Скрывая себя

Глава 20

Вернулась я как раз вовремя: мужчины дожаривали шашлыки, а девушки выкладывали готовые салаты на тарелки. Мы наконец-то расселись, как Ирина встала и громко постучала вилкой о графин с наливкой, привлекая внимание.

— У нас, как оказалось, есть замечательная новость, но некоторые олухи упрямо её скрывают и забывают напрочь, — хозяйка дома начала нравоучительную проповедь вместо первого тоста дружеской посиделки и многозначительным взглядом, обещающим адские муки за молчание, уставилась на Германа. — Милостивый государь, ничего не желаете сообщить собравшимся?

Молодой человек украдкой взглянул на супругу, но та виновато улыбнулась. Делать нечего, пришлось встать под недоуменные взгляды.

— Ну я… то есть Даша… — как-то стушевался брюнет. — В общем, мы ждём ребёнка!

— Вау-вау, — заголосили парни. — Да ты — мужик! Наконец-то! Что молчали?

— Да Даша просто во всякие приметы верит, вот и просила молчать. Но смотрю, сама проговорилась.

— А какой срок?

— Двенадцать недель.

— Оу, какие большие, а животика вроде не видно.

— Даш, почему мне не сказала, я думала мы подруги, — Оксана изобразила кислую мину, но тут же, увидев растерянный взгляд девушки, просияла. — Не бери в голову, я очень рада за вас!

Застолье затянулось до глубокого вечера, детишки давно отправились спать, а мы взрослые степенно наслаждались трапезой и приятной беседой. Но вот пришло время для ночлега, и Ирина засуетилась, размещая нас. Герман с Дашей извинились и уехали домой — парню необходимо было принимать пациентов. Похоже, он доктор. Оксана напрочь отказалась спать в одной комнате с Максимом, всё же их отношения ещё не дошли до «той самой» стадии, хотя парень был явно разочарован. Поэтому их разместили в комнатах для гостей, а нас с Никитой отправили на мансарду.

Парень с радостью воспринял это предложение — просторное помещение с большими окнами на крыше, сквозь которые открывался отличный обзор на ночное небо. Вот только я не разделяла его энтузиазм, сразу вспомнился злополучный чердак «его» дома. Нет, обстановка здесь была замечательная — удобные лежаки со множеством ярких декоративных подушек, шарообразное кресло, подвешенное на балке к высокому потолку, огромный экран с проектором. При соответствующей обстановке, это был своеобразный кинотеатр.

Я долго возилась на своём конце лежака, а потом взяла плед и вышла на крыльцо, усевшись на ступеньках. Густую тьму освещал тусклый фонарь на столбе у входа, ночные бабочки и мотыльки, с характерным шумом от трепещущих крыльев, танцевали вокруг манящего света, время от времени ударяясь и обжигаясь о горячее стекло. Тишину разбавляли мерные трели сверчков и редкие звуки крыльев одиноких летающих мышей, кои выбрались из своих жилищ на охоту. Я запрокинула голову и посмотрела вверх — млечный путь белым растёкшимся пятном ярко выделялся среди мириад звёзд. Прохладный ветерок подул со стороны пруда, и я, скукожившись, поплотнее укуталась в плед и прислонилась к столбу.

— Не спится? — неожиданно раздался в ночной идиллии тихий, слегка хрипловатый, голос.

Я вздрогнула и обернулась. Никита прокашлялся и присел рядом, облокотившись на противоположный столб. «Нет». Я покачала головой и вновь посмотрела на небо.

— Вот и мне тоже.

Некоторое время мы сидели молча, наслаждаясь тишиной, а потом Никита загадочно развернулся ко мне и легонько толкнул в плечо.

— Слушай, мы никогда не разговаривали по душам — расскажи о себе.

Я от неожиданности даже вздрогнула. Что ему рассказать? Задумавшись, приложила указательный палец к губам, а затем взяла блокнот с ручкой.

«Что тебя интересует?»

— Ну не знаю, расскажи о детстве, друзьях, где учился, — Никита придвинулся поближе, чтобы с ходу читать мои откровения.

«Ох, с чего бы начать. Честно, даже и рассказывать особо нечего. Мама умерла, когда мне было шесть лет, отец в постоянных разъездах. Школа обычная, музыкальная — ничего сверхординарного. Единственная отрада — друзья — одноклассница Таня и её старшие брат и сестра. Серёжа и Марина».

— А чем отец занимается?

«Его тоже больше нет», — я замерла, сжимая ручку.

— Прости… Но всё же, чем занимался?

«Он учёный-исследователь. Бывало заключал соглашения с предпринимателями по некоторым разработкам. Они на пару с дядей Женей со студенческой скамьи одержимы своими идеями».

— Что за дядя?

«Друг отца и наш сосед. Его дочь тоже моя подруга».

— Может — подружка? — со смешком поинтересовался Никита.

«Нет, именно подруга. Они с Мариной вместе учились. Так что, у нас общая компания. Марина, кстати, вокалистка с высоким сопрано. Такие арии пела, аж до самого сердца доходили. У Тани тоже неплохой голос, но музыка для неё как-то больше для души».

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

— Что-то у тебя одни девчонки в окружении.

«Поосторожней, если бы тебя их брат услышал — схлопотал по самое не балуй».

Наш странный диалог мне нравился. Хорошо вот так просто сидеть и разговаривать на свежем воздухе.

— Что, прям такой грозный?

«Не то слово — настоящий мужик-скала. Хотя у меня есть ещё один друг — Артём, но бабник жуткий», — я прыснула в кулак, вспоминая его подкаты к девчонкам.

— Ясненько. Ну, а на личном фронте как? — Никита заглянул мне прямо в лицо, и его взгляд выражал искреннюю заинтересованность. — Девушка у тебя есть?

«О, нет», — я хихикнула более открыто. — «Хотя, в моей жизни недавно появился человек, от которого сердце бьётся сильнее».

Я отвернулась, покрываясь пурпурным румянцем и глупо улыбаясь.

— И где он сейчас, далеко? Не скучаешь?

«Нет, этот человек рядом. Очень рядом».

Как бы я хотела тебе сказать, что это ты — Никита. Я нервно затеребила ручку, боясь выдать себя.

«А что это мы всё обо мне, давай о себе расскажи. У тебя много друзей», — решила я сменить тему.

— Обо мне? Так вроде бы ты и так всё видел.

«Эй, так нечестно. Давай, колись!» — я толкнула Никиту в бок локтем, он пожал плечами и встал.

— Пошли, прогуляемся. Не против?

Я обрадовалась, что смогу наедине погулять с парнем, а ночная мгла, освещённая яркими звёздами скроет мою смущённость.

— Знаешь, — голос Никиты звучал с какой-то с горькой усмешкой и необычно серьёзно, в противовес его вечным смешкам и подколам. — Я никогда не был завистником, а сегодня кольнуло… Нет, ты не подумай, я очень рад за своих друзей. Просто мы все выросли вместе, а теперь каждый обрёл счастье со своей второй половинкой. Даже Максим теперь с девушкой, да и твоё сердце не пустует.

Лунная дорожка освещала наш путь, когда мы удалились от одинокого светильника на крыльце.

— Максим, ну ты знаешь, что с ним мы в армии познакомились, а вот с Егором, Ирой и Германом выросли в одном посёлке. В том самом, куда к Макарычу ездили. Тогда он был большой, с развитой инфраструктурой, а потом, как говорится, «понаехали тут», разворовали, что можно и что нельзя, и постепенно всё пришло в упадок.

Мы уже спустились к пруду, и Никита, взяв камешек, с силой далеко бросил в спокойную водную гладь.

— Мы с Егором и Германом жили на одной улице. Егор старше нас на четыре года и был крутым парнем. Мы, мелкие, постоянно за ним таскались, а потом крепко сдружились. Иринка ворвалась в нашу компанию внезапно. В конце второй четверти первого класса в наш класс вошла такая вся из себя «девочка-конфетка» с огромными бантами и тяжёлым портфелем наперевес. Мы с Геркой тогда ещё ржали над ней на последних партах, но после школы в первый же день получили от неё люлей за драку на школьном дворе этим самым портфелем. Как-то очень скоро её выбрали старостой класса, и даже другие школьники её побаивались. Егор так вообще в неё втюрился после нокдауна. Прямо в лобешник. Прикинь, да? От девчонки, да ещё соплячки! А всё потому, что посмеялся над ней, когда она вызвалась играть в баскетбол с парнями. После этого её парни уважали. Любые попытки драк она прекращала одним своим появлением, хотя, когда к нам шпана с соседней деревни завалила — первой бросилась в заварушку. Весёлое было время — нашу четвёрку боялись как огня. Родителей постоянно в школу вызывали, когда мы устраивали очередной погром. Иринка оказалась далеко не образцовой девочкой, но авторитет её был безоговорочным, и порядок она держала.

Никита засунул руки в карманы и немного перемялся на ступнях.

— Потом Егор уехал за границу без какой-либо связи с ним. Ирка себе места не находила, называла его предателем, а потом как с цепи сорвалась — пошла серьёзно заниматься в секцию восточных единоборств, но больше всего ей нравилось драться на мечах. Ты, наверное, заметил коллекцию в зале? Я кивнула.

— Так вот, это её особая страсть. Ну, так я к чему это: свою депрессию она снимала, отрабатывая на нас с Герычем удары. В какой-то степени мы ей за это благодарны, тоже пошли в секции — стыдно было быть слабее девчонки. Да и мой отец поспособствовал — он у меня военный. Короче, всё детство прошло в синяках и ссадинах.

Никита взъерошил и без того лохматые волосы и усмехнулся.

— Но вот во всей «красе» Ира себя показала, когда Егор вернулся. Ох, как она сжала кулаки, как только заметила его фигуру. Егор, конечно, стал сильнее за годы и окреп, но его всё равно ни с кем не перепутаешь. Короче, ещё то представление было — мы думали, она порвёт его, как Тузик грелку. А через неделю они сообщают, что женятся — прикинь, в каком шоке мы были! Ну и по всем правилам, через девять месяцев на свет появилась Вероника.

«А Герман?» — написала я на мокром песке, хоть в темноте и было плохо видно, но думаю Никита больше догадался, чем разглядел.

— О-о, это целая история. Даша младше нас на год. Это началось в старшей школе. Мы тогда ездили учиться уже в город. Сам знаешь, обычно на тех, кто младше внимания не обращаешь, если только не на подшефных. Но вот только Дашку невозможно было не заметить — она как тень всегда следовала за Германом. Короче, влюбилась по уши. Он поначалу бесился, а потом решил просто игнорировать. Да-а, сколько слёз она из-за него пролила. Каких только ей прозвищ не давали, но девчонка не отступилась. Даша даже за ним в медицинский подалась, лишь бы быть рядом! Потом у них практика совпала. Уж не знаю, что там за практика, но после неё сердце Герыча растаяло, и они начали встречаться, а позже поженились. Ну, а Максиму ты сам помог… Может и мне невесту сыщешь?

Я посмотрела на Никиту с таким видом: «издеваешься что ли?»

— Да шучу я, шучу… Если честно, мне последнее время снится одна девушка. Толком её я не видел, только образ, но странное ощущение, что она — моя… Тупо, наверное, никогда подобной хренью не страдал.

Мы сидели на брёвнышке. Я уже изрядно замёрзла, и, даже укутавшись в плед, крупно дрожала. А Никите всё нипочём — он расслабленно сидел, положив руки на разведённые колени.

— Ну, ты и мерзляк. Я-то думал, землетрясение началось, а это ты трясёшься, — заметил он мою дрожь. — Пошли уже, а то в сосульку превратишься.

Парень по-дружески положил руку мне на плечо, а я прямо замлела — она была такая горячая, что даже через одежду спасительное тепло коснулось меня. Пусть этот жест для него ничего и не значил, но для меня это было счастьем. Я прикрыла глаза — так хотелось прижаться, но нельзя. Эх.

Оставшуюся часть пути, мы прошли быстро — всё-таки уже глубокая ночь. Да, заболтались, хотя было приятно поговорить вот так спокойно, тет-а-тет. Усталость своё взяла, и я быстро отдалась во власть Морфея, уткнувшись носом в плед. Может я и извращенка, но мне нравился запах Никиты, сохранившийся на нём.