Скрывая себя

Глава 19

Истории сыпались одна за другой. Я столько всего интересного узнала. Мне всегда нравилось кого-нибудь слушать. Вот только сама не обладала столь богатым жизненным опытом. А меж тем воспоминания продолжались.

— А как мы с плота на глубину прыгали — и ведь не боялись же, до поры до времени, — уточнял Герман.

— Точно, тогда один мальчонка утонул по глупости, а всё из-за дурацких розыгрышей «тону-тону». Вот и «дотонулся». Мы тогда на берегу сидели, а он рисануться решил перед девчонками, ну и сиганул, сделав сальто. Мы ещё долго ржали, когда он кричал своё «тону!» Думали, всё прикалывается, а когда пузыри пошли — спохватились, да поздно уже, утоп, — мрачные воспоминания накрыли Егора. — Мужики, когда его вытащили, сказали, что плавками за проволоку зацепился. Нет бы снять портки, да всплыть. Эх, хороший пацан был.

— Да, я помню. Он ещё накануне зимой мои сапожки напялил. Хорошие такие — снаружи полностью меховые, типа унтов, — поддержала разговор его жена. — Выхожу я, значит, после уроков, а обувки то нет. Я туда-сюда — нема! Жалко было, до ужаса. Сижу реву, наши домой все уже ушли, а на улице мороз. Хорошо мамка спохватилась, да за мной пришла. Смотрим, мальчишка идёт в похожих. Мама, не будь дурой, взяла, да и позвала его: «Дай-ка я на твои сапожки посмотрю». Он преспокойненько разулся, и пока мы искали мою фамилию, помните, раньше обувь подписывали? Так вот, пока мы там разглядывали, он напялил свои ботинки и ушёл. Мы ещё долго потом думали: неужели не заметил, что обувка чужая?

— Ха, а помнишь, Герман, как по пьяне мы с тобой туфли поперепутали? У тебя тогда ещё день рождения был, — припомнил Никита.

— Точняк, я ещё подумал: чё это мне обувь так жмёт? — согласился тот.

— Ага, а твои лыжи с меня слететь пытались, когда меня заносило в разные стороны, но я бдил! Я ещё сказал тогда: «И всё-таки это были мои туфли».

— Это было вскоре после того, как Герман начал встречаться с Дашей и хотел хорошее впечатление произвести, — улыбнулась Ирина.

— Ты ж, Герман, тогда ходил весь не пойми в чём, а как с Дашей познакомился, решил впечатление произвести и надел костюм с галстуком, — подтвердил Никита, глядя на изумлённую девушку. — Ты слушай, слушай Даша, мы тебе много чего расскажем. Я ведь тогда первым тебя приметил и сразу решил — это будет девушка моего друга. Но то, как он решил преобразиться, убило меня наповал. Я как увидел его с цветочками у фонтана, так и не сдержался от смеха.

— За что и получил, — справедливо заметил Герман, видимо вспоминая испорченное свидание. — Да ты бы себя видел, сам-то как клоун вечно ходил: широкие штаны и футболка с ужасным принтом. Ах да, ещё шарф белый. Причём даже в жару.

— Э-э, но-но, шарф попрошу не трогать — отцовский шарф неприкосновенен! — «возмутился» Никита.

— Бьюсь об заклад, он у тебя и сейчас лежит в шкафу!

— Никитос — это тот самый? Даже в армии все над ним ржали: крутой боец с детским шарфиком! — вставил своё Максим.

— Чё ты сказал, давно люлей не получал? — изобразил гнев Никита.

Застолье выдалось щедрым не только благодаря угощениям, но и за счёт многочисленных историй. Постепенно я лучше узнавала Никиту и его друзей. Не зря говорят, что в неформальной обстановке многое всплывает, и как посмотреть, то много интересного и по большей части смешного.

— А один раз, чуть палаточный лагерь не подпалил, — не обращая внимания на друга продолжал Максим. — Никита нацепил его на голову и, изображая факира, выдувал огонь. Тебе, кстати, потом досталось, что спирт в медблоке спёр.

— Так я же чисто из профессионального любопытства, — подметил Никита. — И у меня, между прочим, отлично всё вышло — сами же были в восторге.

— Да ты вечно выпендривался! Представляете, у нас был марш-бросок через горный перевал, так вот этому чудику вдруг вздумалось за плюгавеньким цветочком полезть в расщелину. Романтик хренов!

— Во-первых, цветочек был не плюгавеньким, а вполне себе симпатичным! А во-вторых, не забывай нашу медсестричку Танечку! Для неё, красавицы, старался.

— Ну, Танечка — дело святое! — рассмеялся Максим. — Эдакая «хрупкая» девушка, что и не обхватить. Если бы она тебя тогда со спиртом не отмазала, одним нарядом не отделался бы.

— Да ладно тебе, хорошая девушка была, просто полновата слегка, — подметил Никита и на изумлённо поднятую бровь сослуживца согласился. — Ну, хорошо. Не слегка. Но всё равно все парни от неё без ума были, а Танечка скромной оказалась. Поэтому и решил цветочек для неё сорвать.

— Твой цветочек чуть не стоил тебе жизни! Если бы я не схватил тебя за шкирняк — сто пудов навернулся вниз.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

— Ничего я не навернулся бы, просили тебя! Сам бы выбрался.

— Ага.

— Не агакай. А цветочек я тогда успел сорвать, кстати.

Их разговор вполне походил на перепалку, если бы не ироничная интонация и дружный смех под конец.

— Ладно, ребят, — Егор обратил на себя внимание. — Предлагаю прогуляться, а то на следующий заход места не хватит.

Берег находился в тридцати метрах от беседки загородного дома Егора и Ирины и хорошо проглядывался с пригорка. Никита первым спустился по красивой каменной дорожке, что змейкой спускалась к небольшому пруду между разбросанных альпийских горок, а следом за ним подтянулись Максим и Егор.

— Витёк, идёшь? — спросил меня Герман, также направляясь за ними. Я с девочками продолжала сидеть, ничуть не воодушевлённая предложением, и потому активно замотала головой. — Ну и зря.

На столе остались грязные тарелки, и Ирина принялась их собирать, чтобы помыть. Мне неловко было сидеть, сложа руки, и потому стала ей помогать. Оксана тоже к нам присоединилась, а вот Даша, как мне показалось, немного побледнела.

— Пойду, проверю телефон, — сказала она, извиняясь.

— Конечно, иди, — ответила Ирина. — Мы тут справимся — делов-то на пару тарелок.

Я, заметив состояние Даши, решила проверить её и пройти в дом. Дашу нашла сидящей на диване и явно уставшей. Мимикой спросила о самочувствии, на что девушка едва улыбнулась и откинулась на спинку, бережно сложив руки на животе. Смутная догадка посетила мою светлую головушку.

«Ты беременна?», — спросила я, изображая в воздухе большой живот, и, получив положительный кивок, не сдержалась и обняла в качестве поздравления.

Оставив будущую мать в гостиной, я поспешила на кухню за стаканом воды. Вероника самостоятельно сосредоточенно нарезала зелень, а вошедшая Ирина прошла к холодильнику, что-то доставая оттуда.

— Ты чего такой взъерошенный?

Я махнула рукой и умчалась к Даше, вскоре девчонки пошли за мной.

— Даш, что случилось? Ты такая бледная, — отставляя на тумбу фруктовницу, поинтересовалась хозяйка дома.

— В-всё хорошо, Ира. Просто немного устала.

— И поэтому выглядишь как смерть?

Я на заднем фоне повторила изображение беременности, и Ирина всплеснула руками и обняла девушку.

— Даша, ты беременна? Поздравляю! — получив положительный ответ, она воскликнула, обращаясь к дочке: — Вероника, у тёти Даши будет маленький!

Девушки принялись говорить на приятную тему. Помнится, когда Марина забеременела, я радовалась также. Только вот, в отличие от Даши, моя подруга была одна…

Довольно скоро будущая мама оклемалась, я успела сходить на кухню и проследила за кастрюлей, которая уже начала кипеть, благо успела вовремя. Вскоре вернулась довольная хозяйка и на мой немой вопрос показала большие пальцы вверх. Вот и славненько.

— Ну как тут? Варится? Отлично. Вить, бери вот это и вот это, а я возьму салатники. А ты на легке, пойдёшь, милая, — Ирина обратилась к застывшей в дверях Даше, — теперь пусть твой Герман таскает тяжести. И так, оглянуться не успеешь, как ежедневно в весе набирать будешь. Это лишь с виду беременная женщина умиляет, а то, что к концу беременности она ежедневно лишние десять-пятнадцать килограммов носит, никого не волнует! — женщина с видом знатока показала указательный палец. — Ника, следи за картошкой, как станет легко протыкаться — зови меня или папу.

— Да знаю я, не впервой, — буркнула девчушка, как заправская хозяйка.

Пока девушки суетились на веранде, мужчины, по всей видимости, решили поиграть в пляжный волейбол. Я чисто из интереса спустилась к ним, но постоять в сторонке мне не дали и пригласили в команду. Признаться, я и с девчонками плохо играла, а с парнями тем более побаивалась — вон у них какие мощные удары. Один из таких попал мне в грудь, я даже не успела закрыться: больно было так, что аж в глазах защипало. Обхватив себя руками, поспешно удалилась, по пути незаметно смахивая всё же выступившие слёзы.

Плохая была затея. Благо, мужчины не сильно настаивали, чтобы я осталась, да и два на два у них лучше получалось.

Думала присоединиться к готовке, но девушки уже заканчивали, и мои услуги были излишними. Обидно, однако, ну, да ладно. Я присела в сторонке, наблюдая за Захаром. Мальчику было откровенно скучно, никто на него внимания не обращал — все заняты. Малыш несколько раз пытался отвлечь мать, дёргая за подол, но толку никакого. Мне стало его очень жаль, и я поманила мальчугана за собой. У Марины такого же возраста сынишка, и мы часто с ним играли, так что опыт у меня был.

Вырвав из блокнота лист, я сделала самолётик и пустила его в свободный полёт. Захар сразу воодушевился и, подняв, тоже попытался запустить, но получалось неуклюже. В конце концов, бумажный самолётик спикировал на мокрую грядку и бесповоротно испортился. Мальчик было расстроился, но, быстро сообразив, позвал меня в детскую в дом.

Комната Захара оказалась смежной с комнатой Вероники. Их разделял спортивный деревянный комплекс из всевозможных лазилок, качелей и канатов. Посреди ручейком стоял бассейн с мячиками. Вроде бы у каждого своя комната, и в то же время брат и сестра вместе. Цветовая гамма была не стандартной для большинства детей — не розовой и не голубой. Комната Захара оказалась в морском стиле в синих и бежевых тонах, а комната Вероники была похожа на сад с рисованной сочной травой и раскидистым деревом на ветвях которого висели фотографии.

Пока я осматривалась, Захар достал из ящика альбом, и мы уселись за маленький стол творить разнообразные поделки-оригами. Чего мы только не делали — и шкатулки-коробочки, и кораблики, и различных зверушек. Больше всего мальчику понравилась прыгающая лягушка. Он разукрасил её красками, а затем подхватил и побежал хвастаться маме. Ну, а мне осталась такая малость, как отмыть стол и пол от краски, убрать разбросанные по всей комнате обрывки бумаги и расставить поделки на полке шкафчика.