Скрывая себя

Глава 40

На следующих фотографиях я уже не ошибалась. По мере рассмотрения, обратила внимание, что снимки с Валерием по большей части были одиночными или же с родственниками, и спросила об этом.

— Брат в школьном возрасте страдал малокровием и часто болел. Он почти всё время был на домашнем обучении и, между прочим, шёл на шаг впереди своих сверстников, а позже окончил школу экстерном.

— Здорово! А сейчас он где?

Никита расплылся в широкой улыбке, прищурив один глаз:

— Не поверишь — в твоём городе!

— Как так? Ты серьёзно?

— Абсолютно — он сейчас живёт там! Мы тогда с Максом и Райтом к нему ездили.

Просто поразительно. Бывает же такое!

— Ничего себе.

— Ага.

— А он там один живёт?

— С женой.

Никита вновь склонился над альбомом и пролистал несколько страниц вперёд, остановившись на изображении миниатюрной девушки с немного детской внешностью и длинными вьющимися волосами босиком шагающей по песку пляжа за руку с худощавым мужем. Валерий перекинул через плечо подстилку на манер греческого бога и с обожанием смотрел на супругу. Какая красивая пара! Я просто поразилась, как молодой человек похож на своего отца, словно копия, только цвет волос разный.

— А дети у них есть?

— Нет. Они уже восемь лет в браке, но пока не получается. Маша постоянно лечится, но толку никакого. Они поначалу много больниц сменили, даже за границу ездили, а сейчас смирились.

Никита вернулся назад, закрыв тему. А я обратила внимание на смену внешности отрока:

— А почему у тебя в младенчестве волосы кудрявые и светлые, а в школе прямые и более тёмные?

— А вот это самая большая загадка. В подростковом возрасте моя внешность стала меняться. Родственники до сих пор подшучивают надо мной, вспоминая, каким был в детстве: «Когда был Никита маленький, с кудрявой головой, он тоже бегал в валенках по горке ледяной…»

Мне нравилось, что парень не стеснялся посмеяться над собой. Это стихотворение про «дедушку Ленина» я припоминала и хохотала, глядя как Никита накручивал на палец ровные пряди, явно кокетничая.

— Фу, Никит, перестань. Как девчонка, в самом деле!

— Девчонка, говоришь? Я тебе покажу «девчонку»!

Парень нахмурил брови и с коварным видом стал напирать на меня. Мне пришлось отклоняться, изгибаясь в пояснице, а этот паразит чуть не уткнулся носом в мою ложбинку между грудей и ухватил зубами за поясок, рыкнув пару раз, будто пытаясь развязать его.

— Пусти меня, пусти! — я упёрлась руками в его лицо, отталкивая, но смеясь. Волосы парня вкупе с губами щекотали чувствительную кожу, хотя, признаюсь, было очень приятно. — Давай, дальше показывай!

Никита взглянул на меня исподлобья и, резко притянув к себе, смачно так лизнул до самой шеи. Ну вот, теперь я слюнявая! Противный обмуслякиватель! Я принялась вытирать грудь ладошками и шлёпать парня по макушке. Тот перехватил запястья одной рукой и продолжил, как ни в чём не бывало, переключая моё внимание:

— Это мама Ани с моим отцом. А это уже сама сестрёнка.

Парень показывал фото с кудрявой малышкой, что была похожа на милого ягнёнка.

— Здесь ей один годик, так, тут три, а здесь, кажется, четыре с половиной, — Никита достал карточку и перевернул, проверяя запись на обратной стороне. — Точно, помню ещё!

Попутно парень показал ещё два фотоальбома, потому как кое-где появлялись новые лица. В одном маленьком только друзья и коллеги по работе. Другой был дембельским. Некоторые фотографии я уже видела у Федоровских, но было и много новых, по большей части, походных.

Никита с гордостью объяснял мне при каких обстоятельствах и где были сделаны снимки. Что ни говори, а вид бравых вояк заставляет нас, девушек, как любят выражаться парни, «кипятком писать». Правда, бойцы совсем ещё зелёные, по большей части худенькие мальчишки, но сколько позёрства!

— Это мы автомат АК-74М собираем.

Я разглядывала обнажённых по пояс парней, что сидели на табуретах под палящим солнцем, а на вторых лежали металлические детали оружия.

— Нашла кого-нибудь?

— Да, вот ты, — я уверенно тыкнула в щурящегося парнишку с коротко стрижеными волосами.

— Больше никого не видишь?

Я внимательно стала разглядывать каждого молодого человека. Глазам не поверила:

— О, это же Максим?

— Какая наблюдательная! — засмеялся Никита.

Вот сейчас я действительно почувствовала себя «блондинкой». Максим сидел рядом с Никитой. Ну, а как угадать? Парень был не просто стриженый, а лысый и хмурый!

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

— А-аа? — я тыкала по лицу Максима, не удосуживаясь сформулировать вопрос, но Никита и так догадался:

— Да, дорогая моя, это отдельная тема. На следующий день к нам приезжал министр обороны на осмотр, и сержант его отчихвостил за «излишнее старание».

Я улыбнулась, то-то же вид был недовольным.

— Смотри, видишь огромный самолёт? — Никита показывал на воздушное судно на заднем фоне. — Это «Ил-76», на нём перевозили БМД-3. Мы тогда всем хором собирали парашютную систему для авиадесантирования.

Я просто поражалась этой махине. Вот это мощь, невероятно!

— А тут я ем.

Я переключила взгляд на соседнее фото. Ну, кто бы сомневался! Крупным планом был снят Никита с поднесённой ложкой к раскрытому рту. Один глаз был прикрыт, а другой едва смотрел в объектив. Создавалось ощущение, будто он пьяный.

— Это мы после марш-броска. Устали, как собаки, спать хотелось невероятно. Вон вокруг пацаны лежат, дрыхнут. А я ещё позирую!

И, правда, солдаты в разных позах расположились прямо на земле. Кто притулился друг к другу, кто опёрся на автомат, кто просто сидя спал, склонив голову. Бедняжки!

— Глянь, тут я с травмированной ногой, — Никита показывал на новое фото. — Я накануне её подвернул, боль стояла адская, но всё равно прыгал вместе со всеми.

— Да как так можно, почему заставили? — недоумевала я.

— А никто и не знал, — хмыкнул парень.

— Почему, почему ты не сказал?

— Чё, я не мужик что ли? Я не такой, как некоторые — в больничке отлёживаться.

Ну да, это не в характере Никиты. Вспомнить бы его ранение при захвате Марка Генриховича. Тоже ведь на больничный не ушёл.

— А вот этой козлине я несколько раз «тёмную» устраивал. Видишь, харя наглая? — Никита указывал на довольно мордатого парня. — Ещё тот урод был. Короче, не для девичьих ушей история.

Парень перевернул страницу, но чувствовалось, что та самая история полна не самых приятных подробностей.

— А вот погибшая рота, — Никита с грустью посмотрел на молодых ребят с указанием фамилий под фотографиями. — Их самолёт сбили. Царство им небесное…

Парень закрыл дембельский альбом, и мы стали досматривать семейный, где далее шли праздники с многочисленными родственниками и друзьями. Как я узнала, мама Никиты из многодетной семьи, но все они живут на родине, а сама женщина покинула отчизну и уехала с мужем в Россию. Честно говоря, я была под впечатлением — в который раз, по белому завидуя большой семье.

— Я тоже хотела бы много детей, — внезапно вырвалось у меня. Кажется, зря я выразилась вслух.

— Какие проблемы — я не против исполнить твоё желание, — Никита тут же отложил в сторону фотоальбом и характерно потянулся ко мне.

— Стоять! — я выставила руку перед собой.

Ишь, какой прыткий! Но, похоже, парень решил меня проигнорировать, продолжая наступать, заваливая меня на спину и покрывая поцелуями. Знает же, паразит, как я таю в его объятиях!

Я решила схитрить, меняя положение и опрокидывая уже его. Долгий поцелуй позволил мне сбить парня с толку, а затем куча диванных подушек посыпались на бедную головушку. Хоть Никита и быстро справился с импровизированным завалом, я уже успела обогнуть журнальный столик и встать с противоположной стороны.

— А ну иди сюда, маленькая бестия, — сладко улыбаясь, поманил меня пальцем «змей-искуситель».

— Не-а, — я коварно улыбнулась и попятилась от него.

— Ц-ц-ц!!!

— Т-т-т!!!

Мы бегали вокруг стола кругами. Райт смотрел на нас как на сумасшедших: видимо, у хозяев начались брачные игры! Парень уже почти настиг меня, но я изловчилась и шмыгнула в комнату, защёлкнув замок.

— Козлятушки, детушки, отопритеся, отомкнитеся. Ваша мать пришла, молока принесла…

Никита повторял зазывания волка из известной сказки, и я ему вторила:

— Слышим, слышим — не матушкин голосок. Наша матушка поёт тонким голоском!

Парень поскрёб по деревянной поверхности двери ногтем.

— Вик, серьёзно, открой — сколько можно дразнить!

— Не открою. До свадьбы даже не мечтай ни о чём подобном.

— Вика, ты жестока!

— Да что ты говоришь! Сейчас я тебе уступлю, а потом ты меня бросишь.

— Ну, Вика, с чего ты это взяла?

Ой, сейчас расплачусь. И где только научился так жалобно взывать. Театрал!

— Никита, послушай, — я вспомнила лекцию Ильи Шугаева для старшеклассников и практически процитировала её: — Вот ты хочешь купить машину и просишь её отдать тебе, обещая через месяц обязательно заплатить. Как думаешь, пойдут ли тебе навстречу?

В ответ на тишину я сама ответила:

— Вот видишь. И меня получишь после свадьбы.

То, что мы поженимся, мы не сомневались, просто выжидали время.

— Ладно, спи пока одна в своей постельке, но после свадьбы я возьму своё с процентами!

Что-что, мне послышались укоризненные нотки?

— Иди-иди, сексуальный маньяк! — я довольно улыбнулась, слушая удаляющиеся шаги и грустный выдох.