но тут же не удержалась и плюхнулась обратно.

— Давай-ка, я сам, — парень решительно забрал посуду из моих рук и убрал в раковину, залив водой. — Завтра помоешь.

Я вновь попыталась встать, но безуспешно.

— Ты меня спо-ил! — подняв указательный палец, я обиженно неуверенно ткнула его в сторону расплывающегося образа Никиты. — Ты же обеща-ал, что не бу-дешь!

Мне кажется, или я засыпала на фразах?

— Ничего я не обещал, а тебе расслабиться нужно было. Пойдём, я уложу тебя спать, — парень подхватил меня на руки и понёс в свою комнату.

— Никита, Никита, ты решил воспользоваться моим бесчувственным состоянием и соблазнить невинную девушку?

— Девушка, если я и захочу тебя соблазнить, то предпочту, чтобы ты была в сознании. И почему это невинную? А как же муж?

— А муж объелся груш, — я пьяно захихикала и отключилась.

Новое утро встретило меня широкой постелью. Почему я на кровати Никиты?

Смутно припомнив вечер накануне, я восстанавливала события. Потянувшись, откинула одеяло и встала. Стыдливое чувство наполнило меня — я была в футболке Никиты. Хотелось провалиться на месте от стыда, но мой организм, изрядно наполненный со вчерашнего вечера жидкостью, требовал освобождения, и я поспешила в туалет.

— Доброе утро, девушка, которая пить не будет, — гладко выбритый Никита складывал свою постель с дивана.

Так он тут спал? Вот я бесстыжая лисица — выкурила Никиту из его же кроватки!

— Доброе.

Виновато улыбнулась и смущённо потянула футболку ниже. Разумеется, мой жест не остался незамеченным, и Никита прокомментировал:

— Извини, что переодел тебя без спроса. Вчера ты умудрилась перепачкаться, опрокинув тарелку, — пришлось застирывать пятно.

Видимо, его моя реакция позабавила, и он продолжил:

— Да ты не тушуйся так, я же уже видел тебя в неглиже.

А вот это ты уже зря!

Не очень-то приятно щеголять перед парнем, в чём мать родила. Может для кого-то это не являлось проблемой, но я придерживалась скромного и целомудренного поведения. Моментально сникнув и ничего не ответив, прошла в уборную. Когда же вышла, Никиты не было дома. Наверное, ушёл гулять с Райтом. Да это и хорошо, иначе не знала, что могла бы сказать. Возвращаясь в свою «комнату», заметила сохнущее на балконе платье — парень не соврал.

Надев домашний сарафан, который успела прикупить, я вернула свою женственность: ни за что больше не надену штаны — надоели!

Я пробежалась по полкам и заглянула в холодильник — там в термоупаковке стояло скисшее молоко, а жаль. Я же знаю, что Никита по утрам любит покушать гречку с молоком. Ладно, деваться некуда, сварю парню кашу без него, заодно замешу тесто на оладьи из кислостей. По мне, они так даже вкуснее, чем из свежего.

Со стороны коридора послышался звук открывающейся входной двери и шум от вернувшихся мальчиков.

— Ого, гречечка! А я как раз свежего молочка прикупил, — на кухню вскоре зашёл Никита с кучей пакетов и начал вытаскивать продукты.

«Ну, вот и замечательно, как раз вовремя!» — отметила я про себя.

Разложила кашу по тарелкам и залила его порцию подогретым молоком, а себе добавила каплю растительного масла — это уже мои предпочтения. Весь наш завтрак Никита что-то рассказывал, а потом обратился ко мне:

— А ты что всё молчишь, обиделась на что?

Какой прозорливый! Я поджала губы.

— Ты это из-за того, что я тебя переодел что ли?

А ты ещё и догадливый? Я отвернулась, незаметно «смахивая слезу».

— Слушай, я не и думал, что ты так стесняться будешь — вроде бы не девочка. Замужем, как никак!

— Я всё ещё девушка, — тихо ответила я, и выскользнула из кухни.

Увидеть, как Никита взъерошил волосы и выдал: «Ну и дела!», мне не удалось.